"Портал" Выпуск №1, Октябрь, 2016 - "Элен Черс"

В той жизни, что прошла, как будто сон,

И больше никогда не повторится.

Вы были влюблены, он был влюблён,

И падали снежинки на ресницы...

...И падали под страшный возглас "Пли!"

Тела, тела... вокруг шумели ели,

И запах крови и сырой земли.

Любимый Ваш в двадцатом был расстрелян.

Кому-то - девять грамм, кому-то - крест,

А по ночам всё также снится милый...

Его в овраге том похоронили,

Вас - через двадцать лет на Пер-Лашез.

А ОТ МЕНЯ И ДО ТЕБЯ…

А от меня и до тебя –

Слова, как бусины, на нити...

Мой ангел с именем Хранитель,

И белая, в снегу, земля.

Свечи мерцающий огонь...

Иллюзия, что всё – как прежде.

Осколками своей надежды

Я режу до крови ладонь.

Ведь от тебя и до меня –

Слова, забытые вначале –

Те, что мы так и не сказали...

И тонкий лед небытия.

ПРИНЦЕССА С ГЛАЗАМИ ЛАНИ

"Как много в миру печали..."

Какой-то мудрец изрек.

Летают над морем чайки,

И лижет волна песок...

Пронзительно крикнет птица,

Защиплет туман глаза.

Принцесса любила принца.

И верила в чудеса.

Ждала его в мрачной башне

C высоким резным окном.

И день проходил вчерашний,

Чтоб завтрашним стать потом.

Принцесса с глазами лани,

И жемчугом в волосах.

И солнце играло в гранях

Витражных. И на часах,

Что меряли год за годом,

За веком там таял век...

В день ясный и в непогоду,

Когда шел над башней снег.

И день, как смола тягучий,

Полынью горчил опять.

А в общем, обычный случай,

Однажды устала ждать...

И тихо пройдя к балкону,

Она, не найдя ответ,

За чайками вдруг, вдогонку,

Взлетела в закатный свет...

И лишь на кусочке ткани

Из слов прочитали вязь

Принцессы с глазами лани:

"Прости, я не дождалась"

ОН УХОДИЛ НА ФРОНТ

Он уходил на фронт и с ней

Прощался в хаосе вокзала.

И молча девочка стояла,

Которой не было родней.

В горошек платье, поясок,

Приколотая к кофте брошка.

И думал он: "Еще б немножко

Побыть с ней вместе. Хоть часок".

Протяжно крикнул паровоз,

Качнувшись, тронулись вагоны.

И омут глаз ее зеленых

Дрожал от набежавших слез.

А сердце разрывала грусть,

Предчувствие большого лиха.

Но он, обняв, шепнул ей тихо:

"Не плачь, дуреха, я вернусь".

Мелькала насыпь, за окном

Тянулись голубые ели...

И как пронзительно хотелось,

Чтоб это оказалось сном.

Но дальше был не сон, а ад –

Траншеи и заградотряды,

Гул разрывавшихся снарядов

И стоны раненых солдат.

"Я лишь одной тобой живу..."

она в письме его читала.

...он не почувствовал удара,

Когда упал лицом в траву,

Что вдруг закрыла горизонт,

В ней таяли и дым, и звуки...

И нежною была, как руки

Любимой девочки его.

Тина

ПАРА СТРОК

Город сонный, слегка простуженный,

Потонул в полуночной мгле.

Тусклый свет от луны-жемчужины

Мягко стелется по земле.

За прозрачными занавесками –

Силуэты продрогших лип,

Объясняется ветер жестами:

От простуды совсем охрип.

Разыгрался, шалит, как маленький,

В ледяное стучит стекло.

Только я не боюсь ни капельки –

Мне от строчек твоих тепло.

Я окутана этой нежностью,

Палантином ажурных фраз.

С лёгким привкусом неизбежности

Кофе в чашке моей сейчас.

Мысли сами ложатся рифмами,

Остаётся лишь пара строк.

Может, будут чуть-чуть наивными,

Но ведь ты не бываешь строг.

Светлой музе за вдохновение

Наперёд оплачу счета.

Лишь продлилось бы наваждение,

Лишь бы ты продолжал читать...

ПОЧТИ НЕ СТРАШНО

Эх, братишка... у нас тут пекло, и опять зарядили грозы.

Воздух сплошь из песка и пепла, лагерь сонный, как под наркозом.

Передышка вторые сутки, тишина просочилась в вены,

Ожиданием давит жутким, ненавистное тянет время.

Чтобы попросту не свихнуться, пофигистом стал, бесшабашным,

Словно кровь заменили ртутью. И не страшно... почти не страшно...

Лишь ночами, бывает, ною, – тихо, чтобы никто не слышал.

Вспоминаю в саду левкои, голубей на окрестных крышах.

А сегодня припомнил, братик, тот далёкий июльский вечер:

Мать – красивая, в летнем платье, ты забрался к отцу на плечи,

Мы бредём полосой прибоя, и в закатном усталом солнце

Счастье – тёплое и простое – словно волны о берег, бьётся.

И как будто не с нами было – кадр из фильма, картина маслом.

А реальность – в окопе стылом и закате кроваво-красном.

Вот вернусь, и поедем к морю. Верь мне, слышишь, ведь я же старше –

Мы сильнее смертей и горя. И не страшно... почти не страшно...

НОЧЬ

Багряным вспыхнула закатом

И тьмой укрыла всё вокруг.

Такая робкая когда-то,

Вошла, как старый добрый друг.

Сейчас тиха и безмятежна,

Но вскоре ласковой рукой

В круговороте страсти нежной

Двоих утопит с головой.

Искрясь рубинами в бокалах,

Дрожа в мерцании свечей,

Срывая с губ припухших алых

Слова, что нету горячей,

Взовьётся – дерзкая, шальная,

Дразня изысканной игрой

До исступления, до края,

Всё увлекая за собой.

И разольётся негой сладкой...

Вдохнув дымок от сигарет,

В окошко выскользнет украдкой,

Пока не занялся рассвет.

Лишь обернётся на мгновенье,

Чтоб в нежном сумраке теней

Запечатлеть своё творенье

На чёрном шёлке простыней.

АПРЕЛЬСКОЕ БРЕДОВОЕ

Сонный апрель. Не звенит и не греет.

В мыслях и чувствах сплошной кавардак.

Счастье своё пристегну к батарее,

Ключ от замка зашвырну на чердак.

Вынесу с мусором боль и разлуку,

В форточку выгоню дым от обид,

Ревность спалю под горячую руку,

Буду смотреть, как прикольно горит.

Неба хочу, чтоб светлее и выше,

Свежих ветров, щебетания птиц,

И аромат зацветающей вишни,

И полыхающих алых зарниц...

Чайник кипит, в третий раз подогретый,

Больно плечом задеваю косяк.