Очарован наповал - Кокран Элисон

— Именно так! На камеру улыбайся именно так!

К сожалению, улыбка Чарли исчезает, стоит Деву привлечь к ней внимание.

— Теперь кажется, тебя сейчас вырвет.

— Наверное, так оно и есть.

— Нельзя, чтобы тебя рвало! Ты вот-вот предстанешь перед двадцатью девушками, которые собрались искать с тобой любовь! — Дев, похоже, считает это заманчивой перспективой, будто все сказочные мечты Чарли вот-вот осуществятся. Будто у Чарли есть сказочные мечты. — Получится просто замечательно!

Дев забывает правило «сначала предупреждаю, потом касаюсь», его рука сжимает бицепс Чарли, прожигая сквозь ткань смокинга. Чарли плохо осознаёт, что творится с его организмом, но дела не очень. А возможно, очень и очень плохо.

Дев наклоняется еще ниже, обжигая дыханием щеку Чарли. От него пахнет шоколадом, сахаром и еще чем-то, не вполне понятным Чарли.

— Знаю, прямо сейчас тебе страшно, но на финише ты найдешь любовь, — шепчет Дев. — Через две недели у тебя будет невеста!

Тут Чарли действительно рвет. Прямо на Дева.

ДЕВ

На его конверсах рвота.

Вообще-то в первый вечер съемок его обувь всегда пачкается рвотой, но, как правило, такое случается на заре, а не на закате, и в большинстве случаев рвота принадлежит перебравшей конкурсантке, а не Прекрасному принцу собственной персоной.

С другой стороны, похоже, Чарльз Уиншо не соответствует ничьим представлениям о Прекрасном принце, вопреки своей внешности. Да, внешность у него — самое то. Плечи широкие, сложение атлетическое, такое даже смокингом не скроешь. Нос прямой. Подбородок квадратный. Обаяние… Именно обаяние застигло Дева врасплох, когда Чарльз вывалился из лимузина. Все мужчины-участники «Долго и счастливо» красивы, но таких обаятельных Деву еще не попадалось.

С третьей стороны, таких красивых участников Деву тоже не попадалось. Чарльз Уиншо — самый красивый мужчина из всех, что встречались Деву в реальной жизни. Вопреки рвоте в ямочке подбородка. Вопреки пурге, которую он несет. Вопреки стрессовому потоотделению. (Возможно, стрессовое потоотделение — это даже плюс).

— П-п-прости меня, — лепечет Чарльз.

Раздражение из-за облеванных кед испаряется, стоит Деву заглянуть в огромные глаза Чарльза Уиншо. Он как испуганный птенец. Испуганный птенец весом двести двадцать фунтов с пагубной тревожностью и болезненным пристрастием к чистоте, неспособный выдать законченное предложение.

Подходит сет-дизайнер со шлангом, без лишней суеты смывает рвоту с дорожки и мощной холодной струей окатывает обувь Дева — для сегодняшнего вечера такое в порядке вещей.

— Пожалуйста… прости… меня, — снова лепечет Чарльз, а на него без малейшего промедления налетают гримеры, чтобы привести в порядок его лицо.

Готов Чарльз превратиться в Прекрасного принца или нет, но рвота с его подбородка вычищена, освещение подкорректировано. «Внимание, последняя проверка!» — откуда-то из тьмы кричит первый помреж.

Чарльз явно не готов. Он мертвенно бледен, и Деву хочется остаться рядом с ним. Но помреж велит не рассусоливаться, и в последний момент Дев выпрыгивает из кадра.

Они приближаются. Притихшую съемочную площадку оглашает стук конских копыт по влажной плиточной дорожке, карета появляется в поле зрения, она едет к фонтану, у которого ждет Чарльз. Камера 1 по-прежнему нацелена на Чарльза, камера 2 снимает открывающуюся дверцу кареты. На дорожку выходит девушка в голубом платье. У нее большие голубые глаза (платье подбирали в тон), белокурые пляжные локоны, стройная фигура. В декольте виден крестик. Увидев Чарльза, девушка смущенно улыбается.

Блондинку зовут Дафна Рейнольдс, она бывшая королева красоты из лимузина Дева. Неудивительно, что Морин прислала ее в карете первой. Девушку именно с такой внешностью напечатал бы 3D-принтер, если бы ему задали алгоритм создания победительницы «Долго и счастливо». Из досье Дафны Деву известно, что у нее университетский диплом и отец-священник; как следствие, она ловко балансирует — угождает большому консервативному блоку фанатов шоу, не отталкивая еще больший блок фанаток-феминисток, которые смотрят шоу якобы для смеха.

