Мат - Алкин Юрий Львович

И никто об этом открыто не говорит, все заняты своей выгодой. Она вдруг поняла, что думает о Майкле с непривычной симпатией. Он, по крайней мере, не молчит.

Но как раз здесь Майкл и замолчал. Все было сказано, и настало самое время возвращаться к прерванным выступлениям. К ним бы они и вернулись. Если бы не Росс. Все время, пока Майкл говорил, он мрачнел и надувался словно индюк. Видимо, ждал случая высказаться. И дождался.

— Да это же все чушь! — с нотками возмущения сообщил он. — Чушь какая-то.

— Что именно? — сухо осведомился Брендон.

— Да все это. — Росс выглядел как человек, оскорбленный в лучших чувствах. — Что за теории такие? Ну, кончился бензин, ну, рация в другой лодке была. Так теперь подозревать будем всех и каждого? Да всем же ясно, что это ничего не значит. Тут и думать особо…

— Ты за себя говори, — почти грубо оборвал его Алан. Росс поперхнулся и замолк на полуслове. Алан, насупившись, смотрел перед собой.

— Вовсе ничего не ясно, — сказал он, ни к кому в отдельности не обращаясь. — Мне — не ясно.

— Мне тоже, — угрюмо сказал Алекс.

Он кивнул обернувшемуся всем телом на его голос Алану.

— Согласен с тобой — здесь кто-то шурует. И его очень стоило бы найти. Пока это не зашло слишком далеко.

Алан молча смотрел на него, и было что-то странно тяжелое в его молчании.

— Но не беспокойся, — в голосе Алекса послышалась скрытая угроза, — если решим искать, найдем. Никуда не денется.

Алан по-прежнему молчал.

— Найдем-то найдем, — вздохнул Крис. — Только поздно будет. Пока найдем, домой надо будет ехать.

— По крайней мере, если найдем, будем знать, что своими руками не выбрали, — сказал Брендон. — Как подумаешь только… — он махнул рукой и замолчал.

— Да будет вам, — с раздражением сказала Джоан. — Мы же не дети. Что было, то было. Интриган, не интриган — что это меняет? Кого-то выбрать все равно надо.

Крис будто ждал этих слов.

— Все, мое время уже точно кончилось, — сказал он, отправляясь на место. — Кто следующий?

— По-моему, я, — засуетился Росс. — Да, точно, я.

Он встал.

— Алан, ты скоро, да? Я могу подождать.

Алан, который поднялся вместе с ним, равнодушно отмахнулся.

— Начинай, начинай. Я минут через двадцать вернусь.

— Так… так у меня всего ведь двадцать минут, — растерялся Росс. — Ты же послушать не успеешь.

Сейчас он был похож на большого обиженного ребенка.

— А мне и не надо, — отозвался Алан, направляясь к выходу. — Уж кого-кого, а тебя я в лидеры точно не выберу.

Дверь закрылась.

— Ну, дела, — произнес в полной тишине Пол.

Вот что было известно. Известно было также, что, пошумев немного после выходки Алана, все решили продолжать, и обиженный Росс начал говорить. Говорить-то он говорил, но, слушая его гладкий скучный рассказ, Стелла не могла отделаться от ощущения искусственности. Ну, в самом деле думала она, какой он, к черту, лидер? Разве такого можно назвать лидером? Если бы мы по-настоящему выбирали лидера, вожака, разве я бы хоть на секунду задумалась о нем? Да и не только о нем? О том же Поле, или о Джоан, или о Кевине… Или… о себе? Если бы речь шла о том, чтобы вести за собой этих людей, хотела бы я этого? Не уверена. Совсем не уверена. Скорее уж хотела бы, чтобы впереди шел кто-то вроде… Майкла. Из всех почему-то на ум в первую очередь приходит именно он. Спокойный, уверенный и неуловимо властный. Роб, ему, конечно, сто очков вперед даст во многом, но он все-таки мистер Супермен. Опасный Кот, который гуляет сам по себе. А это не одно и то же. Другая специализация, как сказал Брендон. Который тоже, между прочим, до Майкла не дотягивает. Суров, надежен, но играет по правилам. А Майкл их устанавливает.

