Луи де Берньер - Сеньор Виво и наркобарон

Сеньор Хуанито предложил мне остаться на ночлег, и я, пускай лишившись ужина, ухватился за возможность больше узнать о сеньоре Виво. Однако ничего не вышло; только я улегся в постель, отвратительные чудовища опять вспрыгнули ко мне и крепко уснули, намертво придавив меня к кровати. Я также не мог покинуть постель для отправления естественных надобностей и большую часть ночи провел без сна под аккомпанемент адской силы мурлыканья, от которого все вокруг опасно сотрясалось.

Поутру я обнаружил, что освобожден от кошачьего бремени, и торопливо оделся. Потом тихонько приоткрыл дверь в комнату сеньора Виво и увидел, что его уже нет. Но с улицы доносились голоса, и я быстро спустился в сад.

Там сеньор Виво беседовал с невысоким пожилым индейцем аймара в национальной одежде и с косичкой; его сопровождали две кошки, по окрасу и размерам сходные с воспитанниками хозяина дома; последние находились здесь же и затеяли возню с гостями. Собеседники не обратили внимания на мое присутствие и говорили загадками, при этом разыгрывая пантомиму, рассчитанную, как показалось, на меня.

Сеньор Виво, глядя на совершенно пустое место, сказал: «Так вот она какая, красавица, о которой я столько слышал». Индеец ответил: «Парланчина, моя дочка», – а затем обратился к пустоте: «Гвубба, познакомься с Дионисио».

Сеньор Виво пожал несуществующей даме руку и как бы чмокнул туда, где находилась бы щечка, будь там женщина. Затем нагнулся, погладил что-то невидимое и воскликнул: «Какой симпатичный оцелот! Привет, киса, как дела?»

Индеец спросил: «Вся дрянь сгорела?» – на что сеньор Виво ответил: «Да». Тогда индеец сказал: «Ты придешь в Кочадебахо де лос Гатос. Ты нам понадобишься».

Сеньор Виво вошел в дом и спустя несколько минут вернулся с конвертом, который передал мне, даже не удостоив взглядом. На конверте значилось: «Последнее письмо о кокаине», и я сунул его в карман, собираясь прочесть позже.

Затем пара в несообразной компании кошек и серого жеребца проследовала в лагерь женщин, где сеньор Виво коротко переговорил с ними, сказав, что через месяц будет готов препроводить тех, кто пожелает, в город Кочадебахо де лос Гатос.

После этого сеньор Виво с индейцем отправились на прогулку по каким-то жутким, изобилующим обрывами местам, то и дело обращаясь к даме-невидимке и ее воображаемому оцелоту, а я был оскорблен тем, что стал жертвой столь серьезно разыгрываемой комедии. Километра через три невыносимой прогулки я понял, что безнадежно отстал, хотя, казалось, сеньор Виво и индеец шли весьма неспешным шагом. Когда они ушли далеко вперед, я неохотно признал, что иного выбора не остается: я вынужден прервать погоню и вернуться в Ипасуэно.

Я остался в городе еще на неделю, дабы поразмышлять над счастливой и неблагоприятной стороной этих событий, и к концу этого срока столкнулся на улице с юношей, который посещал занятия сеньора Виво. «Вас не было на уроках целую неделю, – сказал он. – Вы пропустили все лекции о Спинозе. Вам бы понравилось».

Весьма удивившись, поскольку считал, что все это время сеньор Виво находится в Кочадебахо де лос Гатос, я направился в лагерь, где сеньора Астиз заявила, что видится с сеньором Виво ежедневно, а я, видимо, по-прежнему напрашиваюсь на прогулку в ущелье. Больше того, мне встретились приезжие из Кочадебахо де лос Гатос, и один из них – белый человек, обладатель выпирающего живота, рыжей бороды и совершенно возмутительных и вульгарных манер, – сообщил, что действительно видел серого жеребца, ужасных кошек и сеньора Виво в, как он выразился, «их великолепном подводном городе неослабного блуда».

Из всего этого явствует, что сеньор Виво каким-то образом мастерски меня разыграл. Тем не менее рекомендую нашим читателям серьезно изучить его последнее письмо о кокаине, где, как мне кажется, суммируются взгляды этого загадочного и непостижимого человека, чуть ли не в одиночку настроившего образованную часть общества против вредоносных торговцев кокой и тем самым вновь доказавшего справедливость знаменитого высказывания доктора Фабио Лосано Симонелли, что «журналистика в немалой степени ответственна за формирование нашего общественного бытия». Следует осознать: это последние слова человека, который единолично уничтожил наркоторговлю в регионе, позволив нам горячо надеяться, что отныне наши граждане смогут жить спокойно.