— Привет! — говорит Дафна, стуча каблуками по каменной плитке. Чарльз ей не отвечает. Чарльз не сдвигается с места. Безжизненные, неуклюжие, его руки словно к туловищу не прикреплены — он так и стоит у фонтана, не реагируя на приближение красавицы. Ни улыбки. Ни искры страсти.

Возможно, в ответ на его безразличие приближающаяся Дафна теряет решительность. Она сбавляет скорость, останавливается, оглядывается по сторонам с таким видом, словно думает, не сигануть ли через забор. Дафна делает еще один шаг вперед, на особо влажной плитке обоими серебристыми каблучками задевает подол платья, поскальзывается и падает вперед прямо на стоически неподвижную стену — грудь Чарльза Уиншо. Получается идеальное — хоть и не совсем типичное для этого шоу — первое знакомство, вот только Чарльз вместо того, чтобы протянуть руку помощи, отшатывается в ужасе от физического контакта с Дафной. Красивая блондинка приходит в равновесие самостоятельно.

— Стоп! Стоп! — кричит Скайлар. Из шатра Командного центра режиссер вылетает прямо в кадр, хотя камеры продолжают снимать. — Что это была за хрень? Как два сексапильных человека могут вместе выдать такой чудовищный антисекс?! Давайте снова!

Наставник Дафны сажает ее обратно в карету, сцена повторяется с момента открытия дверцы. На этот раз Дафна не спотыкается, но Чарльз по-прежнему сама безучастность, они пожимают друг другу руки, как на заседании совета директоров. В итоге сцену снимают еще раз. Потом еще. К пятой попытке Джулс от испанского стыда готова спрятаться в собственном комбинезоне; Чарльз, судя по виду, готов к новому приступу нервной рвоты; все гарнитуры разрываются от мата Скайлар.

Деву нужно что-то сделать, пока сезон не оказался в жопе по самое некуда. Он машет руками перед камерой, чтобы привлечь внимание Скайлар, вернувшейся в шатер Командного центра, и просит перерыв на пять минут. Потом бросается через внутренний двор к первому лимузину, в котором конкурсантки дожидаются поездки на карете.

— Девушки, как у вас дела? — осведомляется Дев, скользнув в салон.

Два последних часа все они явно угощались лимузинным шампанским с помощью Кеннеди, их нового наставника, который кажется слегка оглоушенным своим внезапным назначением. Конкурсантки в ответ галдят и улюлюкают. У них тут танцы в самом разгаре. На миг Деву становится грустно из-за того, что следующие девять недель он проведет не в этом роскошном обществе.

— Дико извиняюсь, что бросил вас, но меня приставили к Прекрасному принцу. Он чуток разнервничался из-за предстоящей встречи с таким числом красавиц.

По лимузину прокатывается дружное «О-о-о!» Отлично!

— Нужно, чтобы вы все помогли ему расслабиться.

Дев поворачивается к Энджи Гриффин, студентке медвуза, следующей в очереди. У Энджи красивое лицо сердечком в обрамлении афрокудрей и озорная улыбка, значит, она идеальный кандидат для расслабления их айти-задрота.

— Вот что я думаю: почему бы тебе, Энджи, не потанцевать с ним? — Дев двигает плечами: вот так, мол.

Судя по виду, Энджи сопоставляет риск опозориться на национальном телевидении и кайф от танца с Чарльзом Уиншо. Она залпом допивает свое шампанское.

— Давай потанцую! — говорит она с радостным волнением, и Дев чувствует, что все получится. Эта часть дела сделана.

Дев выскальзывает из лимузина и бежит к Чарльзу, чтобы подготовить его ко второму акту.

— Сейчас я снова прикоснусь к тебе, — предупреждает Дев, и, боже праведный… Чарльз краснеет, когда он убирает под корону его белокурые кудри. Дев не представляет, как Чарльз переживет девять недель, в течение которых его будут лапать женщины. — Так, теперь нужно включить глянец.

— Включить глянец? — переспрашивает Чарльз медленно, языком пробуя каждое слово. Вот он определяет вкус и прижимает язык к очень белым, очень ровным зубам. «Хватит смотреть ему в рот!» — мягко одергивает себя Дев.