Александр Огнев - Красным по черному

Он вопросительно взглянул на Круглова.

— Никак нет, — ответил тот. — Там уже начато служебное расследование.

— Добро. — Иван Фёдорович тяжело опустился в своё кресло. — И вот что, сынок. Напиши-ка ещё общую подробную служебную записку, так сказать, с полным описанием существа вопроса — как мы это сейчас проделали.

Он нажал на мигающую кнопку селектора:

— Да!

— Товарищ генерал, — раздался голос его помощника капитана Гусева, — здесь капитан Крылов.

— Пусть войдёт, — Кривошеин сделал знак Олегу задержаться. — И напомните Егорову, что я жду его сводку по «Парамону».

Вошедший в кабинет сотрудник, чуть было не столкнувшийся с Кругловым в дверях, держал в руках пачку фотографий и небольшую кассету.

— На видео удалось снять только самое начало, товарищ генерал, затем пришлось щёлкать фотоаппаратом…

— Не страшно, ограничимся пока фото, — откликнулся Кривошеин. И добавил устало-удручённым тоном: — «Кина» с меня на сегодня хватит, пожалуй… — Он вздохнул. — Докладывайте, капитан!

— Вот, — Крылов разложил часть фотографий на столе. — Как только подполковник Круглов уехал, к его собеседнику подошёл некий субъект и, что-то сказав, вручил ему конверт. Субъект этот наблюдал за вашей беседой, товарищ подполковник, — обратился сотрудник к Олегу, — сидя в машине неподалёку. Затем на этой машине — вот, тут виден её номер — они проехали на улицу Рылеева. Здесь вышли и поднялись, очевидно, в одну из квартир, расположенных в этом доме. Спустя несколько минут, субъект вернулся и почти два часа просидел в машине, несколько раз покидая её для рекогносцировки. Вот тот, кого он ждал. Фотография не очень чёткая, поскольку, выйдя из подъезда, он очень быстро сел в машину, и они почти сразу уехали. Что касается объекта наблюдения, то он больше не появлялся. В результате проверки удалось установить, что здание это имеет чёрный ход с выходом через смежный двор на Манежный переулок. По-видимому, именно этим путём объект и воспользовался.

— Он не мог тебя заметить? — спросил Кривошеин, разглядывая фотографии.

— Никак нет, меня он не видел.

— Это всё?

— Почти, — сказал Крылов и — в ответ на немой вопрос — пояснил:

— Там был ещё один фотограф, товарищ генерал. Вначале я подумал, что вы решили продублировать задание и послали кого-то помимо меня. А когда понял, что ошибся, было уже поздно — он уехал, сделав всего несколько фотографий.

— Давайте подробности, капитан! — сухо приказал Кривошеин…

«Ай, да Саныч, ай, да!.. Это ж надо было умудриться так сразу всё учуять и распознать. Хочешь не хочешь, поверишь в нечистую.»

Уже проходя по родному коридору, Олег заглянул в кабинет оперативников. Как он и ожидал, Свинцов одиноко сидел за своим столом и что-то писал.

— Чем занимаешься?

— Вас жду, товарищ начальник. И, пребывая в этом сладостном ожидании, вот, составил отчёт по сегодняшней командировочке. Теперь спешу написать завещание — вдруг до утра не доживу.

— Трёп оставь здесь и пошли ко мне. Обсудим дела наши суетные да кофейку попьём.

— А спиртика у тебя нет? — спросил Свинцов, вставая и собирая документы. — Желательно — метилового. Под такие дела — в самый раз…

— Миша, я повторяю, что для хохмочек нет ни времени, ни настроения, — устало произнёс Круглов, когда они вошли в его кабинет. — Поэтому — давай, по существу.

— Слушаюсь, — с показным огорчением вздохнул Свинцов, но, не удержавшись, всё-таки ещё спросил: — Хоть присесть позволите? Ноги совсем не держат.

Олег строго взглянул на него и ответил без тени шутки:

— Садись. А то у меня большое желание тебя уронить.

Свинцов сел и, пока начальник готовил кофе, разложил на столе принесённые бумаги.

— Тебе — с сахаром?

— Разве что одну ложечку — для поддержания черепно-мозговых функций.

Круглов поставил перед ним стакан, сам — со своим — занял место напротив:

— Итак…

— Итак, по существу заданного вопроса, докладываю. Все ваши… — Михаил запнулся, — не знаю — предположения или предвидения — полностью подтвердились. В результате дополнительных оперативно-следственных мероприятий удалось установить следующее. Первое — биохимический анализ проб земли, взятых под «покойным» кустиком. — Он передал Олегу заключение специалистов. — Похоже, какой-то садовод-маньяк поливал сирень кровью невинно убиенного младенца.

