У смерти два лица - Фрик Кит

— Нет, она здешняя. Из Херрон-Миллс, — уточняю я.

— Слушай, ты опять за свое? — спрашивает Кейли. — Я же говорила тебе — я никогда там не бывала. И даже не пытайся меня подкалывать. Думаю, уж я это запомнила бы.

— Ага, знаю. Просто подумала… Эта Зоуи очень похожа на меня. Ничего такого не припоминаешь?

— Девушка, очень похожая на тебя? Нет, точно не помню.

— Ладно, проехали, — вздыхаю я.

Мой мозг все лето, несомненно, чудит. То, что я сказала Кейдену, было не таким уж и враньем — эта работа действительно затягивает. За исключением «каникул» на четвертое июля, которые трудно назвать отдыхом, у меня не было ни одного выходного дня с самого приезда. В конце недели у меня выходных нет. Пейсли чудесна, а Беллами — прекрасные работодатели, но забота о восьмилетке просто выматывает, а от непрерывной вереницы рабочих дней с избытком солнца и изобилием неразгаданных тайн голова идет кругом.

Я заканчиваю разговор с Кейли, удовлетворившись тем, что между нами снова нормальные отношения, и перед встречей с Кейденом переодеваюсь из платья, надетого к ужину (одного из новых, с карманами) в обычную одежду.

У меня еще есть несколько минут, и я отправляюсь на кухню большого дома, чтобы поискать что-нибудь похрустеть под кино. Я наполняю посудину попкорном с розмарином и оливковым маслом из огромного мешка, когда звонит стационарный телефон Беллами. Номер начинается на 212 — кто-то звонит с Манхэттена. Наверное, Том. Я слышу, что Эмилия наверху с Пейсли, поэтому беру трубку.

— Дом Беллами.

— А можно Тома? — спрашивает мужской голос.

Судя по всему, что-то срочное.

— На неделе он в городе, — отвечаю я. — У вас есть его мобильный?

На другом конце возникает пауза.

— Это Эмилия?

— Нет, это Анна. Няня.

Снова пауза.

— Вы уверены, что его нет дома? Потому что он сегодня ушел из офиса пораньше.

— Э… Я… Я не знаю. То есть нет, его нет.

На том конце провода кладут трубку.

Эти проблемы меня совершенно точно не касаются, и я плотно закрываю крышку посудины.

Оказавшись по ту сторону деревьев, разделяющих два участка, я оказываюсь совершенно неготовой увидеть перед собой руины конюшни. Я, конечно, не ожидала, что на ее месте уже успели построить новую, но все вокруг выглядит почти нетронутым с той ночи, когда случился пожар. Земля усеяна пеплом и головешками, а трава вокруг выгорела. Остальная лужайка по-прежнему аккуратно подстрижена, но зияющая черная рана во дворе дома притягивает взгляд.

— На следующей неделе должен приехать подрядчик, — говорит Кейден. — Надеюсь. Ты, наверное, уже не удивишься, но мама усложняет дело. Ей очень хочется, чтобы лошади вернулись, но мысль о том, что придется впустить в поместье множество посторонних, дается ей нелегко. Придется долго ее уговаривать.

— Да уж…

Я поднимаю голову, и вот она — Мередит Толбот. Ее фигура темнеет в окне наверху. Она явно не слишком рада видеть меня во дворе со своим сыном. Я поднимаю руку и примирительно машу ей.

— Я ей очень не нравлюсь, — говорю я Кейдену.

— Ей вообще не нравятся новые люди, вот и все То, что ты похожа на Зоуи, только усложняет дело, но, если тебе от этого легче, ты бы ей не понравилась в любом случае.

— Спасибо… пожалуй, — мы оба смеемся. Кейден запрокидывает голову и посылает матери воздушный поцелуй. Та в ответ слабо улыбается и отходит от окна в глубь дома.

— Я хотела тебя кое о чем спросить, — говорю я, когда мы идем через лужайку к задней террасе. — Это касается одного места, которое я на днях вспомнила.

— Это место в Херрон-Миллс? — спрашивает Кейден.

— Не знаю. Это я и пытаюсь выяснить.

— Ладно, валяй.

