М. Моррис - Современная вест-индская новелла

Лицо хозяина ресторана вытянулось.

— Поздно, — сказал он огорченно, извиняющимся голосом. — Все кабины уже заняты. Очень неудачное время… Только если в середине где-нибудь… — Он показал на столы в центре зала и стал ждать, пока Монтиль осмотрит зал, чтобы удостовериться в правоте его слов.

Монтиль был разочарован. Он хотел бы уединиться со своим спутником. Као должен понять… Сидеть у всех на виду — этого еще не хватало!.. Особенно когда он принимает такого гостя. Правда, мелькнуло у него, это единственный дешевый китайский ресторан в восточной части города, и здесь, как он уже предупреждал Робинсона, сервис не на высшем уровне… Он посмотрел на американца.

— О, превосходно! — произнес тот снисходительным тоном. — Все, что годится для вас, устраивает и меня. Согласен на любой вариант. Я не привередлив. Особенно если представляется возможность ощутить местную атмосферу. Порт-оф-Спейн в вихре сладостного танца… Вы понимаете, что я имею в виду? — И он залился кудахтающим смехом.

— Пройдемте сюда, пожалуйста! — Юн Као повел их к столику в середине зала. Почти рядом, возле стойки бара, у грязной стены, были беспорядочно навалены ящики из-под пива и лимонада. Громкоговоритель извергал резкие звуки джазовой музыки, перемежающиеся коммерческой рекламой и объявлениями, которые диктор произносил на убийственно правильном английском языке, хотя и с небольшим акцентом. Повсюду на стенах, между рекламными афишами и иллюстрированными календарями, висели вырезанные из журналов портреты красавиц с японским типом лица. Повар-китаец в одной фуфайке и шортах цвета хаки двинулся им наперерез, пока они лавировали между столиками, пробираясь к цели. Као отрывисто заговорил с ним по-китайски. Повар что-то угрюмо пробормотал в ответ и пошел дальше, не проявив ни малейшей почтительности.

Столик, к которому привел их хозяин ресторана, только что освободился. Грязная посуда была еще не убрана. Као усадил важных гостей и подозвал одну из официанток, занятых с другими посетителями. Подошла девушка, светло-коричневая мулатка, с модной, чуть костлявой фигурой — словно от недоедания, — но с пышной и высокой, чуть не под самый подбородок, грудью и крупным, ярко накрашенным малиновой помадой ртом. Прибирая стол, она украдкой бросила на обоих мужчин оценивающие взгляды. Нестройный гомон человеческих голосов усиливался и звучал громким стаккато на фоне звуков радио, сливавшихся с шумом уличного движения, который доносился снаружи. Изредка этот общий шум внезапно перекрывали голоса, долетавшие из кабины, где несколько человек с жаром обсуждали шансы своих любимцев, исполнителей калипсо[53] на ежегодном отборочном конкурсе фестиваля.

Официантка убирала со стола молча, не спеша. Юн Као уже принес и положил перед гостями меню. На пол упала ложка. И когда девушка нагнулась, чтобы поднять ее, Монтиль заглянул за вырез ее платья, подмигнул американцу, и восхищенно присвистнул. Девушка метнула в его сторону быстрый взгляд, а когда она выпрямилась, Монтиль посмотрел на нее в упор и улыбнулся. Она тоже улыбнулась ему — впрочем, довольно равнодушно, — глаза ее слегка оживились лишь при мысли о хороших чаевых. На мизерное жалованье, которое платил ей хозяин, прожить было трудно.

— Какие у тебя роскошные фары! — сказал Монтиль и потянулся, чтобы взять ее за руку. Девушка нерешительно хихикнула. — Сколько стоит подсоединить к ним «аккумулятор», а? — продолжал Монтиль. Она снова нервно хихикнула — ведь именно этого от нее и ждали.

— Нисколько, мистер. — Сказала она. — НДП! Ясно?

Она отвела руку Монтиля и подняла поднос с грязной посудой.

— НДП? — спросил Монтиль. — Это что еще такое?

— Не-Для-Продажи, — отчеканила она и отошла, пододвинув им меню, лежавшее на столе. Ее тело четко обрисовывалось под узким платьем. Робинсон и Монтиль, не отрываясь, следили глазами за волнующими движениями ее бедер, пока она шла с подносом от их столика.

— Вы даже сами, наверное, не представляете, какие цветочки растут на вашем островочке, а, Монтиль? — весело протянул Робинсон. — В них есть что-то такое, чего не сыщешь у нас, на континенте.

— Так-то оно так, — ответил Монтиль, становясь серьезным. — Но, по-моему, это обыкновенная сексапильность, не больше. И к сожалению, никаких моральных устоев — я вас должен разочаровать, старина. Распущенность у нас здесь невероятная. Они, кажется, ни о чем другом и не думают: секс, и только секс.

