Жеральд Мессадье - А если это был Он?

— По оптимистической десятибалльной шкале протестанты получают девять баллов — самую высокую отметку. Они заявляют, что готовы бороться с врагом, пусть даже сверхъестественным, поскольку он — противник американского благополучия и могущества. Еврейская позиция, хоть она и несколько иная, достигает восьми баллов. Католики скорее пораженцы. Для них приход Мессии — знамение Божьего гнева. По их мнению, он явился покарать Америку за ее заблуждения, за ее коррупцию, обнаруженную благодаря таким скандалам, как дело «Энрона»,[76] за ее агрессивную внешнюю политику, за ее попустительство к контрацепции и гомосексуализму. Они получают четыре.

Все почувствовали себя успокоенными этим цифрованным описанием мира.

— А мусульмане?

— Мусульмане получают один балл, — ответил Уэзерс. — Их взгляд на ситуацию не соответствует оптимистическому решению, на которое мы надеемся. В сущности, они рады, что посланец неба пришел исправить Америку.

— Как вы намерены использовать эти результаты? — спросил Маккормак.

— Я предлагаю, чтобы «Трансуорлд корпорейшн» поспособствовала созыву ассамблеи глав реформатских церквей, чтобы те усилили среди своей паствы благотворные настроения: враг, пусть даже сверхъестественный, будет разбит и побежден. Америка победит. Это как раз то, что нам нужно, чтобы поднять рынки.

— А католиков вы заносите в «расход-приход»? — спросил Сиверс.

— Нет, — ответил Уэзерс, — тут, скорее, должно вмешаться правительство.

— Как?

— Кардинал-архиепископ Бостонский его преосвященство Лоренс Коппер проявил чрезвычайную сдержанность в отношении сверхъестественной природы Человека из веба. Похоже, что этот пункт ставит перед Ватиканом очень щекотливые теологические проблемы, но я не настолько компетентен, чтобы о них говорить. Думаю все же, что можно было бы достичь лучших результатов, — заявил Уэзерс с тонкой улыбкой.

— Как? — упорствовал Сиверс.

— Можно было бы развернуть кампанию, доказывающую, что многие случаи педофилии, которые ставили в упрек католическим священникам, на самом деле продукт тенденциозного психоанализа.

Маккормак вскинул брови.

— Я только что прочел одно крайне интересное исследование, которое показывает, что многие молодые люди в период полового созревания имеют тенденцию смешивать свои фантазии и реальность. Стоит проявить к ним интерес, как они уже воображают себе сексуальные домогательства, принимая за них всего лишь знаки банальной симпатии. Эта путаница порой продолжается до зрелого возраста. Вмешательство психоаналитиков лишь крепче вбивает в голову подобные фантазии. И те приобретают характеристики пережитого опыта. Вот откуда взялись все эти разоблачения, так огорчившие католическую церковь. Такая кампания оказала бы ей величайшую услугу, — заключил он с новой тонкой улыбкой.

— Потрясающе! — воскликнул Маккормак. — Потрясающе. Но действовать надо быстро. Я хочу, чтобы мы поговорили об этом с министром внутренних дел.

— Можете всецело располагать мной, Барри.

Главы «Трансуорлд корпорейшн» расстались с чувством, что значительно продвинулись вперед. Барри Маккормак тем не менее остался озабочен: гнусный прокурор Нью-Йорка только что обвинил Андерса-Шмидта в финансовых махинациях. А оттуда недалеко и до «Трансуорлд корпорейшн» с ее хозяином. Этот чертов Христос все верно учуял, завладев атташе-кейсом Андерса-Шмидта.

37

Джон Ф. Уэсли, президент Соединенных Штатов Америки, испытывал одно из самых больших беспокойств в своей жизни — если не наибольшее, — поднимаясь в 17.35 на борт «фалькона», которому предстояло доставить его из аэропорта Даллес в Вашингтоне на его ранчо в Огайо.

Там у него была назначена встреча с Человеком из веба. С наби Эманаллой. С Эммануилом Джозефом. С Мессией или дьяволом…

Ни один внешний признак не позволял догадаться, что «фалькон» был президентским самолетом. Да и все три пассажира: Уэсли, его супруга Энн-Френсис и Теодор Т. Лонгпеппер, министр внутренних дел, — поднялись на борт, соблюдая строжайшую анонимность, не имея надобности подвергаться в аэропорту какому-либо контролю.

Вскоре после взлета самолет догнали два истребителя ВВС, чтобы сопровождать его вплоть до приземления в Колумбусе. Заместитель министра внутренних дел Дик Деверс, один из немногих, посвященных в тайну этой встречи, будет ждать президента на ранчо вместе с… Иисусом.

— Плесните мне «Джека Дэниелса», — сказал Уэсли стюарду.