А Алан молодец. Взял и ушел. Он здорово изменился за эти два дня. Все мы здорово изменились. Еще вчера не висела над нами эта гнилая подозрительность. А теперь я человека слушаю, киваю, улыбаюсь, а сама думаю: не ты ли, милый, заставил меня в лесу ночевать? Хотя мы, конечно, помним, кто поисками руководил. Вот он сидит, такой большой и серьезный, слушает Росса внимательно и примеру Алана следовать не собирается. Хотя не может такой, как он, выбрать такого, как Росс… Не может, а слушает и не прерывает. Что, если Роберт ошибся? Лодку сломал один, а инициативу перехватил другой? А если не ошибся? Выходит, Алекс? Так или иначе, один из этих людей намеренно и хладнокровно испортил лодку. И несмотря на это или благодаря этому, имеет все шансы победить. Если, конечно, мы ему не помешаем. Но помешаем или не помешаем, выберут или не выберут, а на душе погано… Азарт вчерашнего дня прошел, теперь здесь гадостно и тоскливо. И что дальше, действительно неизвестно. Ушел интерес, ушел…

Она переложила затекшую ногу, устроилась удобнее и вновь начала слушать.

Это случилось во время выступления Пола. Он только закончил живописать окружавшие его сложности («ни черта делать не хотят, лишь бы языками потрепать да настрочить отчет подлиннее») и перешел на позитивные моменты.

— При всем при том кое-что все-таки вселяет надежду. Например, на прошлой неделе…

Что именно вселяло надежду в Пола, осталось загадкой навсегда.

— Да? — сказал трагическим шепотом полузнакомый голос. — Ты знаешь, где я нахожусь?!

Стелле потребовалось несколько секунд для того, чтобы осознать, кто именно произносит эти слова. С таким же успехом мог заговорить стол.

— Ты знаешь… — повторил Эд, прижимая к уху едва видимый мобильный телефон и кривясь, словно от зубной боли.

По всей видимости, незримый собеседник знал. Более того, было очевидно, что этот факт его не беспокоил ни в малейшей степени.

— Что?! — сказал Эд уже громче. — Не может быть! Подожди…

Он встал и, уже нисколько не заботясь о приличиях, пересек комнату.

— А нас заставили сдать… — сказал Брендон.

— Продолжим? — спросил Крис. — Так что там было на прошлой неделе?

Но стоящий у доски Пол не ответил. Его глаза были прикованы к столу, за которым только что располагался Эд. Теперь Эда там не было. А вместо него на правом крае стола лежала папка. Обычная темно-зеленая папка. И она была раскрыта.

Заговорили одновременно все.

— Ну, дает!

— Незачем туда лезть.

— Нельзя же такой шанс упускать.

— Вы что, серьезно?

— Как хотите, а я туда загляну.

— Он же вернется сейчас… Погорим!

— Нечего, нечего!.. Только хуже будет.

— Или все, или никто.

— А если я не хочу вообще?

— Росс, прикрой дверь и стань рядом, — после этих резких, жестких слов Алекса стало тихо.

Росс послушно стал возле двери, оставив узкую щель.

— Пусто, — констатировал он. — Вообще ушел.

— Значит, так, — голос Алекса звенел теперь уже знакомыми командными нотками. — Этот шанс упускать глупо.

Он встал, в полной тишине подошел к столу и резким движением закрыл папку.

— Все, что они о нас сейчас пишут, все, что думают, — здесь. Не читать это — просто наивно. Но читать надо всем.

— Чтобы было честно, — подал от двери голос Росс.

— Или чтоб все были одинаково запачканы, — сказал Роберт.

— Да, — не стал спорить Алекс, — именно поэтому. Так что читать будем вслух.

— И побыстрее, — добавил Пол. — Он может в любой момент вернуться.

Алекс оглядел зал и протянул руку.

— Стой, — негромко сказал Майкл.

Рука Алекса, уже коснувшаяся было папки, замерла.

— Все подумали о последствиях?

— Да, — нетерпеливо ответил Алекс. — Что тут думать?

— Думать всегда полезно. Там ведь не стенограмма. Там выводы.

Алекс скривился.

— Ежу ясно, что выводы. Потому и читать хотим.

— Выводы не для всех удобны, — расплывчато ответил Майкл. — Впрочем, делайте, как хотите. Правила сменить всегда можно.

— Давай, Алекс, — поторопила Джоан. — А ты, Майк, не беспокойся. При чем здесь правила?

И малахитовая обложка порхнула вверх.

Тайны, как известно, бывают разные. Одни ошеломляют и заставляют сердце глухо и учащенно стучать. Другие тонким подвизгивающим голоском выдают секреты, которые не стоят бумаги, на которой написаны. Третьи вгоняют потревожившего их в мрачную задумчивость, могущую окончиться чем угодно. А есть тайны, обманывающие ожидания и оставляющие в недоумении.