Скарлетт Томас - Наша трагическая вселенная

После обеда меня начало клонить в сон, к тому же мне надоело таращиться в экран ноутбука. Роуэну я пока не ответила. В моем романе по-прежнему было двадцать семь слов. Я закрыла ноутбук и поставила его на стол. Когда Кристофер был дома, я почти никогда не играла на гитаре, но, поскольку он все еще был в бессознательном состоянии, я достала инструмент, стряхнула с него пыль, проверила, не расстроен ли он, и начала наигрывать свои любимые аккорды: В7, Е7, Am, D7. Пальцам было немного больно, но я продолжала перебирать струны. В последний раз я играла еще до Рождества. А в субботу Боб наверняка в какой-то момент достанет гитару, и не хотелось бы оказаться совсем не в форме, если он предложит мне что-нибудь сыграть. Сам он был заядлым блюзменом и каждый день упражнялся в гаммах. Лично я никаких гамм играть не умела и аккорды любила куда больше, чем отдельные ноты. Мне нравилось практически полное отсутствие гармонии в переходе от Е7 к В7, а когда после до минора звучал соль-диез мажор, у меня всякий раз перехватывало дыхание. Почему-то с Джошем мы сыгрывались хорошо, а с Бобом — хуже. Джош и я, мы оба любили отбивать ритм: он — сознательно, а я — не задумываясь. Я играла на гитаре, а он — на барабанах: мы никогда не сбивались с ритма, и его не смущало, если я вдруг брала какой-нибудь неожиданный аккорд. Самым главным было друг от друга не отставать. Но Кристоферу не нравилось наше совместное музицирование, и вскоре мы перестали этим заниматься.

День близился к вечеру. Я надела плащ и вывела Бешу на прогулку по Роял-авеню-гарденс и вдоль набережной. По дороге я свернула к банкомату, сняла с карточки сто фунтов — и отправилась к Либби в магазин. Я приоткрыла дверь и просунула голову в щель.

— Можно к вам? — спросила я. — Я с мокрой собакой!

— Конечно, заходи! — отозвалась Либби. — Инспектор по гигиене и безопасности труда приезжал вчера, так что, думаю, сегодня он к нам уже не заглянет. Нарассказывал мне всяких ужасных историй. Мокрая собака рядом с продуктами — в его мире это просто ерунда. Проходите вон туда. Сейчас найду полотенце.

В подсобке магазина пахло крепким кофе, салями и необработанным шелком. Рядом с двумя очень старыми обтянутыми ситцем креслами лежал турецкий ковер, а в мойке стоял электрический чайник. В жизни Либби случился период, когда она вышивала крестиком свои любимые фразы из книг, и некоторые вышивки висели здесь на стене. Самая длинная цитата была из «Анны Карениной»:[36] «В первый раз тогда поняв ясно, что для всякого человека и для него впереди ничего не было, кроме страдания, смерти и вечного забвения, он решил, что так нельзя жить, что надо или объяснить свою жизнь так, чтобы она не представлялась злой насмешкой какого-то дьявола, или застрелиться».

На батарее висело два старых полотенца. Либби взяла одно из них и подняла перед Бешей так, будто она была матадором, а Беша — быком.

— Можно, я сама? — спросила она, оборачивая Бешу. — Ну-ка, Бесс! Хорошая девочка! Иди к тете Либби.

Я сняла с Беши поводок, и она побежала к Либби, помахивая не только хвостом, но и всей своей задней частью туловища, отчего казалось, что она двигалась боком, как краб. Либби стала вытирать Беше морду — она знала, что это ей особенно нравилось. Потом она велела Беше лечь на спину и вытерла ей живот и лапы.

— Как сегодня, много народу? — спросила я.

— Не-а. Вообще никого. Чертов дождь. Сделать тебе кофе?

— Сделай, пожалуйста. Хочешь, я сама поставлю чайник? Кстати, что инспектор сказал про чайник в мойке?

Она улыбнулась.

— Я убрала оттуда чайник перед его приходом.

— Значит, ты согласна, что это опасно?

— Ну я ведь до сих пор жива.

Набрав в чайник воды из-под крана, я поставила его обратно в раковину. Больше ставить его и в самом деле было некуда, потому что шнур у него оказался слишком коротким. Я выдернула штепсель из розетки, потом нажала на чайнике кнопку «вкл» и только после этого снова подсоединила его к сети. Вода медленно начала закипать. Я подошла к одному из кресел и села.

— Ну как ты? — спросила я. — Помимо того, что до сих пор жива?

— Довольно дерьмово. По-прежнему плачу в туалете. А ты?

— Ага. Тоже дерьмово. Кристофер сломал себе руку, долбанул по стене кулаком. Вчера пришлось полночи проторчать с ним в больнице. Когда приехали домой, я тоже немного поревела в ванной.

— Че-е-ерт! — сморщилась Либби.

— Не говори. Поэтому я ненадолго. Он вырубился благодаря какому-то сильному обезболивающему, и когда проснется, захочет узнать, где я. Боюсь, вечером я сегодня не выберусь, и это такая засада, потому что мне как раз сегодня меньше всего хочется торчать дома. Из-за дождя сырость там стала совсем невыносимой.

