Первая в списке - Виткевич Магдалена

– Мы сможем что-то сказать только через две недели, а то и вовсе через месяц. Пожалуйста, наберитесь терпения.

– А вы уже идете домой?

– Пока нет, только вечером. Но я оставлю вашу маму под надежной опекой, – сказал он. – В канун Нового года я тоже буду здесь. И в Новый год.

– Это хорошо, – вздохнула я с облегчением.

– Мы принесем вам пирог, – заявила бабушка Зося. – А может, посидеть с вами на Новый год, чтобы вам не было грустно? – добавила она. – Я возьму Майечку, и мы придем.

– Спасибо, у меня уже будет компания, – улыбнулся он и многозначительно посмотрел на Ину.

Та кивнула. Это правда. Интересно, какие новогодние костюмы принято носить на новогодней вечеринке в больнице?

– Что мне надеть? – спросила я, когда он позвонил мне на следующий день с ежедневной информацией о здоровье Патриции.

– Ну, как что? Черные шпильки, чулки… – ответил Марек.

– Нет, я серьезно… – улыбнулась я.

– А если серьезно, то это больница и одеваться нужно соответственно, – сухо констатировал он.

– Понимаю… – сказала я, хотя ничего не поняла.

– Ладно, пусть будут белые шпильки и белые колготки, – засмеялся он. – И на все это накинуть белую шубку. Только из искусственного меха, пожалуйста.

Этот парень выводил меня из равновесия. Меня. Каролину Рыбиньскую, которую никто не в состоянии вывести из равновесия! Никогда!

Я решила показать ему, на что способна. Хочет белые шпильки? Будут ему белые шпильки. Хочет белые чулки? Пожалуйста. Я надела короткое белое платье. Обтягивающее настолько, что оно становилось второй кожей. И ничего под ним. В сотый раз в жизни я благодарила себя за эти тысячи километров, которые преодолела во время своих пробежек. Если бы не они, я бы не смогла позволить себе такие наряды. Белые чулки и серебряные шпильки. Белых, к сожалению, у меня не было. И белого меха тоже, но длинное черное пальто отлично скрывало то, что я надела. Чтобы получился сюрприз.

В пять вечера я подъехала к больнице. В это время она выглядела так, словно внутри никого не было. Я пошла посмотреть, как там Патриция. Но в палату не попала – дверь была заперта.

– Что случилось? – спросила я внезапно появившегося Марека.

– Ты опоздала! – ответил он.

– Что с Патрицией?! – почти прокричала я.

– Все в порядке, – улыбнулся он. – Похоже, все супер.

Я выдохнула с облегчением.

– Можно ее увидеть?

– Сейчас нет, она спит. Она тебе еще успеет надоесть за год, два, три. Я уверен, вы еще не обо всем успели поговорить.

– Действительно, не успели. Обещай мне, что у нас будет такая возможность!

– Обещаю, что сделаю все, что в моих силах, чтобы вы болтали долгие ночи.

– Дипломатичная формулировка, а если поподробнее?

– Пока рано поподробнее, но надо думать о хорошем. Всегда.

– Я знаю.

– Ну так что с нашим свиданием?

– Свиданием? – удивилась я.

– Конечно. Ведь мы не с того конца начали. – Он взял меня за руку и повел в ординаторскую. – Знаешь, сначала был страстный поцелуй, потом беготня, сейчас будут только кофе, печенье и разговоры о кино… – перечислял он. – Теперь мы должны познакомиться, поговорить. Подержаться за руки.

О боже, он о том, чтобы держаться за руки, а я без белья под платьем. Пошла как на костюмированный бал нудистов.

– Снимай пальто. Я приготовлю кофе. Для тебя у меня есть вино, сам пить не буду, я на дежурстве.

Снимай пальто! Снять пальто, показать кружево чулок, выглядывающее из-под короткого платья, и держаться при этом за руки. На этот раз, кажется, я перестаралась. Но что делать. Я сняла пальто и встала перед Мареком.

Он смотрел на меня так, словно видел впервые в жизни. Медленно поставил кофе на столик, подошел к двери и повернул ключ в замке.

– Думаю, мы начали как раз с того конца, – тихо сказал он. – А за руки можем подержаться потом.

