Лорен Вайсбергер - У каждого своя цена

Удержавшись от супернаглого замечания, какой удачей должна быть подобная должность для того, кто наверняка и школу не закончил, я покорно поплелась в конец очереди. Все попытки дозвониться Пенелопе и Эвери заканчивались выслушиванием автоответчика, держиморда у дверей пропускал в клуб по два человека с интервалом в десять минут, в результате я проторчала в очереди почти час. Я обдумывала способы унизить или как-то иначе навредить мерзкому вышибале, когда из клуба вышел Майкл с подружкой. Отойдя от входа на несколько шагов, они закурили.

— Майкл! — заорала я, сознавая, какой жалкой выгляжу, но, не придавая этому значения. — Майкл, Мегу, я здесь!

Те оглядели очередь и заметили меня, что не было слишком трудно — я кричала и подпрыгивала, забыв о чувстве собственного достоинства. Они помахали мне руками, и я побежала к ним.

— Мне необходимо войти. Я стою у дверей чертовой забегаловки уже целую вечность, а этот шкаф с пустыми антресолями меня не пропускает. Пенелопа будет в ярости!

— Привет, Бетт, мы тоже очень рады тебя видеть. — Майкл нагнулся, чтобы поцеловать меня в щеку.

— Прости. — Я обняла сначала его, затем Мегу, учившуюся в мединституте миловидную японку, с которой Майкл теперь жил в одной квартире. — Как поживаете, ребята? Как вам удалось выкроить время для вечеринки?

— Такое бывает раз в полгода, — улыбнулась Мегу и схватила за руку Майкла. — Совпадение графиков: двадцать четыре часа я не на вызовах, а он не на работе.

— И вы пришли сюда? Да вы что, чокнутые? Мегу, ты просто чудо! Майкл, ты хоть понимаешь, какое сокровище тебе досталось?

— Конечно, понимаю, — отозвался тот, с обожанием глядя на Мегу. — Пенелопа меня убьет, если мы не покажемся ей на глаза, но, боюсь, нам пора. Мне надо быть на работе через… посмотрим… о, уже через четыре часа, а Мегу надеялась в кои-то веки проспать шесть часов без перерыва, так что пора отчаливать. О, кажется, люди заходят…

Обернувшись, я увидела массовый обмен роскошно одетых гостей: из клуба валила толпа, явно направляясь на «настоящую» вечеринку в рок-клубе «Трай-бека», а люди с улицы просачивалась внутрь, мимо поднятой охранником бархатной веревки.

— Вы сказали, я следующая в списке, — решительно заявила я вышибале.

— Пожалуйста, — отозвался он, делая широкий приглашающий жест, а другой рукой регулируя наушник, чтобы услышать, по-видимому, страшно важную информацию.

— Ну, вот ты и в «Бунгало». — Майкл потянул Мегу за собой. — Позвони на неделе. Куда-нибудь сходим, что-нибудь выпьем. Прихвати Пенелопу — сегодня мне не удалось перекинуться с ней словечком. Целую вечность не собирались. Скажи ей, что я попрощался. — И счастливые влюбленные удалились, явно радуясь, что унесли ноги.

Обернувшись, я увидела, что на тротуаре остались лишь несколько человек, занятых разговорами по сотовым и, очевидно, им было безразлично, войдут они в клуб или нет. Как по волшебству толпа исчезла, и мне, наконец, дозволили войти.

— Господи, вот спасибо-то! Как вы мне помогли, — съязвила я, проходя мимо охранника, и, распахнув гигантскую стеклянную дверь, вошла в полутемный зал. Первым, кого я увидела, оказался Эвери, оживленно болтавший с очаровательной девушкой с о-очень пышной грудью.

— Привет, Бетт, где ты была весь вечер? — спросил он, помогая мне снять пальто.

Подбежала слегка всклокоченная и обеспокоенная Пенелопа. На подруге было маленькое черное коктейльное платье, плечи прикрывала розовая пашмина, а завершали ансамбль серебристые босоножки на высоченных каблуках. К наряду явно приложила руку мамаша Пенелопы.

— Бетт! — прошипела она, схватила меня за руку и потащила прочь от Эвери, который, как ни в чем не бывало вернулся к разговору с большегрудой красоткой. — Ну почему ты так долго? Я целый вечер мучаюсь одна!

Я демонстративно осмотрелась:

— Одна? Здесь, должно быть, не меньше двух сотен гостей. Впервые узнаю, что у тебя двести друзей. Вот это, я понимаю, праздник!

— Впечатляюще, правда? Всего лишь пять человек в этом зале пришли меня проводить: мать, брат, девушка из отдела недвижимости «Ю-Би-Эс», секретарша моего отца и ты. Мегу и Майкл ушли, да? — Я кивнула. — Остальные — гости Эвери и знакомые матери. Где тебя носило? — Отпив шампанского из бокала, Пенелопа передала его мне слегка дрожащими руками, словно это была сигарета с крэком.

— Дорогая, я здесь уже час, пришла, как обещала. Меня не пропустили на входе.

— Не может быть! — поразилась Пенелопа.

— Может. Охранник. Очень симпатичный, но гад жуткий.

