Майк Гейл - Моя легендарная девушка

3. Больше причин придумать не могу. По-моему, их больше нет.

Три причины, почему мне не стоит звонить Агги

1. Я могу обнаружить, что реальность вполне соответствует легенде и что я до сих пор больше всего на свете хочу, чтобы она вернулась, но сам я ей по-прежнему не нужен.

2. Если я приму решение в зависимости от реакции Агги, не значит ли это, что она опять победила? Я не хочу, чтобы Кейт оказалась утешительным призом. Она заслуживает большего.

3. Это просто очень неудачная мысль. Если я чему и научился в жизни, так это тому, что неудачные мысли не надо претворять в жизнь.

Последний раз достоверные известия о том, где живет Агги, дошли до меня через ее старинную школьную подругу Салли. Когда мы с Агги расстались, Салли, охваченная состраданием, сказала, что, хоть я больше и не с Агги, она бы хотела, чтобы мы с ней остались друзьями. Ухватившись за возможность заиметь своего агента в Аггиных рядах, я принял ее предложение и сходил с ней в бар, хотя она была ужасная зануда. Она работала компьютерным системным аналитиком, но о компьютерах никогда не говорила — единственной ее страстью были пешие походы по холмам и болотам. О них Салли могла болтать часами, что она и делала. Между рассуждениями о достоинствах различных молодежных общежитий в Озерной Области, которые мне пришлось вынести, я безжалостно старался выкачать из нее какие-нибудь сведения об Агги. И это мне удалось, но только до определенной степени — о личной жизни Агги она ничего не говорила. Согласно последним данным, полученным от Салли примерно после Пасхи, Агги переехала в Лондон, где получила работу какой-то младшей служащей в отделе прессы «Международной организации по амнистии». Она жила «где-то в Барнсе» (уточнять Салли отказалась). Спрашивать у Салли телефон Агги не имело смысла — хоть я и выслушал больше разговоров про туризм, чем Агги за всю историю их знакомства, Салли была предана Агги чрезвычайно. Я позвонил матери Агги и спросил номер у нее. По ее голосу я понял, что моя просьба ее обеспокоила. Воспоминание о том вечере, когда я Явился К Ним Домой Пьяный В Стельку, было все еще свежо. Несмотря на мои дурные предчувствия, номер она мне дала, хотя в ее голосе слышались нотки сомнения. Перед тем как попрощаться, она спросила, чем я занимаюсь. То, что я теперь учительствую, не только произвело на нее благоприятное впечатление, но и немного ее успокоило. Напоследок она сказала:

— Будь осторожен, и пусть у тебя все будет хорошо, Вилл, ладно?

И сказала она это от чистого сердца.

«Я чувствую себя неуверенно».

Я набрал номер. Гудок прогудел пять или шесть раз.

— Алло?

Голос был мужской и такой властный, что его обладатель наверняка зарабатывал в три раза больше меня. Мне пришло в голову, что это мелкий адвокат, который все выходные играет в регби.

— Алло, — сказал я слегка измененным, хорошо поставленным голосом. — Могу я услышать Агги?

— Она на кухне, — хрипло ответил голос. — Что ей сказать, кто звонит?

— Скажите, что это Саймон. — Я рассудил, что будет полным безумием заявить: «Скажите, что это Вилл, ее бывший парень. Она вам, наверное, про меня рассказывала. Нет, не тот, у которого очки, как у Моррисси. Я тот, у которого совсем крыша поехала».

— Привет, Саймон, — приветливо сказала Агги. — Какой сюрприз!

— Послушай, Агги, это не Саймон, это я, — признался я.

Она замолчала как громом пораженная, но тут же взяла себя в руки. Это она хорошо умела.

— Привет, Вилл, — сказала она. — Как дела? И почему ты притворяешься Саймоном?

— Ничего дела. — Я нервно намотал телефонный провод на руку. — А ты как? Все хорошо?

— Неплохо. — Она вздохнула. — Работы много, но мне это нравится. А ты чем сейчас занимаешься?

— В Лондон переехал, — сказал я холодно. Я не хотел, чтобы она подумала, будто наш разговор приведет к предложению вроде «а почему бы нам как-нибудь не встретиться и не выпить по стаканчику?». Я звонил исключительно по делу.

— Правда? А в какой район?

Я собирался направить мысленный фургончик с моими вещами в какое-нибудь место поприличнее, но почему-то сказал правду.

— Я снял квартиру в Арчвее. Временно. Камбриа-авеню, 64, квартира 3. — Когда я сказал это вслух, адрес прозвучал совсем неплохо, как будто это не такая уж паршивая дыра. Если бы речь шла не об Арчвее, отхожем месте вселенной, я бы, может, даже сумел произвести на нее впечатление.

— А, знаю, — ответила Агги. — Моя знакомая жила на Лейленд-авеню. Это улица, параллельная твоей. Ее квартиру взламывали тринадцать раз за четыре года.

