Гений - Слаповский Алексей Иванович

– В этом вопросе был скрытый намек на то, что Евгений самозванец, что он идет просто так, ни в каком качестве, – отозвался Евгений.

– Да нет, я… Хотя да, честно говоря, не понимаю, в каком качестве.

– Я представитель грежинской народной дружины.

– А что, такая есть?

– Создается, – коротко ответил Евгений и тут же добавил: – Светлана не поверила в это, но решила не уточнять, потому что ей был симпатичен этот добродушный и мудрый человек, ей не хотелось лишаться его общества. К тому же Светлана знала, что ее появление где бы то ни было всегда вызывает довольно бурную реакцию из-за ее необыкновенной красоты, она не любила этого; так бывает у некоторых знаменитых актрис: они терпеть не могут, когда на них все глазеют. Евгений выглядит необычно и странно, он будет отвлекать на себя внимание, и это Светлане заранее нравилось.

– Точно! – засмеялась Светлана. – Какой вы интересный, в самом деле. Вам не тяжело вот так все понимать?

– Нет. Меня же это ни к чему не обязывает.

– Вы сейчас очень глубокую мысль сказали. – Светлана глянула сбоку внимательно, слегка прищурившись, словно засомневалась, что рядом с ней Евгений, а не кто-то другой, зачем-то притворяющийся и во что-то играющий.

Когда они пришли, многие воззрились на Светлану, а вот Евгений, вопреки его предсказанию, никого особо не заинтересовал. Ростислав весь встрепенулся, пошел навстречу Светлане, выделил ей место в первом ряду. Она оказалась рядом с Геннадием Владимирским. Оба расценили это как приятное совпадение, улыбнулись друг другу, поздоровались, Ростислав, увидев это, слегка нахмурился.

Он выдержал паузу, рассматривая собравшихся, видя на лицах многих москвичей готовность к скуке – они знали или догадывались о формальности тех мероприятий, которые предстояло здесь организовывать. Зато представители местного населения были оживленными, почти радостными, для них это было почти праздником: сразу столько новых людей, сейчас будут вестись важные разговоры государственного масштаба, чувство причастности их будоражило.

Наконец Аугов заговорил.

– Знаете что, – заявил он, – мне это не нравится. Будто в офисе на стафф-митинге сидим. А дело-то живое, веселое! Пойдемте на воздух, тут лужайка замечательная. Можете со стульями, а можно и на травке.

Естественно, все сразу согласились.

Ростиславу пришла в голову эта идея по трем причинам: во-первых, действительно, все слишком напоминало официальное собрание, во-вторых, он видел фильмы про американскую студенческую жизнь, и ему очень понравилось, что иногда занятия проводятся на травке среди кампуса, в-третьих, увидев Светлану, он сразу же понял, что будет ее добиваться изо всех сил, взаимно приветливые улыбки Геннадия и Светланы его обеспокоили, и он решил понаблюдать за ними. Тут, в комнате, они оказались вместе случайно, посмотрим, как сядут на лужайке. И сделаем выводы.

На лужайке Геннадий и Светлана сели рядом на траву, уже нагретую солнцем.

– Значит, вы тоже сюда по этим делам? – спросила Светлана.

– Я проектировщик, – ответил Геннадий.

– То есть правда, что тут будет что-то строиться?

– Очень вероятно. А вас, значит, отпустили?

– Да. Я журналистка вообще-то.

– Репрессии местных властей?

– Вроде того. Глупость сплошная. А я, знаете, тоже всегда интересовалась архитектурой. Особенно отделкой – всякими витражами, резьбой, орнаментами. Даже поступила бы куда-то по этой специальности, но совсем не умею рисовать.

– Рисовать умеют все. Если хотите, докажу, что и вы умеете, только не знаете этого.

– Даже интересно. Можно попробовать.

– Так молодые люди договорились о свидании, – послышался голос.

Они обернулись и увидели Евгения, который сидел боком к ним и глядел в сторону, имея вид доброжелательного, но постороннего слушателя.

– Это наш местный дружинник, – сказала Светлана.

Евгений тут же ее слова прокомментировал:

– Светлана поспешила и тоном, и смыслом сказанного отграничить, отделить от себя Евгения, чтобы молодой человек понял, что она не с этим мужчиной и вообще свободна.

