Сергей Карамов - Путешествие из Неопределенности в Неизвестность

– Молчать!.. Вы всё на свете знаете, а жизнь своего электората не знаете!.. Молчать!.. Как надеетесь тогда попасть в Думу?

Нищего быстро вывели из ресторана.

– Мы многого не знаем, – робко пробормотал Пыжников.

– Не знаем… – подтвердил Негожа.

Короткая пауза.

Бредовский вскинул голову и рассвирепел:

– Чего?!.. Чего не знаете?

– Что мы строим… какой у нас строй… – попытался ответить Негожа, но его снова перебил Бредовский:

– Что вы хотите узнать?

– Что мы строим… какой у нас сейчас строй? Не коммунизм, не капитализм, а что…

– Говорят, что постиндустриальное общество… – попытался ответить Напыжников, но Бредовский заорал:

– Молчать!.. Хватит тут нести всякий бред!.. Какое еще постиндустриальное общество?! Я ничего такого не говорил нигде!.. Бред какой!.. Нам идеология нужна! А ее нет!

Он помолчал, потом добавил, вновь почти чеканя свои короткие и хлесткие фразы, будто забивая гвозди в головы депутатов:

– Пока нет! Нет!.. Но будет!.. Скоро!.. Скоро будет!..

– А эти оппозиционеры утверждают, что их якобы не допускают к эфиру?

– Бред! – снова повторил свою любимую фразу Бредовский. – Какой бред!.. А что они сделали, чтобы о них в «Останках» говорить?!.. Что?.. Что хорошего или плохого?.. У столба на городской площади пусть выступают! У нас полная демократия, своя суверенная демократия именно для нас! Какое это затасканное слово «демократия»!

– Сувенирная демократия!! Абсурд!! – завопил мой Маэстро.

Бредовский недовольно оглянулся, рявкнув:

– Молчать!.. Кто здесь над нами потешается?

– Может, создать что-то вроде Гайд-парка, как в Англии? – предложил Негожа.

– Зачем?

– Чтобы им рты заткнуть, – ответил Негожа.

– Бред!.. Создавать условия для оппозиции?.. Свой Гайд-парк? У нас?!.. Зачем?.. Еще вопросы есть?

– Некоторые журналисты негодуют, якобы им не разрешают печатать что-то… Якобы у нас нет свободы слова! – то ли спросил, то ли утверждающе сказал Пыжников.

– Бред! – опять повторил негодующий Бредовский, наливая себе стакан водки и сразу залпом его выпивая. – Не устраивает кого один журнал, можно перейти в другой. Ведь полная демократия у нас!.. Не нравится – уходи, никого не держим. Хочешь уехать из страны – уезжай. Куда хочешь езжай, ведь полная демократия!

– Как вам ситуация с закрытой программой «Окно» на телевидении «Останки»? – спросил Любовольский.

– Ее никто не закрывал! Сами журналю… журналисты не дотягивают до уровня телеканала, на котором собираются работать. Они сами не соответствуют высоким требованиям канала, а потом еще пытаются роптать и возмущаться нашей демократией! – строгим голосом ответил Бредовский. – Как можно закрыть программу мне в условиях демократии? Ведь это очередной бред!.. Бред!.. Сами не могут работать, не подходит их программа каналу, рейтинг программы маленький, а потом еще возмущаются. И чего им надо всем о политике говорить, когда канал-то был развлекательный… Потом и акционеры могут возмутиться такими программами и самим всем телеканалом!

– А почему они могут возмутиться? Кто эти акционеры?

– Как кто? Акционеры телекомпании «Останки», которые есть во всем мире! – недовольным тоном ответил Бредовский. – И в Англии есть акционеры компании, там две старушки, еще на острове Зеленого Мыса есть пять семей, еще где-то там… Да, на Гавайских островах есть два господина… И иногда они спрашивают дирекацию компании: «А как у вас, ребята, дела? И как вертятся наши деньги? И чего у вас вместо развлечений программа о политике?»

– Реально ли какая-то старушка там будет звонить в Москву из Англии по поводу одной телепрограммы? – усомнился Негожа.

Бредовский бросил негодующий взгляд в сторону депутата, после чего ответил холодно:

– Много говорите!.. Не верите мне или кому повыше? Раз говорят, что только акционеры недовольны, то и верить нужно этому… Всё, эта тема закрыта!.. Еще вопросы есть?

– Тяжела работа политтехнолога, как я погляжу? – высказал свое мнение Любовольский.

Бредовский не ответил ему, недовольно только качнув головой.

– У политтехнолога адская работа, – молвил Пыжников.

Услышав эту мысль, Бредовский гордо вскинул голову, пристально глядя на Пыжникова и рассерженно говоря ему:

– Поясните свою мысль! Что вы имели в виду?