Я потерпел поражение, а потому сменил тему.

— Я преподаю английский в средней школе в Гринвуде. — Я закурил. — Ты, наверное, не знаешь. Небольшая такая. Пять сотен детских голов. — Я затянулся и так раскашлялся, будто это была первая сигарета в моей жизни. — Извини. Только переболел простудой. — Я снова покашлял, на этот раз не так душераздирающе. — О чем это мы? Ах, да. Учитель английского. Это про меня.

— Замечательно.

— Почему? — неловко спросил я.

— Потому что это у тебя должно хорошо получаться. Я всегда говорила, из тебя выйдет великолепный учитель.

Я начал терять терпение. Мы вели себя, как старые друзья, которые регулярно созваниваются. И это меня чертовски раздражало. Потому что в чем, в чем, но в одном я был уверен — никакой я ей не друг.

Она была готова поддерживать беседу, пока я не перейду к сути. Я взял дело в свои руки.

— Это был твой парень?

— Да.

— Вы друг друга любите?

Она наконец потеряла самообладание.

— А тебе-то что, Вилл? Три года прошло, а ты все еще в состоянии вывести меня из себя. Что тебе надо? Тебе же это на самом деле не интересно, да?

— Нет, — спокойно ответил я, надеясь, что мое равнодушие ее заденет. — Нет, не интересно, но ты же хочешь мне сказать, правда?

Она ничего не сказала.

— Послушай, просто скажи, ладно?

Решив играть по моим правилам, она успокоилась.

— Да, по-моему, люблю, — ответила она. — Мы неплохо ладим. У нас много общего.

Я перебил:

— Например?

— Тебе что, списком зачитать? — Теперь она разозлилась. — Ну, нам обоим нравится быть частью человеческого общества. Мы предпочитаем принимать вещи такими, какие они есть. Мы не склонны к навязчивым идеям. Мы оба понимаем, что жизнь — это не только то, что показывают по телевизору. Мы оба хотим делать все возможное, чтобы бороться с несправедливостью. Мне продолжать?

Я смог придумать только:

— Идеальная пара. — Это была пустая, банальная фраза. Легче мне от нее не стало.

Агги сменила тон. Теперь в нем больше не было злобы, только сочувствие. Но не ко мне, а к тому человеку, в которого она была влюблена три года назад.

— Вилл, ты пьян? Я знаю, у тебя сегодня день рождения. Почему ты звонишь мне именно сегодня?

— Потому.

— Потому?

— Да, потому.

Ее терпение наконец лопнуло.

— Я сейчас повешу трубку. И я прошу тебя больше мне не звонить.

— Нет, — угрюмо сказал я. Я стряхнул длинный столбик пепла на ковер. — Это я сейчас повешу трубку.

— Ты ведешь себя, как ребенок.

— Из твоих уст я сочту это комплиментом. — Я затушил сигарету о спинку кровати. — Не беспокойся, больше я звонить не буду. Я уже добился, чего хотел.

— И что это было?

— Сбросить тебя с пьедестала, на который я тебя водрузил, — уверенно сказал я. — Ну и шлепнулась же ты оттуда, крошка!

Она повесила трубку.

Оглядываясь на этот разговор, мне хочется думать, что я победил. Хоть я и назвал ее «крошкой» без малейшего намека на иронию, все-таки несколько раз я ее достал. Однако по сути, как и всегда, победила Агги. Она за все эти три года обо мне даже не вспомнила. Я для нее вообще ничего не значил. И я впервые это осознал. Я прожил с ней три года своей жизни, а она выбросила их в окно не раздумывая. «Наверняка она и не помнит, что спала с Саймоном, — подумал я. — Почему я не спросил ее про Саймона? Я бы выиграл у нее еще пару очков».

Я почувствовал облегчение. Теперь мне даже не верилось, что я столько времени поддерживал огонь на ее алтаре — давно надо было ее на нем же и сжечь. Три года я надеялся, что однажды она ко мне вернется. Я даже отношения завязывал с тем расчетом, что срок годности у них будет короткий. Потому что хотел всегда иметь возможность мановением руки от них избавиться — по первому сигналу Агги. Никто из них не был мне нужен. Я просто не хотел быть один. Я их использовал. В школе, если про тебя говорили, что ты кого-то используешь, это было третье по тяжести оскорбление. Хуже было только «пошел ты… вместе со своей мамой» и «я с тобой не дружу». Это значило, что люди тебе нравятся не сами по себе, а потому что ты можешь от них что-то получить. В каком-то смысле я использовал Агги. Я получил кого-то, кто слушал, как я жалуюсь на жизнь, кого-то, с кем можно посмотреть пару серий «Черной гадюки», кого можно поцеловать, когда мне одиноко, кто поймет меня и сделает так, что все будет хорошо, когда на самом деле все плохо. Она взамен не получила ничего. Она была моей Легендарной Девушкой, но я не был ее Легендарным Парнем. Я только сейчас это понял, но было уже поздно.