Леонид Иванов - новые времена - новые заботы

— Правильно критикуют! — бросил Павлов.

— Совершенно верно! — подхватил Машутин. — Но беда в том, что эта правильная критика распространяется не на всех ревизоров… Все краевые работники, выезжающие в районы, тоже ведь ревизоры! Они же выезжают проверять работу нижестоящих, значит, ревизоры! И тут, видите ли… — Он замялся, подбирая нужные слова. — Видите ли, Андрей Михайлович, приезжих из краевого центра, а тем более из столицы тоже угощают! И куда солиднее, чем несчастных ревизоров.

— Почему же несчастных?

— Так не очень-то прислушиваются к голосу ревизора… У нас чаще всего рассуждают так: человек неправильно распорядился государственными деньгами, нанес убыток. Надо бы взыскать с него убыток, что было бы и справедливо, и очень поучительно для других. А нам, ревизорам, разъясняют: не лично для себя, мол, взял, а ошибся, просчитался! Как будто народному хозяйству от этого просчета легче, чем от прямой кражи. Вот и насчет угощений, — перешел наконец к главному делу Машутин. — Такие расходы наши ревизоры давно уже засекли, при каждой почти ревизии обнаруживают и записывают в акт. Начальство, правда, не оставляет это без внимания, но как наказывают? Устно поругают, на вид поставят, но все это как-то вроде шутейно: пропили, мол, разбойники! А начетов денежных нет. Вот несколько фактов, Андрей Михайлович… — Он раскрыл принесенную папку. — Вот такой факт… Помните, в прошлом году проводилась литературная декада?.. Так вот в совхоз «Пятилетка» приехали два молодых поэта, они в клубе стихи читали, — видимо, дело нужное… А вот финал: на обед для двух поэтов истрачено двести семьдесят восемь рублей шестьдесят четыре копейки. И списаны по фонду директора на культурные мероприятия. Понимаете?.. Два гостя приехали, а нахлебников нашлось, как отмечено в акте, около шестидесяти человек! — Он смотрит на Павлова, ждет реакции.

А Павлов молчит. Внутренне он возмущен, но… Был же разговор — принять писателей как дорогих гостей! И получаются действительно дорогие гости…

— Что еще? — спрашивает Павлов.

— Пожалуйста, Андрей Михайлович… — Машутин берет следующий листок, называет один пример, второй, третий… И везде сотни рублей пропитых денег. Он рассказал и о механике оформления этих неблаговидных дел.

Павлов слушал неторопливый рассказ бухгалтера и думал: что-то надо предпринять? Тем более что все это имеет самое прямое отношение к теме об облике коммуниста, о чем вскоре состоится разговор. Два года назад на пленуме обсуждался вопрос о моральном облике коммуниста, и теперь в порядке проверки исполнения снова выносится на обсуждение.

Павлов пригласил председателя комиссии народного контроля. И когда тот пришел, рассказал ему о докладе Машутина, попросил заняться проверкой расходов по культурному фонду, начать самую решительную борьбу с расходованием государственных средств на приемы и угощения.

— Все же, Андрей Михайлович, — вставил Машутин, — надо дать команду о производстве начетов на виновных, без этого круто не повернуть дело. Тогда любой руководитель скажет себе: «Лучше пропью свою пятерку, чем связываться…»

— Хорошо, хорошо, товарищ Машутин, — успокоил его Павлов. — Помимо начетов у нас есть и другие меры…

— Это опять выговор или на вид поставить? — оживился Машутин. — Нет, Андрей Михайлович, в денежных делах самое сильное воспитание — рублем! Поверьте бухгалтеру…

15

Самолет плавно оторвался от земли, круто набирал высоту. Внизу серебром блеснула водная гладь широкой реки.

Первый раз на курорт Павлов отправился без жены.

Валентине жаль было расставаться с цветами, которых насадила на даче великое множество. И тут еще внука маленького невестка привезла с тюменского Севера.

Он смотрел в окошечко самолета, пока не миновал южную границу края. Всюду видны зеленые-зеленые березовые колки, буйно зеленеющие луга, еще не совсем уверенная зелень на квадратных массивах — это всходы яровых.

Павлов откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза, Было ему как-то легко и свободно в этот солнечный июньский день. Всякий раз, уезжая из дома, Павлов с беспокойством думал о множестве незавершенных дел, оставшихся там, позади, и ему всегда казалось, что если бы не уезжать на очередное совещание, он успел бы то-то и то-то сделать, там-то и там-то побывать. А сегодня у него состояние человека, который сделал то, что задумал.

