Лев Сокольников - Прогулки с бесом, или "Gott mit uns"!

— Понимаю, ты бесплотен, видеть тебя не могу. А как обстоит дело с голосом? Каким "синтезатором" делаешь?

— Прощё простого. Представь: ты проработал сорок шесть лет, и понятное дело, за это время общался со многими людьми. Голос каждого из вас неповторим, как и отпечатки пальцев. Но отпечатки пальцев коллег по работе ты к настоящему времени накрепко забыл, а вот голос каждого из них помнишь. Так?

— Так, согласен.

— В мозгу хранится память о голосах, есть такой у вас участок мозга.

— "Библиотека звуков?"

— Почти. Приятных звуков и не совсем таковых. Представь, что в "хранилище" влез я, выбрал голос одного из твоих друзей и, работая этим голосом, "гну свою линию" и "вешаю лапшу".

— Может, всё и так, но если я знаю человека, голосом которого ты пытаешься сбить меня с "пути истинного"? Что тогда? Всё, что ты сегодня пытаешься подсунуть "на исполнение" голосом того человека, он и в страшных снах своих не видел! Если ты голосом коллеги по работе вздумаешь излагать "теорию относительности", то я не поверю: коллега никогда ничего не слышал о "теории относительности".

— Правильно! Поэтому я не взял для общения голос твоего отца, и ни какой иной знакомый тебе, но абсолютно новый!

— Бес, для тебя что-нибудь святое есть? Какая радость в топтании копытами "по нашему великому прошлому"?

— Первое и главное: у меня нет копыт, а у вас — "великого прошлого". Прошлое у вас есть, факт, но от "великого" оно стоит далеко.

— Но что-то святое и для тебя должно быть?

— Но не в вашем мире. О "святом" заикнулся, осталось "духовность" помянуть и о ней повякать. Нынешняя, любимая до щекотания в ноздрях "возвышенная" тема разговоров — "духовность". Слово изобретено, а объяснение отсутствует.

— Правильно сказать так: "сколько народу — столько и толкований о "духовном"… "Дух", что-то невидимое, а о невидимом говорить легко: никто не оспорит:

— Не ври, я видел! — о "духовности" сегодня в туалетах не говорят, а так — везде…

— О "духовности" говорят все, кто способен запомнить слово. Верно, "духовность" субстанция зыбкая, неуловимая, невидимая… Короче: "дух" — он и есть "дух", не всякому дано его видеть.

— Но поговорить-то о "духовности" могу!

— Подразумевать сколько влезет, но говорить о духе — нельзя! Как были вы язычниками — так ими и остаётесь. Какая вам нужда в духовности? Ни вам ли тысячу лет назад посторонние сказали "Не сотвори себе кумира"? — выслушали, согласились и наладили производство "кумиров. Было, делали?

— Делали, делаем, и впредь будем делать в избытке! Без "кумиров" шага ступить не можем! Но надоело с кумирами общаться, "духовности" нам захотелось! А то, что "духовность" ныне измызгана, как старая шлюха — "кто виноват"? И не уходи от вопроса: в вашем мире что-то "святое" есть?

— Придёшь ТУДА — проведу в "хранилище святого" без очереди. Не в составе "экскурсионной" группы, а на правах "хорошего знакомого" покажу "святое". И кусочек "духовности" отщипну для тебя больше, чем для остальных: двенадцать лет сидения в твоём сознании как-то следует отметить. Будешь первым в очереди на приобретении "духовности". И "о святом" не забываете блудить словами, но такое с вами случается не часто, а "под настроение".

На сегодня из "святого" товара ничего не осталось, "торги" продолжаются. Не странно ли? — прав, как не согласиться, но всё едино бес — скотина!

Плохо, плохо, что некому пожаловаться на беса!

Когда, где и как закончится последняя "прогулка", из которой только я не вернусь — об этом знает бес, но не хочет посвящать ни единым словом, и ни намёком. Что это будет за прогулка, из которой не вернусь?

Нужно сказать, что места, кои мы посетили, запомнил основательно и с деталями, но что все они "приятные и доставляют удовольствие" — так сказать не могу. Не бывали мы в "садах Эдема", но если там окажусь, то твёрдо знаю: назад в наш, видимый мир, более не вернусь. "Тему" последней "командировки" не знаю.

— Бес, ты интернационалист? В телах граждан какой нации побывал за последние сто лет?

— Что в этом?

— Как "что"!? Вечное сравнение себя с другими народами. Ревность. Как же! Постоянно, часто сами не сознавая, сравниваем себя с другими.

— И, как правило, всегда в таких сравнениях бываете лучшими?

