Однажды я станцую для тебя - Мартен-Люган Аньес

– Ой…

Он вздрогнул и быстро вскочил:

– Извините, я напугал вас, но…

– Нет, все в порядке. Просто я не знала, что вы уже начали.

– Вас это не устраивает?

– Вовсе нет. Но вы уже купили материалы? – спросила я, указывая на банки с краской.

– Да, я сегодня утром съездил в Апт.

– Надо было мне сказать, я бы сама поехала, и, главное, я бы сама расплатилась.

– Зачем морочить вам голову из-за такой ерунды, тем более что вы были заняты с клиентами на завтраке.

– Спасибо, но…

– Со всякими мелочами разберемся потом, Ортанс.

Мне нечего было возразить.

– Вижу, у вас все схвачено… удачи…

– Думаю, я справлюсь.

Я развернулась и пошла в дом, где наконец-то избавилась от пакетов. Не скрою, я была рада, что он начал ремонт. Радовало меня и то, что ему здесь комфортно, тогда как до сих пор он был скорее настороже. Но меня привело в замешательство неожиданное открытие: впервые при встрече с ним мне показалось, будто он живет здесь и не пытается сбежать, чувствует себя едва ли не как дома. Я догадывалась, что он из тех, кто держит слово, и, взяв на себя определенные обязательства, не уедет, пока их не выполнит.

К восьми вечера Элиас так и не появился. Он работал в танцевальном зале уже много часов. Мне было неловко. Не собирается же он проторчать там весь вечер! Я пошла посмотреть, чем он занимается. Приблизившись, я услышала звук шлифовальной машины. В зале было жарко, как в печи, густое облако тончайшей белой пыли плавало в воздухе, который трудно было признать пригодным для дыхания. Еще немного – и он тут задохнется. Я видела спину работающего Элиаса и ждала, пока он обернется и заметит меня. Стоя на последней ступеньке стремянки, он обрабатывал верхнюю часть стены, и я боялась его напугать. Меня тронуло, что он не забыл перекрыть зеркало и станок. В носу и горле у меня защекотало, я пыталась сдержаться и все-таки громко чихнула. Мои глаза наполнились слезами, но я успела заметить, что он оглянулся. На нем была бумажная маска, которую он снял, перед тем как спуститься со своего насеста.

– Решили проверить, как я продвигаюсь? – спросил он, выгнув бровь.

Мне стало неловко.

– Что вы, нет… э-э-э… вовсе нет, я…

Ну и идиотка… Я почувствовала, что бледнею. И тогда случилась нечто совершенно невероятное. Помолчав несколько секунд, он вдруг искренне заулыбался. Его лицо раскрылось, явив мне другого человека – приветливого и веселого. Изменился и взгляд – засиял, заискрился, в нем проступила некоторая теплота, приправленная капелькой иронии. Неожиданная метаморфоза Элиаса заставила улыбнуться и меня.

– Я, по-вашему, выгляжу нелепо?

Мой вопрос вызвал у него смех. Настоящий, искренний, заразительный.

– Извините меня, Ортанс. Но мне показалось, будто я объявил вам о конце света!

Я расхохоталась в свою очередь. Он шагнул ко мне:

– Могу я что-то сделать для вас?

– Да!

– Что? – Он был явно заинтригован.

– Заканчивайте! Уже поздно, вы целый день пашете в этой духоте. Если не бросите сейчас же, я реально буду чувствовать себя мучительницей. В выходной надо немного отдохнуть! Вы бы хоть сделали перерыв днем, чтобы окунуться!

– В таком виде я бы не рискнул испачкать ваш бассейн.

Ну да, он был чудовищно грязен.

– На улице есть душ.

– У вас на все найдется ответ!

Я улыбнулась, довольная собой. Он отошел в сторону и надел майку.

– Может, позже сбегаю в автолавку за пиццей.

– Если вы действительно хотите пиццу, то я сегодня ездила на закупки, и у меня в морозилке лежит пицца.

Мое предложение захватило его врасплох. Ничего удивительного – я сама не ожидала, что приглашу его на ужин.

– Хотите проверить, умею ли я плавать?

Меня его вопрос позабавил, я покачала головой, развернулась и ушла.

– Поступайте как знаете, а я пойду включу печку.

