Эльвира Барякина - Фабрика гроз

Прокравшись на третий этаж, Ивар остановился перед дверью, из-под которой едва заметно выбивалась полоска тусклого света.

— Сюда! — произнес он.

За дверью была большая комната, заставленная столами с компьютерами, шкафами и огромным кожаным диваном. А чуть дальше — кабинет, где горела настольная лампа.

Повернув в замке ключ, Ивар притянул к себе Кристину.

— Я соскучился…

Она улыбнулась — светло и нежно. И прижалась к нему всем телом.

… Все произошло само собой, потому что должно было произойти.

Потом они лежали в обнимку на том самом кожаном диване. Ветерок из приоткрытого окна колыхал жалюзи, отчего по всей комнате двигались полоски теней.

— Ты как? — прошептал Ивар, целуя Кристину в коротенькую челочку.

Она вздохнула полной грудью.

— Знаешь, что я сейчас делаю? Я пытаюсь все запомнить: что я чувствую, что вижу…

Ивар сжал ее покрепче.

— Это тоже запомни!

— Хорошо, — рассмеялась Кристина. — А еще я думаю о том, что ближайшие дни мы проведем так: ночью — безумные страсти, а днем мы будем вспоминать обо всем случившемся и ужасаться тому, что натворили…

— А потом все сначала! — добавил Ивар.

Странная штука: когда-то давным-давно они рассуждали о теории секса, Кристина говорила, что правильно, а что неправильно… А потом страшно сожалела о сказанном, ибо после таких разговоров между ними ничего уже не могло произойти — ведь все неизбежно должно было бы свестись к действиям «по инструкции».

Но с Иваром было по-другому. Все началось спонтанно — Кристина даже опомниться не успела… Да она и не думала о том, как все должно было быть. Она просто любила Ивара таким, каким он был. Здесь и сейчас.

«Мальчик мой… — шептала она с нежностью. — Любимый… Ох, и что с нами будет?»

Опять эти треклятые мысли засели у нее в голове! Опять вспомнилось и о Соньке, и о Синем, и о Вайпенгольде…

— А что ты решил насчет вашего главного позитивщика? Он опасен?

Ивар сладко потянулся.

— Пошел он к черту! Ну ты сама подумай, что он может сделать мне? Выборы мы так и так выиграли. Рейтинги говорят, что народ за Стольникова… Да даже если он все выболтает, хуже от этого нам не будет.

Внезапно в глазах у Ивара загорелись озорные искорки.

— Ты, кстати, за кого пойдешь голосовать? — спросил он, приподнявшись на локте.

— Что, хочешь перетянуть меня на свою сторону?! — рассмеялась Кристина. — Даже не думай. Стольников уволил меня!

— Ты его давно простила!

— Можно подумать, я могу хоть что-нибудь изменить, если проголосую!

Ей вспомнился разговор с Пименовым насчет выборов. Как ни цинично звучали его слова, в них, безусловно, было свое рациональное зерно.

— Да и вообще, по-моему, вся эта демократия — туфта! — добавила Кристина. — У нас есть формула счастливой жизни: если органы власти выбираются всенародно, то тогда эта власть приведет нас к светлому будущему. Мы уже проверили на практике, что это не так, так на фига мы все еще придерживаемся этой формулы?!

Ивар с интересом взглянул на Кристину.

— Народу нужна вера в то, что мы идем правильным путем. Раньше эта вера выражалась в словах «Москва есть третий Рим»,[9] потом мы стали верить в коммунизм, теперь мы верим в демократию и гражданское общество. Отними у народа эту веру, на что тогда ему надеяться?

— Как будто мы еще на что-то надеемся!

— Конечно, надеемся! Подсознательно мы все ждем, что правительство снизит цены, что у нас вдруг откуда ни возьмись начнется бурное экономическое процветание… А обеспечить все это должны президенты, депутаты, мэры и губернаторы. Вот это и есть наша, как ты выразилась, формула счастья.

— Да эти депутаты сами ни черта не знают, что делать! — фыркнула Кристина.

— Конечно, не знают!

— Ну и как нам быть? Ложиться в гроб и помирать?

Ивар заложил руки под голову и уставился куда-то в потолок.

— Нет. Нам просто нужна правильная формула.

— Так где ж ее взять-то?

— Там, где вообще берутся все формулы жизни — у философов. Философы это как раз те люди, которые придумывают, как нам жить дальше. Именно они придумали и «третий Рим», и коммунизм, и гражданское общество. А для начала надо определить, чего же нам всем хочется.

— Если не в личном плане, то богатства и стабильности, — отозвалась Кристина.