— Чего ты так беспокоишься? — спросила его супруга. — Ты же ни в чем не виноват.

— Это как будто я уже умер и должен предстать перед Творцом, — ответил тот, отхлебнув большой глоток виски.

— Не торопись. Посмотри, как пройдет встреча, и молись Господу.

Но мысль показалась ему несуразной: молиться Тому, с чьим Сыном он собирается встретиться?

Полет длился немногим более часа. На бетонированной площадке перед ангаром их ожидала машина, в которой пассажиры отправились на президентское ранчо, к востоку от курортного местечка Аппер-Сандаски.

— Мне кажется, будто я сплю, — сказала Энн-Френсис, — Заставлять ждать Сына Божьего! За одно это нам приготовят особое местечко в аду!

Они прибыли в 19.50. Уэсли, нахмурившись, вошел в дом и был потрясен, увидев, что Человек из веба преспокойно сидит в гостиной на большом диване и потягивает что-то из стакана, глядя в телевизор. У ног гостя лежал Тандер, золотистый хозяйский Лабрадор, а Дик Деверс курил сигару.

Уэсли и его супруга остолбенели.

Человек из веба поднял глаза и улыбнулся. Потом поставил свой стакан, встал и, протянув руку, сделал несколько шагов навстречу президентской чете.

— Добрый вечер, Джон, добрый вечер, Энн-Френсис.

Они впились взглядом в его лицо, не в состоянии выдавить из себя ни слова. Он излучал одновременно доброжелательность и мудрость, любовь и братство, понимание и сочувствие. Как вообразить, чтобы этот человек был простым смертным? Приходилось признать очевидное. Перед ними и впрямь был Мессия. Христос. Однако одетый совершенно обычно. Джинсы, кеды, свитер…

— Вы, кажется, смущены? — сказал он мягко. — Однако вы сами хотели меня видеть.

— Lord Almighty! — прошептал Лонгпеппер, на которого все это тоже явно произвело впечатление.

Только заместитель министра Деверс, видимо успевший привыкнуть к присутствию этого человека, казалось, чувствовал себя совершенно непринужденно.

— Присаживайтесь, — сказал Человек из веба, который вел себя как хозяин дома. — Похоже, вам пришлось нелегко. Я посмотрел репортажи о своем пребывании в Нью-Йорке. Что меня удивляет больше всего, так это комментарии по поводу моего наряда! Неужели все ожидали, что я появлюсь в хламиде, шерстяном плаще и сандалиях? Человеческое существо ничуть не изменилось за все эти годы, — продолжил он. — То же отсутствие простоты, та же ребяческая склонность цепляться к пустякам и отворачиваться от главного.

— Налейте нам выпить, — хрипло попросил президент у дворецкого, словно пораженного столбняком.

Энн-Френсис Уэсли ни на миг не удавалось оторвать взгляд от гостя.

— Отсутствие простоты? — переспросила она.

— Вы наверняка задаетесь вопросом, кто я: тот, кого вы называете Сыном Божьим, или обманщик. А может, и посланец самого дьявола, верно? Ведь сказал же ваш супруг: «Это враг Соединенных Штатов, цель которого — посеять беспорядок в этой стране. Он одержим духом Зла». Но вам не хватает простоты. Ибо если бы вы были счастливы предстать перед Господом, то должны быть счастливы и в присутствии Сына Его. А окажись перед вами дьявол, вы бы это наверняка заметили и велели бы ему убираться, потому что у вас с ним не может быть никаких дел.

Дворецкий поставил «Джек Дэниелс» перед Уэсли, бокал белого вина перед Энн-Френсис и спросил Лонгпеппера, чего бы тот желал выпить.

— Большой бокал белого вина.

Дворецкий повернулся к гостю и посмотрел на его полупустой стакан.

Человек из веба покачал головой.

— Нет, благодарю. Мы выпьем вина за столом. Ведь мы поужинаем, правда?

Уэсли провел рукой по лицу и услышал свой утвердительный ответ. Вид смеющегося и пьющего Мессии потряс президента; все, в чем он был прежде уверен, пошатнулось. Он вытянул шею и воскликнул:

— Вы Мессия? Ради бога, ответьте мне, не то я умру от беспокойства!

Вечно один и тот же вопрос! Человек из веба вдруг стал серьезным:

— Да, я Иисус, распятый в Иерусалиме. Не Христос, не Мессия.

Президентская чета онемела. Лонгпеппер и Деверс замерли.

— Вы собираетесь потребовать доказательства, верно? — продолжал Человек из веба. — Ведь вы, маловеры, всегда требуете доказательств. Но когда они вам представлены, говорите, что это уловки нечистого. Хотите, чтобы я вызвал моих учеников, тех, кого вы зовете апостолами? Хотите, чтобы к вам явилась моя мать?