Марти Леймбах - Дэниэл молчит

Я кивнула. Не слишком уверенно, но с желанием принять этот факт.

— К тому же ты теперь и сама знаешь, что и как нужно делать. Ты играешь с ним целыми днями, и у тебя получается не хуже, чем у меня.

— Нет, у тебя лучше.

Энди приподнял голову и заглянул мне в глаза.

— Не лучше, Мелани. Я тебе не нужен. Во всяком случае, не для этого.

— Ты нужен мне, Энди.

— Ради Дэниэла? Или ради тебя самой? Я должен быть уверен, что ты понимаешь разницу.

Я вспомнила, как в первый день, у ворот школы, Энди обещал мне, что Дэниэл будет играть с Эмили. Он оказался прав. Мои дети теперь играли вместе. Прошлым вечером в ванной они плескали друг в друга пенной водой, помирая со смеху. Я вспомнила, как Энди учил Дэниэла говорить «мама», зная, что это приведет меня в восторг. И добился своего.

Воспоминания грели мне душу, но все они связаны не столько с Энди, сколько с Дэниэлом.

— Ты когда-нибудь был женат?

В нормальных обстоятельствах я давным-давно задала бы этот вопрос.

— Нет.

— Ну а подруга была? Постоянная?

— Две. Я имею в виду серьезные отношения. Не скажу точно, сколько лет, но долго.

— В таком случае ты должен знать, что любовь к человеку не в вакууме существует, она связана с другими людьми, событиями, прошлой жизнью любимого. Любовь — штука сложная и запутанная. Или со временем становится такой. Поверь, уж я-то знаю.

Энди задумчиво молчал, и я продолжила:

— А ты хочешь, чтобы я отделила тебя от всего, что у меня с тобой связано. Это невозможно.

Я его убедила.

— Ладно, — кивнув, сказал Энди.

Поспав рядом со мной пару часов, Энди спустился в гостиную, где и ждал меня вместе с детьми, пока те скакали вокруг, висли на нем, наскакивали на него и отлетали, как от резинового. Ему предстояла поездка в Уэнсуортс, к восьмилетнему мальчику, который недавно произнес первое слово. А я должна была забрать его оттуда на прокатной машине, чтобы потом мы все вместе — дети, Энди и я — отправились в Уэльс.

— Навоз, — хохотнул он, приняв мое приглашение. — Кто бы мог подумать, что отпуск с тобой мне обеспечит куча навоза?

Арендованная машина, шикарный «вольво» с обтянутыми кожей сиденьями, радио и даже CD-плеером, не ехала, а плыла как по воздуху и слушалась малейшего движения ладоней на руле, малейшего прикосновения ноги на педалях. И бесшумна была настолько, что я пыталась ее завести с уже работающим двигателем.

Такая роскошь мне была бы не по карману, но нам повезло: в прокате по ошибке вручили ключи не от той машины, а когда спохватились, я уже упорхнула, в итоге получив авто категории «люкс» по цене малолитражки. Подарок судьбы, что и говорить. Дети, конечно, счастливы, особенно Дэниэл, обожающий все, что связано с техникой. Накануне вечером я взяла его с собой на тест-драйв, и он сидел тихо, как мышка, очарованный урчанием мотора, плавными движениями ручки переключения скоростей, подмаргиванием индикаторов поворота. Когда я затормозила у дома, он еще долго гладил ладошками приборную доску, разглядывал циферблаты, водил пальцем по цифрам.

— У мамы зеленая машина, — констатировал он.

Наш временный транспорт темно-зеленый, с металлическим глянцем, яркий, как новенький американский доллар.

Ради такого случая отдраив детские креслица, я прикрепила их на заднем сиденье и принялась укладывать в багажник купальники и полотенца, крем от солнца и пластмассовые ведра, надувные круги и мячи. Сюда же отправились пакеты со специальной мукой и все прочие ингредиенты для домашних пирогов, которые я наловчилась печь; банки с витаминами и гора апельсинов, чтобы делать свежий сок на завтрак.

— Возьми мои говорящие книжки, — попросила Эмили. — Те, что Энди принес.

Говорящие книжки — наше новое увлечение. Эмили научилась читать слова внутри, большими буквами — мы, пес, кот, час, — и каждый день теперь нес ей новое открытие.

— Возьму, солнышко. А сейчас беги домой, пожалуйста. Побудь с Вииной, ладно?

Но Эмили не в силах покинуть машину. Сказала, будет ждать, пока я сложу все вещи, чтобы мне не было скучно.

— Дорогая, тебе самой будет скучно. До Уэльса ехать много часов, устанешь еще от машины. Поиграй пока.

— Не устану.

Пришлось пойти на хитрость:

— А где твои лошадки? Ну-ка, собирай. Ты же не оставишь их дома?

Эмили сунула палец в рот, подумала — и за шею поволокла в дом своего Микки-Мауса.

— С меня шоколадка послушной девочке! — крикнула я вдогонку.