— О, Бетт, извини, пожалуйста! Ну что же ты мне не позвонила?

— Я звонила тебе раз двадцать. Наверное, ты не слышала телефон. Ладно, хватит об этом. Сегодня твой вечер, так что веселись.

— Давай-ка возьмем тебе выпить. — Она схватила «Космополитен» с подноса проходившего мимо официанта. — Можешь поверить, что это действительно состоялось?

— Сумасшествие. Долго твоя мать планировала вечеринку?

— В «Шестой странице» упоминалось, что здесь видели Лео с Жизель29 за конкретным петтингом. Думаю, сразу после этого мать позвонила и заказала клуб на сегодня. Она твердит, что существуют определенные заведения, где я должна показываться, поскольку там «эксклюзивная клиентура». Я не стала ей говорить, что, когда Эвери притащил меня сюда однажды, клиентура главным образом занималась сексом на танцполе и вдыханием дорожек кокаина с силиконовых грудей подружек.

— Полагаю, это ее только подстегнуло бы.

— Точно.

Высокая, как манекенщица, женщина втерлась между нами и принялась целовать Пенелопу в щеки с такой фальшивой радостью, что я скривилась, залпом допила «Космо» и незаметно отошла. Меня втянули в пустой разговор с несколькими подоспевшими служащими нашего банка, слегка контуженными из-за расставания со своими компьютерами. Затем я перебросилась несколькими словами с мамашей Пенелопы, стараясь быть краткой, как никогда. Та немедленно похвасталась костюмом от «Прады» и высотой каблуков, на которые залезла, и потянула Пенелопу за руку к другой кучке гостей.

Я оглядела толпу собравшихся, одетых исключительно в «Гуччи», с трудом удерживаясь, чтобы не съежиться в собственном наряде, составленном из тряпок от «Джей Крю» и «Банана рипаблик», купленных он-лайн в три часа утра несколько месяцев назад. Уилл настойчиво подчеркивал, что мне необходимы наряды «на выход», но подозреваю, он имел в виду не одежду из каталогов…

У меня возникло ощущение, что любой из собравшихся с завидной непринужденностью мог — и стал бы — расхаживать в голом виде. Гораздо лучше одежды (восхитительной, надо признать) казалась их уверенность в себе, бравшаяся неизвестно откуда, только не от костюма. Спустя два часа, выпив три «Космо», я не знала, на что решиться — поехать домой или пойти блевать. Остановилась на компромиссе: взяв еще коктейль, я нетвердой походкой выбралась на улицу.

Очередь желающих попасть в клуб рассосалась. У входа торчал лишь охранник, так долго протомивший меня в предклубном чистилище. Я приготовилась отпустить презрительное замечание, если он вздумает ко мне обратиться, но нахал лишь ухмыльнулся и углубился в книжку в мягкой обложке, казавшуюся в его ручищах крошечной, как коробок спичек. Жаль, что он такой симпатичный. Хотя негодяи все такие.

— Так что же вам во мне не понравилось? — не удержалась я.

Я всячески избегала посещать заведения с охранниками и бархатными веревками у входа без крайней необходимости и, не будь это вечеринка Пенелопы, ушла бы через пять минут. Я унаследовала частицу эгалитарного самосознания моих родителей. Или неустойчивой психики, если хотите.

— Что, простите?

— Я спрашиваю, почему вы меня не пропустили на праздник по случаю помолвки лучшей подруги?

Покачав головой, охранник сдержанно улыбнулся:

— Послушайте, я ничего не имею против вас лично. Мне вручили список и велели пускать лишь тех, кто в нем указан, а также контролировать толпу. Если вас нет в списке или вы приезжаете, когда в клубе собралась сотня гостей, приходится немного подержать вас у двери. Вот и все.

— Ну, еще бы, — съязвила я. Из-за его пропускного режима я пропустила почти всю торжественную вечеринку лучшей подруги. — Ничего личного. Так-так.

— Думаете, вы оригинальны? Вокруг полно людей, гораздо лучше вас поднаторевших в искусстве доставлять секьюрити неприятности. Почему бы нам просто не закончить разговор? А я найду вам такси.

Возможно, виноват был четвертый «Космо» — жидкий кураж, — но я не собиралась мириться со снисходительной позицией вышибалы, поэтому, резко повернувшись, я распахнула дверь.

— Избавьте меня от вашей благотворительности. Мерси за черствость, — бросила я и пошла назад в клуб максимально уверенной походкой.

Расцеловав на прощание Эвери и Пенелопу, я кратчайшей дорогой направилась к выходу, старательно избегая разговоров. По пути заметила девушку, скорчившуюся в углу и тихонько всхлипывавшую. Ей, судя по всему, очень нравилось, что все на нее смотрят. Потом я обогнула стильную пару иностранцев, которые неистово обнимались, лапая друг друга, и терлись бедрами. В дверях демонстративно проигнорировала дубину-охранника, увлеченно читающего потрепанный экземпляр «Любовника леди Чаттерлей» (извращенец!). К сожалению, улица была абсолютно пуста, да еще начался холодный мелкий дождик. Было ясно, что такси в ближайшем будущем мне не видать.