— Ясное дело! Представляешь, как будет приятно услышать, что лучшего "жилища" и более приятного собеседника, чем я, у тебя никогда не было? Так ли это? Верно ли, что "немец — глупее русского, а еврей — мудрее всех"? — ответа на явно шовинистский вопрос не получил.

Бес знает моё будущее, но ни единым словом о нём не обмолвился. Жалеет? Или не знает? Сильно подозреваю, что последняя "прогулка" будет спровоцирована любимым ОРТ, а поскольку она только намечается, то её содержание полностью относится к категории "предсказаний". Главным "проспектом" в прогулках будет далёкая война. Это решил бес, а идти против его желания не могу.

— Иди куда хочешь! Кто держит? Только ничего интересного, кроме войны, у тебя в жизни и не было! Что есть такого из послевоенных лет, отчего хотя бы у единого из вас челюсть отвисла?

О прошлой войне сказано всё и давно, и то, что мы хотим добавить — интереса для "широкой общественности не представляет".

Не воевал, война меня чуть-чуть зацепила, краем. Присутствовал на её "окраине" и что-то говорить о ней — нет оснований. На начало бойни с названием "великая отечественная" мне было всего неполных шесть лет. К настоящему времени сложилось "субъективное" представление о прошлой войне:

а) называть войну "основная", и "главная" может тот, кто в ней принимал участие. Делал, творил её. Погибал. Получал увечья. Становился Героем. Или умирал молча, без "проявления героизма",

б) война тыловая, не приближавшаяся к пункту "а" ближе, чем на три сотни километров: штабы, лазареты, снабжение провиантом, обувью и одеждой. И вооружением.

в) Глубокий тыл, жизнь в котором была не лучше, чем на передовой и хуже, чем на оккупированной территории,

г) война для тех, кто не отступал, не наступал, оставался на месте, и по которому "четырежды прошёлся каток войны". Оккупированные, то есть.

— Откуда такая "бухгалтерия" о "четырежды прошедшем "катке войны" по оккупированным? Откуда "четыре"?

— Считай: "Красная армия" отступала, и, "руководствуясь указаниями "вождя": "на оставляемой территории выжигать землю" выполняла приказ?

— Было.

— Те, кто гнали "красную армию", дожигали то, что не успела сжечь красная армия?

— Было.

— Сумма?

— Два.

— Когда течение событий поменялось до "наоборот" — всё повторилось. Так?

— Так.

— Итог?

— Верно, четыре. С такой "арифметикой" можно согласиться — какими словами выразить восторг, когда владелец малых познаний, пусть и редко, берёт верх над сущностью с пятью высшими образованиями, полученными в "пристыженных" учебных заведениях Европы! Что может быть слаще?

— Не смущайся малыми познаниями о войне, я видел много военных "картинок" и в подробностях. Присутствовал во многих сражениях. Если станешь ошибаться при рассказах о баталиях — поправлю.

А вообще-то все ваши войны похожи одна на другую, у всех одна цель: убить как можно больше "чужих" и потерять, как можно меньше — "своих". Следует признать: вторая половина с названием "как можно меньше потерять своих" часто не соблюдалась. Ваши войны всегда были на особицу: "одна на всех". Начинал войну один, "главный", но почему-то потом предлагал "навалиться на войну всем миром". Так условились о войнах говорить, но в действительности войны касаются лично каждого и по отдельности. В прошлую войну с "аппаратов тяжелее воздуха" бомбы кидали на головы всех обитателей города, но погибали лишь некоторые. Остальные — уцелели. Твой голод в войну был сильнее, чем голод сестёр. Не так ли? — разглагольствовала скотина в моём сознании.

Прошлую "Большую войну", так её называю, хочется разделить на две неравные части: большая и убедительная — это та, что я видел сам, и другая, меньшая, о которой рассказали другие и позже.

— Прошлую войну можно назвать ещё и "манящей".

— Почему так?

— Ну, как же! Она вам и доныне покоя не даёт… "манит". Вы ею до сего дня в нос прошлым врагам тычете:

— Мы победили! — у меня, рядового беса, складывается мнение, будто вы и сами в победу не верите… Кому-то постоянно доказываете прошлую победу…

Большому воинскому начальнику на начало прошлой драки было за сорок, и все тогдашние события он воспринимал так, как приказывали "сверху".

"Собственное мнение" на время войны было только у "вождя советского народа". Помимо "враг напал"! никаких иных соображений тогда не было, всякие другие соображения были вредными и опасными для авторов мыслей.

Что думали на самом деле бывшие большие воинские начальники — об этом знали только их бесы. Большие воинские начальники глубинных мыслей своих ни бесам, ни друзьям, ни жёнам не доверяли.