Он умолк и, пока Круглов, потягивая кофе, читал документ, закурил, после чего с видимым удовольствием тоже отпил из своего стакана.

— Дальше.

— Второе — соскобы у порога квартиры Лба. — Свинцов протянул следующий акт экспертизы. — Вначале я решил, что он был вурдалаком, отдохновения ради любившим прошвырнуться по кладбищам…

Михаил вновь замолчал, давая Круглову возможность ознакомиться с выводами криминалистов. Сам он, тем временем, благополучно допил свой кофе, загасил сигарету и… тут же закурил опять.

— Чадишь! Поберёг бы здоровье…

— Думаю, после сегодняшней поездочки мне о здоровье думать «уже рано». Так вот, поскольку в подъезде и на лестнице домика-«пряника» — чистота и стерильность, а так называемый порог квартиры — и вовсе металлический, эксперту пришлось брать пробу не столько у порога, сколько «из-под». Там такая тонюсенькая щёлка, из которой он — точнее, она — и выгребла достаточное количество грязи. А вот потом, пока эта несчастная бедолага шарилась по чердаку и подвалу — замечу в скобках: совершенно безрезультатно, — я, опять же, как вы наказывали, потолковал с тамошним домоправителем на предмет выяснения вопроса о физическом здоровье и общем самочувствии населения вверенного его заботам дома образцового содержания…

— Ещё одно слово не по существу, — не выдержал Олег, — и ты будешь докладывать по всей форме.

— А я как раз по существу, — насупился Свинцов, подавая новые листы, исписанные его убористым почерком. — Это — третье. В принтере краска закончилась, так что — извините, отчёт написал от руки. Плюс протокол опроса. Здесь вы найдёте — в дополнение к сказанному — и возможное объяснение того, когда и откуда взялась кладбищенская земля у порога квартиры Лба, и ответ на вопрос о возможном ухудшении здоровья его соседей, а заодно — и персонала, обслуживающего этот дом. Месяц назад, в частности, в результате смерти, «несколько ухудшилось» здоровье дворничихи, которая, как вспомнил этот «председатель-управхоз», как раз жаловалась ему зимой, что Лоб умудрился-де в двадцатиградусный мороз натащить откуда-то к своему порогу кучу свежей земли.

— Причина смерти дворничихи?

— Рачок. Он говорит, что тётка «сгорела» за две недели, как свечка.

— Да, — тихо протянул Круглов, сосредоточенно глядя на лежащие перед ним документы, — всё, как по писаному. Мне теперь с моим ведуном вовек не рассчитаться!

— А как насчёт меня?

В голосе Свинцова всё ещё слышались нотки обиды.

Олег поднял на него глаза:

— Спасибо, Миша. Качественная работа.

Глава 46

В мутном омуте (Окончание)

Даже самому себе Белов никогда не признался бы в том, что жизнь свою — всю, без остатка — посвятил не исполнению служебных обязанностей и офицерского долга, а тщетному противоборству и безуспешному противостоянию собственным комплексам — врождённым и благоприобретённым. Небольшие, малозаметные и те, что покрупнее, — они, подобно ручьям и притокам великой реки, сливались в могучий и неистребимый, постоянно обновляющийся и примитивно-банальный, хрестоматийный комплекс мелкого ничтожества.

Именно оно, мелкое ничтожество — вымороченное дитя бессильного «маленького человека» и несостоятельной «теории сильной личности» — стало главной бедой человечества на пороге нового тысячелетия. Только, если все эти вырины и девушкины, раскольниковы и верховенцевы благополучно канули в Лету, оставшись в веке девятнадцатом, то оно — омоложенное, бессовестное и наглое, — вдоволь напившись живой крови в веке двадцатом, смело вползает в двадцать первый век, устремляя бесстыжий взор свой к самым дальним горизонтам третьего тысячелетия…

Месяца два назад Монах неожиданно вызвал его на «свидание».

Обставлено всё было, как всегда, тщательно. Вначале он позвонил и сообщил, где взять машину, а когда Белов подъехал на ней в условленное место на Выборгском шоссе, Кушнарёв просто пересел к нему из своего бронированного лимузина. Даже самые надёжные и проверенные охранники не должны были видеть лица или слышать голос Белова.

Отъехав метров на триста, они вышли из автомобиля и углубились в перелесок.

Весенний воздух был густо напоен запахами и ароматами, знакомыми с дачного детства, но забываемыми в городской, взрослой жизни. Пахло сыростью и грибами, прелой листвой и зимней свежестью ещё не растаявшего, обильно лежащего в низинах и оврагах грязно-серого, обречённо-ноздреватого снега.