Марина Юденич - Дата моей смерти

Но и тогда, доктора впускали лишь как доктора, на время визита или курса лечения. И, расплатившись за услуги, как правило, знакомство прерывали до следующего ( не приведи Господь! ) случая.

В другое же время, вспоминать о скорбном людям не хотелось: просто так доктора в гости не звали.

Другое дело — милая и услужливая сестра из клиники, приносящей только радость преображения.

Ее охотно знакомили с друзьями, рекомендуя как хорошего специалиста, если нужно поделать специальный массаж после операции или поколоть какой — ни — будь препарат.

С ней консультировались.

В, конце концов, людей просто согревал ее мягкий покладистый нрав, готовность всегда и все выслушать, понять, посочувствовать, по возможности, помочь.

Она была неприметна и не опасна с позиций извечной женской ревности, но при случае, радовала глаз своей уютной домашней полнотой.

А главное — всегда оказывалась полезной, что бы ни затевалось и ни происходило: детский праздник или благотворительный бал, не на кого было оставить собаку или нужно было, не раскрывая источника, довести до чьих-то ушей кофиденциальную информацию…

Она быстро становилась всем «своей», и тем жила.

Младшая сестра, тем временем блестяще закончила институт, и… оказалась почти в таком же затруднительном положении, что и старшая.

Советская психиатрия, столпами которой были сильно постаревшие, растерявшие связи и позиции в научном мире, предки, разваливалась на глазах, погребая под своими руинами надежды на успешную карьеру.

Однако, молодой интерн, была не из тех, кто складывает лапки и поджимает хвостик, ощутив увесистый пинок судьбы, смиренно ожидая наступления лучших дней.

Да, линкор психиатрической школы дал течь, но в сопредельных водах уже барражировал, вынырнув из-за «железного занавеса» современный лайнер психологии — науки, быстро входящей в моду и стремительно развивающейся.

" Век двадцать первый станет веком психологии, так же предыдущие два века были веками естественных и точных наук " — вскользь заметила на лекции заезжая американская психологиня, но младшая сестра вняла этому пророчеству безоглядно.

Великие открытия, а с ними — великая слава и великие деньги, конечно же манили ее, ибо незыблемый некогда достаток семьи, таял как предрассветный туман ранним, солнечным утром: стремительно и бесследно.

А красота ее, по-прежнему сияющая и пленительная, требовала если и жертв, то исключительно материальных, причем постоянных и в очень больших размерах.

Нужно было соответствовать обществу, в котором ее красота и прочие достоинства только и могли быть оценены должным оразом, и принести должные дивиденды.

Но общество, которое могло бы дать то многое, на что рассчитывала младшая из сестер, было теперь устроено таким хитрым образом, что попасть в него без специального пропуска — пароля было не так-то просто.

Впрочем, это самое общество, какие бы модификации оно не претерпевало, всегда было устроено именно таким образом.

Но вот пропуск — пароль ранее привычно был зажат в ладошке нашей красавицы — ее происхождение и положение ее семьи открывали ей заветные двери.

Однако, что-то неуловимо изменилось в атмосфере, и открытые двери оказались своем не теми, а те, как раз, оказались плотно закрыты и без пароля не желали открывать ни перед какой красотой, умом и даже коварством.

Можно было, разумеется, подкараулить какого — ни — будь зазевавшегося принца из-за тех дверей. Были на то разные способы и уловки, прибегнув к которым, претерпев массу унижений, окаченные тоннами помоев, извалянные в перьях, мазуте и печной золе, терпеливые девицы все же просачивались за нужные двери, даже в качестве вполне законных принцесс.

Но наша красавица с детства ненавидела сказку про Золушку.

А саму Золушку презирала за плебейское происхождение и глупую доброту.

Ей не нужна была карета из тыквы с крысами на запятках.

А вздумай какая заблудшая рассеянная фея предложить ей пресловутые хрустальные башмачки, то, непременно, острым каблучком одного из них, пребольно получила бы по лбу.

Нет уж, наша принцесса рассчитывала прибыть на бал в собственной, причем совершенно натуральной карете, самой последней и престижной модели.

Интуицией, как и многим другим не обидел ее Господь, а, вероятнее тот, извечный его оппонент, который, судя по всему, более приложил руку к формированию ее души.