Он прильнул ко мне всем телом. Какое-то время мы просто стояли обнявшись. Давно никто меня так не обнимал. Мы покачивались в такт музыке. Руки Марека начали блуждать по моему телу. Его губы впились в изгиб шеи. Я взяла его за подбородок и посмотрела ему в глаза. Это было не только желание, это была нежность, которую я так редко видела в жизни. Это был не очередной парень, который заходил исключительно на чай. Он коснулся моих бедер: белое платье поползло вверх. Когда он почувствовал, что на мне нет белья, выдохнул:

– Колдунья.

– Иногда да, – прошептала я.

– Мне нравятся колдуньи. – Марек прижался ко мне еще сильнее.

Я обхватила его ногами. Он отнес меня на кушетку.

Я расстегивала его брючный ремень и нервничала:

– А если кто войдет…

– Я закрыл дверь, – сказал он, стягивая с себя брюки.

Через некоторое время мы были уже одним целым. Он двигался внутри меня медленно, как будто хотел, чтобы это длилось вечно.

– Это не только сегодня? – вырвалось у меня.

– Нет. Я этого не допущу, – сказал он и уткнулся в мои волосы.

Я стонала. У меня тоже была надежда, что это будет продолжаться всегда. Мне уже хватило сиюминутных приключений. Я просто хотела кого-то обнимать каждый вечер, любить, с кем-то говорить, кому-то доверять.

Я верила, что на этот раз все получится и никто нам не помешает.

Потом мы лежали и держались за руки. Почти всю ночь, с перерывами, когда Марек уходил к пациентам. Мы лежали, слушали радио. Мы даже немного потанцевали…

Потом зазвонил телефон. Марек поднял трубку, послушал, улыбнулся.

– Она проснулась, можешь на минутку зайти к ней. Это такой вам новогодний подарок от меня, – сказал он, все время улыбаясь.

– Марек! – Я не ожидала, что все произойдет так быстро.

– Ты получишь специальный комбинезон, вымоешь руки. Халат, маска, перчатки. Желательно ничего не трогать. То, что ты здорова, я вижу и так.

Я кивнула, готовая на все, лишь бы увидеть ее. Через некоторое время, одетая в больничную стерильную одежду, я уже была в ее комнате. Она улыбалась.

– С Новым годом, дорогая, – сказала я, с трудом сдерживаясь от слез. – С новым счастьем.

Патриция улыбнулась.

– И тебя. Этот год обязан быть счастливым.

– Будет. Теперь будет легче. Ты помнишь, как мы говорили, что если мы вместе, то можем справиться с любыми трудностями?

– Помню. А еще помню, как мы говорили друг другу, что даже если рассоримся – все равно всегда сможем рассчитывать друг на друга. Для меня это было непреложной истиной. Я чувствовала, что всегда могу положиться на тебя.

– На самом деле я тебе ничем не помогла, Пати.

– Ну как же, ты ведь была с Майкой и Каролой… Я не знала, что она обнаружила этот файл. И не только его, вон и Петра нашла… Даже Кшись не мог этого сделать.

– Классный этот твой Кшись. Я часто проезжаю мимо него. Мне нравится, что он заботится о тебе.

– А ты?

– Я, знаешь ли, вольная птица.

– Но даже вольной птице иногда надо где-нибудь притулиться.

– Пока я остаюсь рядом с тобой. Марек уже стучит в дверь. Наверное, мне пора выходить. Я не стану обнимать тебя и тискать. Наверстаем потом.

Патриция кивнула. Она выглядела неважно с трубками, торчащими из ее тела. На голове у нее был мой платок.

– Woman, no cry. Запомни это, – тихо сказала я и вышла из палаты. Из глаз у меня текли слезы. Но, только оставшись одна, я разрыдалась вовсю.

– Все будет хорошо, – сказал Марек.

– Все будет хорошо только тогда, когда я поеду с Патрицией снимать заклятие с Брды.

– Что это значит?

– С палатками, на сплав.

– Ты же знаешь, что я не отпущу ее в поход так быстро. Даже не через год.

– Ну тогда, может, через два?

– Не знаю, Ина, не знаю.

– Помечтать-то мне можно. А через пять?

– Ина! Через пять лет, если все в порядке, пациент вообще считается здоровым.

– Что ж, будем держаться этих ориентиров.

Эпилог. Три года спустя

Под этим небом чудным

И в праздники и в будни

И время есть и место

Достойно жить и честно.

Такое ведь однажды

Случиться может с каждым:

Находишь двери счастья

И начинаешь в них стучаться.