– Вы весельчак, я вижу, – сказал Геннадий.

– Удачно сказано! – оценил Евгений. – Молодой человек показал этим свою деликатность, нашел самое мягкое слово из возможных. И заодно защитил Светлану, перевел слова Евгения в шутку. Светлана благодарно улыбнулась.

Светлана и правда в это время улыбалась.

Они с Геннадием переглянулись и отвернулись от Евгения, а тот печально сказал:

– Получилось, что Евгений, вместо того чтобы смутить и отдалить их, наоборот, объединил – общим отношением к его словам. Но, может, он этого и хотел? Любить девушку, которая любит другого, – самое счастливое мучение, которое существует на свете.

– Не обращай внимания, – прошептала Светлана.

– Она сказала тихо, но так, чтобы Евгений услышал, – сказал Евгений. – Он понял и отошел на несколько метров, чтобы мучиться издали.

С этими словами он переместился под тень старой яблони, оказавшись неподалеку от Ростислава, который тоже устроился в тени.

Ростислав начал говорить.

Он представился, заботливо осведомился, кто как устроился, есть ли претензии и просьбы. Претензии и просьбы были, Ростислав записал и пообещал принять меры. Затем он объявил, что нужно сформировать штаб.

Светлана тут же подняла руку. Ростислав спросил терпеливо, будто заранее прощал за те пустяки, которыми его сегодня будут отвлекать:

– Уже что-то не ясно?

– Почему штаб?

– Что смущает?

– Почему военное слово?

– Скорее оперативное. Дел много, времени мало, слово подчеркивает напряженность нашей будущей деятельности.

– Сказал Ростислав, глядя прямо в глаза Светлане, чтобы не глядеть на все остальное, что его страшно манило, и в глубине его глаз мерцала временно обузданная чудовищная похоть, – довольно громко произнес Евгений.

Все его услышали, некоторые от неожиданности рассмеялись, поворачивая головы, приподнимаясь, высматривая, кто это сказал.

– Деревенский дурачок? – осведомился Ростислав. И продолжил, как ни в чем не бывало: – Итак, штаб. Собственно, предварительный список у меня есть, имея в виду командированных сюда людей. Список согласованный. Но желательно включить кого-то из местного населения. Чтобы далеко не ходить, прямо из присутствующих и выберем. Вы друг друга лучше знаете, рекомендуйте. Полагаю, вы не будете против?

– Обратился Ростислав к Светлане, демонстрируя ей и всем остальным, что его не собьешь какими-то словами какого-то странного человека, показывая, что он ничуть не боится и не стесняется прямо обнаруживать свой интерес к девушке: что не положено быкам, положено Юпитеру, а он явно предъявлял себя Юпитером в этом сообществе, – сказал Евгений, и опять многие засмеялись: скучное мероприятие оказалось не таким уж скучным.

– Есть у меня в Москве знакомый, – вдруг доверительно, словно близкому человеку, начал кому-то повествовать Ростислав; все посмотрели в направлении его взгляда и увидели зардевшуюся женщину лет тридцати пяти, из местных, ничем особым не выделявшуюся, разве что густотой медно-рыжих волос и почти молочной белизной кожи. – Он не шизофреник, скорее шизофреноид, то есть в целом нормальный, но регулярно впадает в дурость. Любое мероприятие, где он оказывается, старается любой ценой превратить в балаган. Почему? А потому, что он человек, который не способен ничего сделать. Не бездельник, просто руки не тем концом вставлены, мозги не туда заточены, органически не способен к созиданию. Отсюда отвращение к любой деятельности на уровне физиологии. Поэтому и чужую деятельность он всегда хочет десакрализовать, дезавуировать, скомпрометировать, – объяснял Аугов женщине, которая не знала, куда глаза девать, лицо и шея ее покрылись пунцовыми пятнами, но Ростислав не собирался щадить ее, обращался к ней и только к ней. – Однако я заметил: если ему дать что-то возглавить, любой пустячок, он тут же прекращает свои шуточки. Конечно, шизофреноидом остается, но уже не вредит. Хотите, я вам при штабе дам должность руководителя секции досуга и отдыха? – повернулся он к Евгению, и бедная женщина, отпущенная им, тут же начала часто и бурно дышать.