Уважаемые господа,

Вне зависимости от идеологии и социального устройства общества, в котором живет человек, остается фактом всеобщего опыта, что единственная сила, способная объединить людей и придать жизни цель и смысл, – заложенная в нас природой любовь; она делает нас поистине людьми и в горниле нежнейшего пламени создает основу для взаимного доверия.

Из чего следует безусловная необходимость уничтожения подельников покойного Пабло Экобандодо, которые, сами не способные на любовь, глумятся над ней, где и в каком виде она бы ни встретилась.

Эпилог

Фернандо, которого все почему-то звали Навозником, надул щеки и обмахнул физиономию сомбреро. Мало того, что в конторе стояла духота, а неспешный вентилятор прямо на него гнал вонючий воздух; внутри к тому же росли злость и раздражение. Фернандо пришел в местное отделение Департамента реформирования и развития сельского хозяйства.

– Послушайте, – говорил Фернандо, – цены на кофе упали на тридцать процентов, и я даже не прошу у вас дотации. Мне нужна ссуда на время, пока цены опять не поднимутся. Сейчас нет смысла продолжать дело.

Чиновник вздохнул и ответил:

– Я уже сказал вам: мы этим не занимаемся, на это у нас денег нет. Мне очень жаль, но помочь ничем не могу. Будь у вас кока, вы могли бы получить дотацию, чтобы уничтожить ее посевы и вместо них посадить кофе. Но у вас же коки нет?

Фернандо Навозник помотал головой и полюбопытствовал:

– А большая дотация?

Чиновник порылся на столе и протянул ему бумагу. Фернандо внимательно читал, морща лоб всякий раз, когда попадалось длинное слово. Потом присвистнул:

– Тут денег больше, чем я зарабатываю на кофе за год!

– Благодарите правительство и, конечно, американцев, – сухо ответил чиновник.

– Ни фига себе! Значит, я могу уничтожить кофе, засеять все кокой, выгодно ее продать, а потом обратиться за жирной дотацией, чтобы вырвать коку и опять, когда цены поднимутся, посадить кофе, так, что ли?

Чиновник пожал плечами:

– Получается, так.

Фернандо задумался, подсчитывая, насколько бы разбогател. Но потом вспомнил, как давно нянчится с посадками кофе. Он вдруг жутко разозлился, лицо совсем побагровело. Шагнул к двери, но резко обернулся, помахал бумагой и покрутил пальцем у виска:

– Все вы тут чокнутые!

Примечания

1

Парацельс (Филипп Ауреол Теофраст Бомбаст фон Гогенгейм, 1493–1541) – врач эпохи Возрождения. Василий Валентин (XVI в.) – немецкий алхимик, монах-бенедиктинец; по другой версии – коллективный псевдоним группы алхимиков. Джон Ди (1527–1608) – английский алхимик, астролог, математик и секретный агент королевы Елизаветы I. Гермес Трисмегист («Трижды величайший») – легендарный основатель герметизма, древний царь Египта, обладавший тайным знанием, которое и легло в основу алхимии. Фрэнсис Бэкон (1561–1626) – английский философ, родоначальник английского материализма. Xристиан Розенкрейц (1378–1484) – средневековый алхимик, легендарный основатель Братства Розы и Креста. Элифас Леви Захед (Альфонс-Луи Констан, 1810–1875) – известный оккультист. – Здесь и далее прим. переводчика. Переводчик благодарит за поддержку Анну Школьник.

2

Свинья (исп.).

3

Деньги или пуля (исп.).

4

Эмпедокл из Акраганта (ок.490 – ок.430дон. э.) – древнегреческий философ, врач, политический деятель.

5

Сливочное масло (исп.).

6

Животный жир (исп.).

7

Синкретический культ латиноамериканских негров, сочетающий африканские и католические элементы.

8

Твоя мать – вонючая кобыла, сын потаскухи! (исп.)

9

Испанское блюдо с шафраном, готовится из различных комбинаций риса, курицы, мяса, овощей и морепродуктов.

10

Колдун, чародей (исп.).

11

Участники еретического движения в Южной Франции XII–XIII вв. Земной мир, включая католическую церковь, считали творением сатаны, отрицали основные церковные догматы, выступали против церковного землевладения и церковной десятины. Были разгромлены в Альбигойских войнах (в период с 1209 по 1229 г.).

12

Наркотический настой из корней дикой лианы.