Согнувшись над багажником, я укладывала свернутые дорожные пледы, одновременно проворачивая в мыслях тысячу вопросов. Хватит ли муки для хлеба Дэниэлу? Хватит ли солнцезащитного крема? Хватит ли козьего молока? Взяла ли я бумагу для Эмили и паровозики с машинками для Дэниэла? Голова шла кругом, и я довольно поздно заметила, что за мной наблюдают.

Рядом стоял Стивен.

— Ты перестала отвечать на звонки, — сказал он.

Конец лета подарил чудесное, почти безветренное утро, но солнце в десять часов еще не выглянуло из-за крыш соседних домов, так что мы со Стивеном стояли в тени. На Стивене знакомый мне бежевый костюм и коричневые туфли, пуговица воротника под галстуком расстегнута. Он сбрил новообретенную бороду и подстригся. А я — в джинсах Энди, тех, что с прорехами на коленях и оторванным карманом. Они мне свободноваты, но не слишком. И длинноваты, но лишь на дюйм-другой. Я готова в них штурмовать горные вершины и кувыркаться по небу.

— Надеюсь, вам повезет с погодой в Уэльсе. Здесь обещают дожди.

— Не страшно. Пусть будут дожди.

— Со мной связался агент по недвижимости. Странный такой звонок…

Я молча кивнула.

Стивен раскрыл ладони, словно предлагая подарок:

— Никаких обид, Мелани. Это же твой дом. Просто если тебе нужна была помощь в его продаже, могла бы сказать. Я готов помочь и с этой кучей…

— Дерьма, — подсказала я.

— Я могу договориться, чтобы ее убрали.

Покончив с багажом, я закрыла багажник и вновь повернулась к Стивену в ожидании продолжения. В том, что продолжение неминуемо, я не сомневалась. Стивен переминался на месте, не зная, куда девать руки, и явно не решаясь заговорить.

— Я подпишу бумаги, если ты за этим пришел, Стивен. Правда, нужен будет адвокат. У тебя ведь наверняка есть. И одна просьба: сделай одолжение, не говори пока ничего Эмили. Думаю, что в ее возрасте рановато вникать в такие проблемы.

Стивен по-прежнему молчал.

— Если будем благоразумны, сами облегчим себе жизнь, Стивен. Так что давай попробуем, ладно?

— Я буду очень благоразумным. — Стивен сделал шаг вперед, остановился напротив меня, скрестил руки на груди. И вздохнул: — Только развода я не хочу.

Я подняла на него глаза: жесткие складки у губ исчезли, взгляд почти умоляющий. Эта неожиданная кротость шла ему и трогала мое сердце.

— Пожалуйста, Мелани. Всего пять минут. Давай поговорим.

Когда он жил у Кэт до переезда к Пенелопе, я обрывала телефон, заклиная Стивена поговорить со мной. Помню, даже сделки ему предлагала: «Если поговоришь сейчас, я три дня подряд не буду звонить». В ответ — молчание, смертоносное, как выстрел. Я пыталась острить, но он не смеялся. Я долго, многословно объясняла, почему он должен вернуться, — а он только злился. Я плакала, чертыхалась — он бросал трубку. А теперь он просил пять минут моего времени. Разве у меня были причины отказать?

Я не хотела, чтобы Эмили и Дэниэл видели отца, — не сейчас, во всяком случае. Оставив Стивена, я прошла в дом и попросила Виину присмотреть за детьми. Дэниэл на полу возился с пластилином, лепил паровозики и машинки. Малыш как малыш, похожий на сотни других. Разве что изредка он подносил слепленную фигурку к глазам и выбрасывал руку вперед, словно тыкал кредитку в автомат.

— Скоро вернусь, — пообещала я.

— Можно взять всех лошадок? — спросила Эмили.

Мы идем со Стивеном по улице, минуем итальянскую кондитерскую, где на витрине выставлены ватрушки, ломти хлеба с крапинками трав, тонкие диски пиццы, а из двери плывет аромат кофе, наводящий меня на мысли об охре, потемневшей от времени древесине и акценте чужеземных мужчин.

— Прекрасно выглядишь, — говорит Стивен, опустившись рядом со мной на скамейку в парке, чуть в стороне от влюбленных парочек, пьянчужек, детей на роликах, старушек с булками для голубей.

Не могу поверить, что он выбрал для комплиментов это время, этот день, эту минуту. Почему сейчас? — хочется мне закричать на весь парк.

— Я размышлял над твоими словами, Мелани… Наверное, ты права. Я должен быть рядом с вами.

Как будто «мои слова» были сказаны на прошлой неделе. Проспался человек — и при свете дня увидел мою правоту.

Я смотрю на него, не скрывая изумления, а он продолжает — непринужденно, дружелюбно. Он, оказывается, думал, что у Дэниэла небольшие проблемы — со слухом, к примеру, или с речью, — но куда сильнее его волновали мои проблемы. Связи между первым и вторым он не видел. А когда узнал диагноз — просто-напросто испугался и сбежал.