— Дорогой мой, а почему вы решили, что меня это должно разочаровать? — Робинсон захохотал. — Наоборот…

— Возьмем, к примеру, эту девчонку. — Монтиль продолжал оставаться серьезным. — Она, как видите, совсем не прочь слегка поразвлечься, если… если вы снизойдете до нее. Ей достаточно одного намека… надеюсь, вы меня понимаете. Но с нашими девочками нужно вести себя весьма осторожно. Я сам иногда не прочь побаловаться, каюсь, но никогда не позволяю им выходить за рамки. Иначе они забываются, а нам с вами это ни к чему, не правда ли? Поверьте моему горькому опыту.

Робинсон понимающе закивал головой.

— Да-да, — сказал он. — Я вас понял.

Девушка вернулась. Теперь она держалась крайне холодно. И совсем не улыбалась. Ее словно подменили: лицо ее стало угрюмым, на нем застыло выражение штампованной скуки, столь характерное для продавщиц, официанток и чиновников государственной службы. Она сервировала стол. Монтиль и Робинсон внимательно и молча наблюдали за всеми ее движениями, пытаясь поймать ее взгляд. Они смотрели на нее упорно и назойливо, с нескрываемой похотью. Но девушка ни разу не взглянула на них. Казалось, все ее внимание было сосредоточено на том, что она делает. Когда она расставила приборы и собралась уходить, Монтиль сказал:

— Горячее принеси сразу, как будет готово. Чтобы не остыло. Я люблю в жизни все горячее. А ты?

Она холодно посмотрела на него. Он нагло улыбнулся, ожидая, что она опять хихикнет в ответ.

— Судя по внешнему виду, ты тоже любишь все горячее, я угадал? — сказал он.

— Что-нибудь еще будете заказывать? — Она еле шевелила губами, глядя в потолок.

— Что будем пить, Монтиль? — спросил Робинсон. — Надо бы выпить перед едой.

— Это пожалуйста, — ответил Монтиль. — Как вы насчет виски с содовой?

— А почему не ром, дружище? — ответил Робинсон.

— Да, сказать по правде, Робби, я не любитель рома — и нашего местного в особенности. Виски же готов пить в любое время дня и ночи.

Официантка презрительно усмехнулась.

— Ну, вы зря, по-моему, пренебрегаете ромом, — возразил Робинсон. — Можете пить ваше виски, а по мне, так ром с имбирем — лучший в мире напиток.

Монтиль заказал американцу две рюмки рома. Девушка вызывающе повернулась и ушла.

— Все они такие — тринидадцы! — продолжал втолковывать своему «напарнику» Монтиль. — Эта проклятая сука так тупа, что не понимает хорошего обращения. И всегда у нас так: эти плебеи прямо врагами нас считают, и чуть что не так — обида. Даже не знаешь, как с ними быть…

— Да они везде такие. Но мне кажется, что в данном случае успех у такой девчонки — вопрос техники. И вам эта техника, конечно, знакома. Не нужно проявлять излишней поспешности. У нее ничего против нас с вами сейчас нет — просто набивает себе цену. Она к любому одинаково безразлична и любому одинаково доступна, поверьте мне.

Монтиль улыбнулся вымученной улыбкой.

— Хотелось бы вам верить, — сказал он. — Но я не привык к такому обращению, какая бы роскошная баба ни была. А уж такая тем более…

Они сидели в ожидании, пока им принесут заказ. Девушка несколько раз проходила мимо, обслуживая другие столы, а когда Робинсон напоминал ей о себе, отвечала коротко, что их заказ еще не готов. Дважды они просили еще виски и рома. Сидели, пили и ждали, пока наконец им не принесли китайские блюда.

Робинсон отдал должное супу из акульих плавников и жареному рису, но, казалось, несмотря на бурное проявление восторга, ему совсем не понравилась какая-то особая китайская котлета — клейкая и слизистая. Монтиль спросил, довелось ли ему уже отведать их знаменитого калалу[54]. Робинсон ответил вопросом на вопрос: «А что это за чертовщина?» Оба рассмеялись и продолжали говорить о карнавале и конкурсе исполнителей калипсо, стил-бэнде[55]и девчонках, которых можно взять на ночь на Райтстон-роуд. Робинсон высказал желание закурить. У него сигары, пояснил он, кончились. Монтиль позвал девушку, чтобы послать ее за американскими сигаретами.

— Давайте попробуем ваши?

— Да ну, что вы! Эту местную дешевку! — сказал Монтиль. — Не думаю, что вы их станете курить. Наши сигареты не идут ни в какое сравнение с американскими.

Робинсон недоверчиво улыбнулся.