Юсуф Шаруни - Современный египетский рассказ

Наконец интерес к трамваю достиг апогея. Созывались симпозиумы для изучения исторической роли трамвая, некоторые политические деятели начали хлопотать об учреждении Высшей национальной ассоциации трамвая, к созданию которой призывал еще неизвестный, первым выступивший по телевидению и затем бесследно куда-то канувший. Многочисленные дискуссии проводились организованно и возникали стихийно, особенно в поездках, где время проходит праздно. Тут можно было наблюдать, как при слове «трамвай» некоторые лица искажаются негодованием, кулаки невольно вздымаются вверх, словно грозят кому-то, а челюсти крепко сжимаются. Появилось и много статей, авторы которых спрашивали, что, собственно, имеют в виду, говоря о трамвае? Можно ли считать современные вагоны метро тем же трамваем[45]? Как следует классифицировать новые трамвайные вагоны, импортированные из восточных стран? Не отнести ли троллейбус к разновидности трамвая?

Много было сказано всякого и по радио, и по телевидению, за круглыми столами и при закрытых дверях, на общих собраниях и в воздвигнутых на улицах шатрах. Были высказаны тысячи наблюдений и замечаний, устно и письменно. Ораторы выпили бессчетное количество стаканов воды, опробовали, постукивая пальцем и дуя, сотни микрофонов. Не говоря уже о том, сколько было переведено бумаги, а также скрепок теми, кто писал не в тетрадях, а на отдельных листках. Но истинно грандиозные масштабы трамвайная проблема приобрела, когда министр высшего и среднего образования издал инструкцию о введении учебного предмета «трамвай» в школьную программу в качестве профилирующего, то есть такого, от оценки по которому зависит перевод в следующий класс. Программа предмета, переданная по радио и телевидению, включала в себя изучение типов трамвайных вагонов, самых известных трамваестроительных заводов, конструкции трамвая, системы электропитания и т. п. На выпускных экзаменах в одной из школ второй ступени в билет был включен следующий вопрос:

«Опишите трамвай в пятнадцати строках, назвав количество колес у каждого вагона и указав расстояние между колесами».

Власти выразили намерение направить несколько делегаций из парламентариев и представителей общественности в бельгийский город Шарлеруа, известный как крупнейший в мире центр трамваестроения. От жителей разных городов страны потоком шли телеграммы с требованием прокладки трамвайных линий. Один известный писатель призвал на страницах журнала «Аль-Улюм» восславить трамвай, а государственный монетный двор решил выпустить юбилейную монету с изображением трамвая. Фирма грампластинок опубликовала объявление о выпуске в продажу пластинок и кассет с записью различных звуков, издаваемых трамваем: звонков, стука колес о рельсы, скрежета тормозов, скрипа вагонов на поворотах. Предупреждая покупателей о необходимости быть осторожными и не приобретать появившихся на рынке пластинок и кассет, всего лишь имитирующих эти звуки, фирма обещала в скором времени выпустить пластинку с записью бега электрического тока по проводам — чего еще никому не удавалось. Один политический деятель обратился за разрешением на издание газеты под названием «Трамвай». Академия арабского языка созвала научный симпозиум для обсуждения вопроса о включении слова «трамвай» в академический словарь арабского литературного языка. На одном из заводов были выбиты небольшие медали для ношения на груди или на поясе — в виде брелоков, — изображающие трамвай. Эти медали стали вручать членам иностранных делегаций, посещающих страну. Один ученый-египтолог объявил, что он открыл изображение, напоминающее трамвай, на стене древнего храма, что, естественно, заставило его заняться исследованием вопроса, был ли трамвай известен фараонам. Он обещал в скором времени собрать пресс-конференцию и поделиться результатами своих исследований. Однако оппозиция опять зашевелилась. Появились листовки — причем в вагонах трамваев, — призывающие граждан к бдительности и осторожности. Начальник управления по борьбе с подрывной деятельностью созвал пресс-конференцию кампании в поддержку трамвая, он обвинил в причастности к беспорядкам некоторые иностранные государства. «Но, — заявил начальник управления, — население выражает самую решительную поддержку идеям национальной кампании. И лучшим свидетельством этого может служить тот факт, что многие граждане, ставшие за последнее время отцами, дали своим сыновьям звучное имя — Трамвай!»