— Ничего, я сейчас все равно не самая лучшая компания. Но ведь в субботу ты придешь?

— Конечно.

— Мне без тебя не справиться. Буду готовить девять рыбин. У себя на кухне. Ты даже представить себе не можешь, с каким ужасом я всего этого жду.

— Я приду пораньше и помогу.

Тут я посмотрела на стену и снова прочитала вышитую цитату.

— Либби? — произнесла я чуть слышно.

Либби ложечкой насыпала кофе в кофеварку.

— Что? — она посмотрела на меня. — С тобой все в порядке?

— Не знаю, — пробормотала я.

— Что случилось?

— Не знаю. А, ладно, не обращай внимания. Ерунда.

— Да перестань, скажи, что такое.

— Знаешь… Космический заказ сработал. Вчера после разговора с тобой я открыла конверт, в котором, как я думала, лежала выписка со счета о незаработанных авторских отчислениях, но оказалось, что это телекомпания купила права на всю мою фантастику. И я теперь при деньгах.

— Как круто!

Либби подошла и обняла меня.

— Но при чем тут космические заказы, чучело! — воскликнула она. — Как отреагировал Кристофер?

— Я ему не сказала.

— Ой. Интересно.

— Ага. Понимаю. Значит, ты не думаешь… Не думаешь, что своей просьбой к космосу я нарушила в нем равновесие?

— Не будь идиоткой! Это все выдумки. Я же не получила того, о чем просила. Марк даже не объявлялся. Думаю, теперь это уж точно конец.

— Эх… Сочувствую.

— Да ладно, чего уж. Я в порядке — ну если не считать того, что все время реву в туалете. Вообще, знаешь, может, это к лучшему. Боб в выходные был таким хорошим. У меня ужасно болел живот из-за месячных, и он сходил и принес мне дисков с фильмами, журналов, обезболивающее и новую грелку, хотя я абсолютно ни о чем его не просила.

Либби выглянула в окно, забрызганное дождем, и снова повернулась ко мне.

— Хочешь действительно ужасную историю?

— Валяй.

— Этот инспектор позавчера был в одном пабе в Дартмуре. Он осматривал кухню и обнаружил под плитой перья, ну и спросил у хозяина, не пускает ли он на кухню цыплят или уток. Тот ответил, что конечно же нет, не пускает. И в этот самый момент на кухню забежал цыпленок, а за ним — лиса с уткой в зубах, а за лисой — еще один цыпленок. Так, короче, этот второй цыпленок выклевал лисе глаза, а она тем временем придушила утку и потом (видимо, уже вслепую) обоих цыплят. Вся кухня была в кровище. Инспектор тут же этот паб закрыл.

— Мамочки, — воскликнула я. — Бедные цыплята. Бедная лиса. Бедная утка.

— Бесс сделала бы то же самое, дай ей волю.

— Нет, не сделала бы. Однажды она догнала белку, за которой носилась по болотам, и не поняла, как с ней дальше быть. Они сидели и смотрели друг на друга, а потом бросились бежать в разные стороны. С тех пор Беша больше за белками не гоняется.

Либби погладила Бешу по голове.

— Ты такая домашняя, да? — сказала она. — А, кстати о болотах. Ты, кажется, говорила, что этот парень, Тим, пишет что-то про Зверя или вроде того?

— Ага, пишет.

— А ты слышала новость о настоящем Звере? Обязательно ему расскажи.

— Какую еще новость о настоящем Звере?

— Я узнала обо всем от инспектора. Сегодня утром по местным телеканалам в разделе «Юмор» крутили про это репортажи. Кто-то у них там воет, оставляет странные следы, невероятных размеров кучи вонючего дерьма и все такое прочее. Люди видели, как по полям бродило нечто гораздо более крупное, нежели кошка или собака, и кто-то из местных сфотографировал черное пятно, по очертаниям слегка похожее на Лох-Несское чудовище, только сухопутное. Говорят, это, может быть, пума или волк, которого кто-то держал у себя дома, но больше не смог за ним ухаживать. Одна женщина сказала, что весь собачий корм, который она хранила в сарае в саду, однажды ночью исчез, и она обнаружила наутро только пустые пакеты, разбросанные по всему саду. Оказалось, что корм этот обошелся ей в сотню фунтов. Очуметь, сколько денег люди тратят на собачью еду!

Когда я вышла из кулинарии, город уже затянуло вечерней мглой, и мостовая была будто отполирована отражениями автомобильных фар и тусклых мигающих фонарей. Вечер превращался в такую ночь, когда бродишь вот так одна по улицам, слышишь, как у кого-то в квартире работает телевизор, и мечтаешь о том, чтобы тоже поскорее оказаться дома. Я медленно шла через Маркет-сквер и совсем даже не мечтала о том, чтобы оказаться дома. Подойдя к Браун-Хилл, я вдруг подумала, что если бы каждый мой шаг покрывал половину расстояния до нашей входной двери, я бы никогда до нее не добралась. Может, попробовать? Нельзя ли разыграть парадокс так, как Роуэн и Ви разыгрывают исторические события? Или люди и без нас только тем и занимаются, что разыгрывают парадоксы и исторические события?