— Насколько мне известно, богатство — это современные, удобные и красивые вещи, которые кто-то изобрел, — сказал Ивар. — И этот стол, и стул, и побелку на потолке, и фарфор, из которого сделана чашка… Стало быть к светлому будущему нас ведет вовсе не депутат, не предприниматель, а изобретатель. Страны, где много толковых изобретателей — Штаты, Япония, Германия — это процветающие стабильные страны. А те государства, где их нет или осталось совсем мало — всегда будут довольствоваться крохами с их стола. Кто сейчас в России самые богатые люди? Высокопоставленные чиновники и успешные торговцы. Кто получает самые большие зарплаты? Управленцы, юристы, финансисты…

— Выборщики, — вставила Кристина.

Ивар кивнул.

— Точно. То есть люди, которые ничего не создают. Убери нас из жизни и ничего не поменяется. А убери из жизни, например, Сикорского — и у нас не будет вертолетов. Убери Попова — не будет радио.

— Но это же не формула — «Уважайте своих изобретателей!» — возразила Кристина.

— Думаешь? — усмехнулся Ивар. — История говорит об обратном. Например, Англия до конца пятнадцатого века была самым задрипанным королевством на задворках Европы. А начиная со времен королевы Елизаветы, там стали поддерживать на государственном уровне тех, кто создает богатство своей стране. Англичане законодательно превратили изобретательство в очень выгодное занятие, и народ ринулся творить! Что мы имеем в результате? Не прошло и пятидесяти лет, как Англия стала супердержавой. Та же самая ситуация повторилась в послевоенной Японии. Там камня на камне не осталось после американских бомбардировок, а ничего, через пару десятков лет она вновь выбилась в мировые лидеры. А почему? Их изобретатель — уважаемый и богатый человек, а наш изобретатель — чокнутый сутулый очкарик, который всех уже замучил своими безумными идеями.

В войне побеждает тот, кто лучше вооружен и оснащен, в мирной жизни выигрывают те, кто умудряется продать больше своей продукции и своим, и чужим. Что мы покупаем сейчас? Иностранные изобретения! Что продаем? Сырье для иностранных изобретений, которые потом нам же перепродают! И при этом мы ждем, что наши депутаты вдруг сделают так, чтобы мы враз разбогатели. Как же!

Кристина молчала.

— А ты почему занимаешься выборами, если считаешь их глупым и бесполезным занятием? — спросила она наконец.

— Может, мне нравится воевать, — сказал Ивар полушутя-полусерьезно. Может, я хочу заработать. А может, мне просто хочется потешить свое самолюбие: «Я посадил этого губернатора на его место. Кем бы он был без меня?»

— А почему бы тебе не рассказать об этих идеях Стольникову или кому еще из больших политиков?

Ивар вздохнул.

— Кристин, Стольникову сейчас не до этого, понимаешь? Выборы — это очень сильный стресс… Нельзя думать о двух вещах сразу: и о том, как бы тебе избраться на должность губернатора, и о спасении человечества. Это разные профессии!

Кристина принялась одеваться.

— Знаешь, сколько времени? Три часа. Я поеду, а ты спи. Тебе надо выспаться. Или поехали ко мне, если не хочешь идти домой…

Ивар взял ее за рукав.

— Ну-у! Не уходи!

Кристина обняла его взлохмаченную голову.

— Ты же сам говорил, что тебе завтра встречаться со Стольниковым. Тебе надо быть свежим и подтянутым, а то он подумает бог весть что. А еще охранники донесут ему, что ты, на ночь глядя, привел какую-то девку…

— Пусть доносят. Мне нет дела.

Все-таки счастье — это когда не хочется, чтобы в жизни что-нибудь менялось. Ты взлетаешь так высоко, что любое изменение неизбежно приведет к падению.

Кристина была счастлива. Вот сейчас, в этот самый миг, у нее не было никаких проблем. Она просто держала Ивара за руку и могла просто быть рядом с ним.

ГЛАВА 10

(среда)

Люба так никуда и не уехала. Вернувшись в пустую квартиру Ивара, она принялась было собираться, но так ничего и не сделала: все валилось из рук, слезы лились потоком, а в голове змеиным клубком вились черные мысли. Она просто не понимала, как он мог разлюбить ее! Такого не могло быть! Слишком многие мужчины слишком часто говорили ей, что она необыкновенно умна и хороша собой. Неужели Ивар этого не замечает?!

«Он просто обиделся на меня. Это пройдет», — повторяла она, мечась по квартире с погасшей сигаретой в руке.

Но по каким-то неуловимым признакам Люба с самого начала поняла, что Ивар больше не хочет быть ее мужем.