Павлов усмехнулся. Ведь и сейчас осталась куча срочных дел, во многие места надо бы съездить, со многими людьми встретиться. Да не мешало бы и с внучонком повозиться. Нет, и сейчас там, позади, дел осталось ничуть не меньше, чем всегда. Но почему же сегодня такое особенное настроение? Тому много причин. И сейчас Павлов пробует назвать для себя самые главные.

Весенний сев… Много посевных кампаний на памяти Павлова, у скольких людей из-за них нервы потрепаны. Всегда как-то не хватало сил вовремя справиться с севом, а это вызывало повышенную нервозность во всех звеньях управления. Но вот в последние годы многое изменилось, теперь даже графиков сева не «доводят», люди на местах сами определяют, когда, что и как сеять. Бывало так: чем раньше отрапортуешь о завершении сева, тем лучше. Теперь совсем иной подход к делу, более грамотный. Опыт показал, что сеять рано в условиях Сибири вредно для урожая, полезно для сорняков. Вот и сейчас в крае посев овса и ячменя еще не завершен. И это в начале июня!

Да и сам весенний сев стал теперь не тяжелейшей кампанией, а обычным, сравнительно нетрудным делом. В этом году все виды на хороший урожай: в полной мере, предусмотренной севооборотами, выделены чистые пары, заготовлено много ранней зяби, сеяли отличными семенами. Да и май нынче оказался дождливым. И вчера прошел дружный теплый дождь. Это по всходам-то! И захватил он все районы края. Быть урожаю!

А внутренний голос нашептывал: это же не самое главное для хорошего настроения. Главное, пожалуй, в том, что нынче завершена перестройка кормовой базы, как это и было решено в прошлом году. Вытеснена кукуруза, осталась она только у любителей… Даже Коршун и Никаноров посеяли лишь по 200 гектаров, но не на силос, а для зеленой подкормки скота в сентябре. Кукуруза заменена более урожайными культурами — подсолнечником в смеси с овсом, викой, горохом, пшеницей, — многие учли опыт Ивана Ивановича Соколова.

Подумав о Соколове, Павлов вспомнил и о недавнем звонке секретаря Кулундинского обкома Егорова. Павлов знал, что тот ревниво следит за делами у соседей. Егорова, как видно, беспокоит отставание своей области от других — и по урожаям, и по животноводству. Если в их крае за прошлый год заметно увеличились надои, продажа мяса государству, то у Егорова топтание на месте. Знает Егоров, конечно, и о приросте удоев в крае за первые пять месяцев этого года. «Как выручил нас овес в апреле! — думает Павлов. — Впервые апрельские удои коров оказались выше мартовских! А теперь скот вышел на хорошую траву. У Егорова же в апреле, как это бывает каждый год, удои коров сильно снизились. Ох, уж этот переходный период!»

В течение мая Егоров звонил дважды. Спрашивал о ходе сева, об удоях, напоминал о готовящемся Пленуме ЦК по животноводству. Разговор начинал со своей излюбленной фразы:

— Как дела у молодого соседа?

Вспомнилось, как зимой на одном из совещаний в Москве Егоров подошел к нему, ехидно улыбаясь, спросил:

— Говорят, ты на «королеву» полей замахнулся? — Покровительственно похлопав Павлова по плечу, добавил: — Молодым везде у нас дорога… Давай низвергай!

А при последнем разговоре по телефону начал расспрашивать, как им удалось удержать высокие удои в переходный период, какие кормовые культуры пустили взамен кукурузы. Павлов посоветовал съездить к Соколову самому или послать специалиста.

— А что у Соколова? Это кто Соколов?

А Соколов провел еще один любопытнейший эксперимент. Собрав урожай со своего опытного поля, где выращивались четыре культуры, заложил силос трех сортов. И всю зиму три гурта коров, примерно равноценных по продуктивности, кормили разными силосами. Концентратов и сена всем трем гуртам давали поровну. И силоса поровну, но одному гурту только кукурузного, второму — из подсолнечника в смеси с овсом и викой, а третьему — из смеси подсолнечника с пшеницей. Результаты удивительные! О них рассказано в газетах и брошюрах, за них ухватились теперь ученые животноводы… При кукурузном силосе удои коров сохранились на уровне прошлогодних, при овсяном за семь месяцев зимовки увеличились на 220 килограммов, а при пшеничном — на 340. Но и это еще не все. После выхода на пастбище в первом гурте суточные удои коров — восемь литров, во втором — десять с небольшим, а в третьем около двенадцати!

Итак, опыт еще раз подтвердил правильность линии на замену кукурузы другими культурами, выгодными не только в кормовом отношении, но и в организационнохозяйственном: создана разрядка в уборке текущего урожая, улучшились предпосылки будущего.