Мы садимся за столик на террасе, и я описываю ему застекленный бассейн с ползучими лианами и тяжелым парниковым воздухом. Джек толкает лапами заднюю дверь, подходит и плюхается у ног Кейдена, возбужденно виляя хвостом. Я выпускаю Зоуи и Кейли из своего описания, сосредоточившись только на обстановке. По мере того, как я рассказываю, Кейден начинает хмуриться.

Когда я заканчиваю рассказ, он молчит как пень.

— Это… тебе о чем-нибудь напоминает?

— Откуда это воспоминание? — резко спрашивает Кейден.

— Не знаю, — признаюсь я. — Это звучит странно, но оно пришло ко мне словно ниоткуда, когда я гуляла по городу. Поэтому я даже не знаю, реально ли оно.

Но, еще не договорив, я понимаю, что оно реально. Что застекленный бассейн очень даже реален. Я вижу это по неподвижному взгляду Кейдена, устремленному на меня.

— Бассейн, который ты описываешь, принадлежит семье Спанос, — наконец произносит он, и мое сердце замирает. — Джордж — ландшафтный архитектор; бассейн построен по его собственному проекту. Это, конечно, не единственный застекленный бассейн в мире, но это единственный в этих местах бассейн с терракотовой плиткой, водопадом и тропическими джунглями.

Он наклоняется вперед на стуле, упершись локтями в колени:

— Когда ты была там, Анна?

В голове полный кавардак. Конечно же, это ее дом. Не нужно было ничего говорить Кейдену. Но в глубине души я ожидала, что он скажет, что никогда не видел такого бассейна. Что мой мозг все это выдумал.

— Не знаю, — бормочу я. — Я никогда не бывала в доме Зоуи.

— То есть хочешь сказать, что идеально точное описание их бассейна просто… пришло тебе в голову? Вплоть до плитки и цветов?

— Может быть, я где-то видела фотографию? — предполагаю я.

За последний месяц я перелопатила весь «Гугл» в поисках любой информации о Зоуи. Воспоминание может быть вовсе и не воспоминанием. Я перегрелась на солнце и не спала больше двадцати часов. Возможно, то, что я видела, лишь результат усталости и информации, найденной в сети. Я убеждаю себя, что это возможно. Вслух же говорю:

— Миссис Спанос ведь редактор в журнале, верно? Они никогда не устраивали фотосессию в своем доме?

— Откуда ты знаешь, чем занимается Джоан? — голос Кейдена просто пропитан подозрительностью.

На этот вопрос я знаю ответ.

— Это было в подкасте Мартины. Местный краевед сказал, что она работает в журнале путешествий. Если они делали такую статью, я могла видеть ее в сети.

— Возможно…

— Когда я проходила собеседование, я искала информацию о Херрон-Миллс, — увиливаю я. — Я целую кучу блогов и статей прочитала.

Кейден откидывается на спинку стула.

— Возможно, — говорит он. — Там могло быть описание. Описания домов в Хемптонсе постоянно выкладывают в сеть.

— Клянусь, я никогда там не бывала, — я иду на попятную. — Не надо было называть это воспоминанием. Я никогда не встречала никого из Спа-носов, кроме Астер. Да и с ней столкнулась всего раз возле кафе Дженкинсов.

— Это очень странно, Анна. Ты описала ощущения. Ты описала, как там пахнет. И попала в точку.

— У меня слишком живое воображение. Когда я была маленькой, мама говорила, что я вырасту или писателем, или изобретателем. Она не так уж и ошиблась… Наверное, поэтому я постоянно рисую. Обычно я направляю все воображение в рисунки. Там ему, наверное, и место — на бумаге, — болтаю я, и Кейден смотрит на меня так, словно не знает, что думать о моем рассказе, что думать обо мне.

— Хм… — наконец произносит он. — Все это очень и очень странно, — он резко встает из-за стола. — Так что, будем кино смотреть?

Когда я пускаюсь в обратный путь в Кловелли-коттедж в половине одиннадцатого, меня ждет сообщение от Мартины:

• Просматриваю в сети список студентов Йеля. Это засада. (((

Я пытаюсь одновременно освещать дорогу фонариком одной рукой и отвечать на сообщение по телефону — другой.

Так медленнее идти, но меня радует возможность отвлечься после невероятно неловкого вечера с Кейденом. Мы почти не разговаривали весь фильм — какой-то второсортный ужастик из восьмидесятых. И как только он закончился, я ушла домой.

• В каком смысле «засада»?

Мелькают три точки — Мартина печатает ответ.