– Что я имел в виду? Адская у вас работа в прямом смысле этого слова… Политика сами знаете, что такое… Черный пиар еще…

– Бред! – рявкнул Бредовский. – Хватит болтать всякую ерунду! Всех вас высечь надо!

Тишина, как и ранее.

Насупленные депутаты.

– Еще вопросы есть? Может, хватит их задавать?

– Скажите, а что нового у министра по таблеткам? – спросил Напыжников.

– Что у него нового? – пожал плечами Бредовский. – Работает…

– Вы не поняли, – попытался пояснить свой вопрос Напыжников. – Цены на таблетки…

– Понятно, – перебил его Бредовский, – у министра по таблеткам с таблетками всё в порядке, но цены вновь на них возросли вследствие очередного спроса на нефть и газ за рубежом. Но это нашего министра не беспокоит. Его беспокоит грядущее повышение пенсий пенсионерам, зарплат бюджетникам на 10 процентов.

– Скажите, а министр по казне обеспокоен ростом цен на нашу нефть и газ за рубежом и в то же время нашей инфляцией у нас! – то ли спросил, то ли константировал Пыжников.

– А сколько нам жить еще на трубодоллары? – вдруг осмелел Напыжников, задавая этот вопрос Бредовскому.

Бредовский побагровел от злости, отвечая:

– Что за бред? И что за выражения я новые слышу?!.. Трубо… Бред!.. Еще вопросы есть?

Депутат Негожа вздохнул, потом осторожно спросил Бредовского:

– А вот министр по пропаганде настаивает на постройке помещения в одном из городов для всех желающих высказывать свои разные мнения…

– В чем вопрос? – перебил Бредовский.

– Вопрос вот в чем… Как утверждает министр по пропаганде, постройка такого дома поможет общению и обмену разными мнениями, там можно будет свободно высказываться… И как утверждает министр, это поможет людям ощутить нашу полную демократию!

– Бред! – усмехнулся Бредовский. – Я же ответил о предложении устроить у нас своего рода подобие Гайд-парка. Демократия демократией, но всё хорошо в меру! Хотят эти оппозиционеры болтать, пусть выходят на улицу и стоят у столба!

– Но тогда их милиция арестует, – заметил Негожа.

– Пускай арестовывает, – ответил Бредовский, – мне на это(нецензурщина)… Считаю данное предложение министра излишним и буду отстаивать свою позицию перед Евсеем Горынычем.

81-90 км

Я услышал чей-то приглушенный смех в зале ресторана. Но депутаты сидели тихо, потупив свои взоры. Бредовский наливал себе стакан водки.

Кто же смеется и над кем?

Через минуты три я заметил пожилого чиновника лет примерно шестидесяти пяти с резкими морщинами на скуластом и бледном лице, в темном дорогом костюме. Мне показалось, что я встречал его в спецвагоне с Евсеем Горынычем.

Чиновник шел медленно между столиками, ища кто-то и постоянно оглядываясь по сторонам. Как я понял, он искал депутатов. Из-за одышки чиновник часто останавливался при ходьбе: шаг вперед и далее отдых от ходьбы, потом еще шаг вперед и отдых.

Я понял причину смеха в ресторане: почти вся грудь вошедшего чиновника была усеяна разными медалями и орденами; помимо этого, у чиновника было не две руки, а три! Конечно, мне, побывавшему в спецвагоне для чиновников, удивляться наличию трех рук, не пристало. Но многие песетители ресторана показывали на три руки чиновника, которые всем, кроме меня, казались смешными и нелепыми. И я сам до сих пор считаю просто абсурдом человека с тремя руками или еще большим их количеством, как и подобие человека без головы, что тоже я видел ранее в спецвагоне.

Бредовский обернулся, увидел чиновника с тремя руками, после чего приветливо помахал ему рукой, приглашая сесть рядом с ним за столик.

– Приветствую вас, Леонид Иванович! – обратился он к чиновнику с тремя руками, придвигая ему стол.

Минут пять Леонид Иванович пытался усесться на стуле, охая и ерзая.

– Здравствуйте, дорогие товарищи депутаты! – поздоровался со всеми Леонид Иванович, наконец, сев рядом с Бредовским. – Я еле… еле дошел до вас…

– Как здоровье? – участливо спросил чиновника Бредовский.

Чиновник с тремя руками повздыхал, тяжело дыша, потом стал жаловаться.

– Плохо совсем… плохо мое здоровье!.. Да… у меня общая телесная недостаточноть… как мне сказали эти рвачи!

– Точнее, врачи?

– Нет, рвачи, они только деньги хотят получать, а лечить они не лечат! – проворчал Леонид Иванович. – Еще у меня помрачение мозга!

– Неужели есть такая болезнь? – удивился Пыжников.

– Есть, молодой человек, есть! – ответил недовольно ему Леонид Иванович, хотя Пыжникову было совсем не двадцать или тридцать лет, а уже под пятьдесят.