И потому в психологии она не без основания надеялась обрести вкупе с профессиональным признанием, немалые гонорары, и возможность общаться с принцами и принцессами из-за тех самых дверей не только на равных, но и несколько свысока.

Видеорынок к тому времени уже был заполнен красивыми голливудскими фильмами, в которых главными героями и героиням выступали преуспевающие психоаналитики, уверенные в себе, красивые и богатые люди, вхожие в самые высшие слои общества, исключительно ради того, чтобы спасти их заблудших обитателей, а попутно еще и влюбить в себя какого — ни-будь подуставшего от жизни миллиардера.

Таким оразом, направление дальнейшего движения было определено, и, надо сказать, что определено почти точно.

Однако — почти…

Проклятое это почти оказалось камнем преткновения, остановившим не одну блестящую, по замыслу, карьеру, а подчас — и целую судьбу.

В нашем случае, « почти» оказалось тоже достаточно весомым препятствием.

Заключалось оно в том, что новоявленные миру российские принцы и принцессы, охотно, хотя и неумело, перенимали у своих заокеанских и европейских собратьев по классу вкусы и привычки по части моды и кухни, интерьеров и машин, спортивных предпочтений и еще очень многого.

Не обойдены вниманием были и области медицины: от пластической хирургии до сложнейшей стоматологии и диетологии.

Но вот врачевать свои души, по примеру заокеанского бомнода, наш, российский, упрямо не желал, упрямо следуя национальным традициям.

Потому пышным цветом произрастали на родных просторах колдуны и ясновидящие все пород и мастей, а услуги профессиональных психоаналитиков спросом не пользовались.

Младшая сестра — красавица была уже близка к тому, что бы как следует разозлиться и проучить всю эту надменную, пошлую, самоуверенную, самовлюбленную и малограмотную «тусовку».

Неожиданно она разразилась несколькими довольно забавными и злыми статейками в модных журналах, посвятив их описанию психологических типов людей, населяющих российский « высший свет».

Перо ее оказалось бойким, определения — отточенными, меткими, откровенно издевательскими и действительно смешными.

Карьера опасной стервы из числа «светских хроникреш», таким образом, была ей почти обеспечена.

Но это ведь было совсем не то, к чему рвалась она, от обиды только, подглядывая в замочную скважину!

И где-то в неведомых мирах, пробил все — таки ее час.

Смешные статейки были замечены.

И приятный мужской голос в телефонной трубке как-то вечером пригласил ее встретиться в ближайшие дни, и обсудить серьезное коммерческое предложение, которое он намерен ей сделать.

— Интима не предлагать — почти серьезно предупредила его красавица фразой из газетного объявления, но на это он даже не удосужился ответить.

Когда вечером одного из ближайших дней они встретились за столиком не очень модного и людного, но вполне приличного небольшого ресторана, она поняла, насколько неуместным было ее газетное предупреждение.

Он был если не глубоким стариком, то человеком уже очень пожилым.

И она интересовала его отнюдь не как объект плотских забав.

— Я некоторое время с интересом наблюдаю за вами, — дружелюбно и без намека на многозначительное всезнайство, сообщил он ей, едва только официант, принявший заказ, отошел от столика.

— Как давно?

— С той самой поры, как вы стали искать работу. Меня интересуют психологи, тем более профессиональные, тем более, с таким хорошим базовым образованием и происхождением, как у вас — Значит, вы наводили обо мне справки?

— Разумеется, не стану же тратить время на беседу с каждым дающим объявление в газету.

— Значит, вы располагаете такими возможностями?

— Располагаю, и гораздо большими, но об этом мы поговорим позже.

— Когда?

— Когда вы примете мое предложение, … не связанное с интимом — он впервые за всю беседу улыбнулся. Короткая щеточка седых усов над верхней губой слабо дернулась вверх, слегка приоткрывая полосу белых ровных зубов.

Но глаза за дымчатыми стеклами очков остались серьезными — И что же вы собираетесь мне предложить?

— То, есть как это — что? Разве вы не ищете работу? И разве я не сказал, что просто наткнулся на ваше объявление.

— Да, но потом…

— Потом, это уже детали. И, как я сказал, о них позже. Что же касается работы, которую я хотел бы предложить вам, то это будет строго профессиональная деятельность, направленная на формирование определенных образов в сознании определенных людей, если говорить коротко.