Геннадий Лазарев - Боль

Игорь Сергеевич, улыбаясь одними глазами, пожал плечами, словно говоря: «Бывает… Правда, братишка? »

Лагунов горько усмехнулся: школьный товарищ!

Обменялись пустяковыми фразами о погоде, о чем-то еще. Помолчали. Мучительно медленно текло время, и когда объявили посадку, Лагунов даже обрадовался: у него не было больше сил смотреть ни на этого самодовольного красавца, ни на то, как к нему льнет Наталья.

— Ну, вот и все! — подытожил он и слегка кивнул Игорю Сергеевичу. Тот протянул руку, проговорил, глядя куда-то мимо:

— Бывал я в Сибири… Хорошо у вас! Завидую…

— Пиши… Будешь в нашем городе — заходи, — сказала Наталья. — Встретим… Правда, Игорь?

Лагунов, словно подхлестнутый, молча, круто повернулся и шагнул за барьер. И будто и не было, будто вспыхнула коротким пламенем и сгорела дотла радость от посланной судьбой встречи.

— Может, ты все-таки растолкуешь, к чему весь этот спектакль? — спросил Игорь Сергеевич. — Идет трансляция отборочного матча, меня ждут к ужину, а я, как дурак, изображаю черт знает кого! Мне было жаль этого мужика…

— А мне, думаешь, не жаль! — проговорила Наталья потерянно. — Я, может, казню себя за то, что делала ему больно! Но иначе поступить не могла!

— Довела человека до белого каления… Он презирал тебя!

— Он любил меня, — возразила Наталья и продолжала, будто разговаривала сама с собой: — Я могла оставить его у себя… Насовсем. Но у него сын… Такой же, как мой… Как он будет помнить об отце, предавшем его? Представляешь? Я-то знаю… Мне эти муки знакомы…

Бешено наращивая скорость, ТУ пошел на взлет.

— …он обещал мне разобраться в одном вопросе… Но я сама поняла… сегодня, — как это страшно, когда помнить о тебе будут плохо…

Самолет отрешенно ринулся в багряное беспокойное небо.