Отель

Пер. А. Кирпиченко

В последние месяцы всеобщее внимание привлекали многочисленные объявления и сообщения о предстоящем Египетском международном кинофестивале. Согласно объявлениям, фестиваль должен был проходить под патронажем отеля «Тэ-Тэ». «При чем здесь отель? — удивлялись многие. — Какое отношение имеет он к фестивалю, именуемому Египетским? И зачем вообще нужен фестивалю какой-то патронаж?» Когда им отвечали, что все это, мол, делается в целях рекламы, они удивлялись еще больше: неужели мало рекламы?! И так на каждой улице натыкаешься либо на вывеску с названием «Тэ-Тэ», либо на ресторан, принадлежащий «Тэ-Тэ», либо на молодых людей и девиц в майках с эмблемой «Тэ-Тэ», либо на киоск, в котором торгуют мороженым «Тэ-Тэ».

Один писатель поделился своей тревогой по поводу шумихи, поднятой вокруг фестиваля, но тут же подвергся дружной критике со стороны своих собратьев по перу, а некий высокопоставленный чиновник в разговоре по телефону со своим коллегой высказался в том духе, что люди, подобные этому писателю, дискредитируют Египет. Некий литературный критик написал в газете, что одна лишь реклама, которую делает фестивалю международная пресса, поднимет престиж Египта. Апогеем будет, конечно, публикация в «Ньюс уик», журнале, выходящем десятимиллионным тиражом, — в день открытия фестиваля он посвятит ему четверть полосы. Не говоря уже о том, что пресса, принадлежащая концерну «Тэ-Тэ», выпустит специальные номера о фестивале.

Один знаменитый киноактер, беседуя в клубе «Тэ-Тэ» со знаменитым продюсером, заявил, что пришло наконец время и Египту войти в число стран, организующих международные кинофестивали. Другая звезда экрана в узком кругу бросила реплику: египетской публике хватит и того, что она увидит вблизи бюст Клаудии Кардинале и глаза Алена Делона.

Заведующий отделом внешних сношений компании «Тэ-Тэ» сделал заявление для печати (разослав его в редакции газет, высокопоставленным чиновникам, администраторам крупных компаний, некоторым известным врачам, директорам клубов и иностранных школ и даже отдельным учащимся и студентам), в котором указал, что идея фестиваля нашла широкую поддержку в кругах общественности, и заверил, что фестиваль состоится в намеченные сроки.

Народ удивлялся, пожимал плечами в недоумении, многие сокрушенно качали головами. По правде сказать, началось-то все задолго до фестиваля, если уж быть точным — в первой половине шестидесятых годов, когда этаж за этажом стал вздыматься вверх железобетонный каркас отеля. Никому не удавалось сосчитать, сколько их было, этих этажей: доходили до тридцать второго или пятьдесят четвертого, а потом сбивались со счета, взгляд терялся в переплетениях строительных лесов. Наконец леса убрали, и всем взорам открылось белое с оттенком голубизны здание. Оно было видно с любого места в Каире. Стоя возле мечети аль-Азхар, ты мог видеть его величественный силуэт, возвышающийся рядом со спортивным клубом Гезира, и даже жители таких отдаленных предместий, как Айн Шамс и Гелиополис, наблюдали за строительством прямо со своих балконов. И гуляющие в парке аль-Канатир, в окрестностях Каира, видели на горизонте здание отеля. Говорили, что архитектор, который его проектировал, специально позаботился о том, чтобы никакие высотные здания, построенные в будущем, не могли заслонить его творение.

Все время, пока продолжалось строительство, предприятия страны работали с полной нагрузкой. Если бы какому-нибудь специалисту пришло в голову поинтересоваться производимой продукцией, то он обнаружил бы, что львиная ее доля предназначена для «Тэ-Тэ». На отель работали предприятия, производящие кондиционеры. В ковроткацких мастерских вручную изготавливались нужных размеров ковры из специально импортируемой шерсти оранжевого цвета. Фабрика в Даманхуре полностью переключилась на ковровые дорожки для коридоров — их требовалось несколько десятков тысяч метров. Стекольные заводы, заводы металлоизделий были заняты изготовлением посуды, пепельниц, столовых приборов, дверных ручек, ванн и унитазов.

Было известно, что компания заинтересована в приобретении большей части оборудования на местном рынке из-за дешевизны местного сырья и рабочих рук. Но кое-что: подушки, матрасы, люстры, музыкальные колокольчики, цветной мрамор, часть фарфоровой посуды, а также серебряные сервизы, предназначенные для приема особо именитых персон, — ввозилось из-за границы.