Пять минут спустя я была на кухне, а моих ушей достиг всплеск от прыжка в воду. Я удовлетворенно кивнула и достала второй прибор. Не желая смущать его, я, пока пицца готовилась, не выходила на террасу. Чтобы не терять время зря, я накрыла столы для завтрашнего завтрака. Все комнаты заняты, то есть мне надо будет накормить восемь человек. Я только-только вынула из печки пиццу, когда в дверь постучали.

– Могу я вам помочь?

– Ну, как вам, понравилось? – спросила я, покосившись на него.

Элиас переоделся, волосы у него еще были влажными, я никогда не видела его таким раскрепощенным. Это мое впечатление он тут же и подтвердил:

– Мне было так хорошо, спасибо, что настояли. Отнести поднос?

Не дожидаясь ответа, он подхватил его и пропустил меня вперед. С доской для нарезки пиццы я прошла к столу под навесом. Но не к большому, потому что это было бы слишком официально. Мы попросту решили поужинать пиццей вдвоем, и я сочла, что низкий столик в этом случае подойдет лучше.

– Спасибо за сегодняшний вечер.

– Хватит меня все время благодарить, вы же вкалывали целый день.

– Ладно, ладно!

Мы молча ели. Я очень быстро насытилась, он умирал с голоду и тоже быстро съел свою порцию. Взял бутылку.

– Налить вам еще вина? – предложил он.

Мне показалось, что он как будто отпускает вожжи, снимает избыток контроля, излишнюю сдержанность.

– С удовольствием, спасибо.

Элиас кивнул, щедро наполнил наши бокалы, взял свой и поудобнее устроился на диване. Он внимательно рассматривал горы Люберона, потом тяжело вздохнул, задумавшись о чем-то своем.

– Впервые я так надолго остаюсь в одном и том же месте, – тихим голосом сообщил Элиас, изумив меня.

Он резко выпрямился, как будто признание удивило и его тоже. Он на миг потерял бдительность и, похоже, уже сожалел об этом. Ну и ладно, я все равно решила рискнуть.

– Вы давно в пути?

Он вытащил из кармана пачку сигарет и взглядом спросил разрешения закурить, я кивнула, молча подтверждая, что мне это не помешает. Он затянулся, его рука дрожала. Я зашла слишком далеко и разозлилась на себя.

– А вы? Вы давно открыли пансион?

Несмотря на разочарование, мне нечего было возразить: он играл по правилам, и я обрисовала ему в общих чертах историю дома и моих родителей.

– Храбрая вы девушка, если в одиночку этим занимаетесь.

Я пожала плечами:

– Храбрость тут ни при чем, я люблю этот дом. Мне повезло, что он у меня есть. Такое дано не многим. К тому же очень помогают Кати с Матье.

– Но если я правильно понял, вы не живете здесь круглый год?

– Нет.

Он вздрогнул.

– Я живу в Париже. Вас это как будто удивляет?

– Не знаю… Мне трудно представить себе вас в каком-то другом месте. Получается, вы приехали сюда на лето?

– Как и вы… если Матье будет держать вас до конца сезона!

Он потер веки, на него явно навалилась усталость, он поднялся и принялся убирать со стола.

– Оставьте, я сама, – попыталась я его остановить.

– Нет, я в любом случае пойду спать. Так что сначала сделаю хоть такую мелочь в благодарность за ужин. Хорошего вам вечера.

Он мгновенно заполнил поднос, оставив мне мой бокал.

– Спокойной ночи, – пожелал он и направился в дом.

Выходило, что он сбежал, удрал безо всякой причины, кроме неожиданно напавшей сонливости. Что ж, я надеялась, что хоть на этот раз он сумеет уснуть. Через несколько минут я увидела, как зажегся свет в его окне, которое он открыл. Я прождала добрых двадцать минут… Чего я ждала, если честно? Интересно, пишет ли он дневник прямо сейчас? Потом свет погас, и наступила тишина.

Пусть он как был скрытным, так и остался, все равно я чувствовала, что сегодня вечером выиграла битву. Заставить его в течение нескольких секунд сначала улыбнуться, а потом и засмеяться было сродни чуду. И мне это нравилось. Вскоре я тоже легла. На душе у меня было легко, и я быстро уснула. Увы, среди ночи меня, как всегда, разбудил скрип лестницы под ногами Элиаса. Я услышала, как он вышел в сад, и мне стало жаль его, потому что найти покой ему не удавалось.