Щепа и судьба (СИ) - Софронов Вячеслав

ПОСЛЕСЛОВИЕ

На этом хотелось бы закончить свое краткое автобиографическое повествование, в котором попытался передать лишь некоторые, на мой взгляд, самые яркие эпизоды своей жизни. Уже в возрасте начинаешь чувствовать свою незначительность во всем происходящем вокруг тебя, сознаешь, насколько малы и ограничены наши силы, и волей-неволей приходит пора подводить итоги.

И наверняка перед каждым встает вопрос: а мог бы сделать большее? А если мог, то что помешало? И вот тут понимаешь, насколько порой были противоречивы твои поступки, сколько сил потрачено впустую, зазря, без видимого результата.

А если и попытаешься проанализировать все прожитое, то с удивлением откроется тебе, как часто ты был отброшен на обочину жизни какой-то неведомой сторонней силой. Вот тогда и ощущает себя щепкой, отскочившей от древа жизни под ударами чьего-то могучего топора. И твоя судьба складывается совсем не так, как ты задумал и спланировал, а зачастую она складывалась согласно воле обстоятельств, созданных стоящими у власти людьми. Или собственной верой в глупые идеалы, что вбивали в нас с детских лет.

Не побоюсь признать, что практически все наше послевоенное поколение жило и действовало по подсказке сверху и редко задумывалось, насколько те подсказки верны и правильны.

А те, кто пробовали жить своим умом, искали свои путь, в результате натыкались на такие преграды, что через какое-то время утрачивали веру в собственные силы, которые даны тебе природой, Творцом.

Потому все написанное мной направлено на то, чтоб мы лишний раз задумались: а все ли ты сделал, чтоб что-то изменить вокруг, сделать кого-то более счастливым и ощутить себя именно человеком независимым от тех властных забот и указаний, что непрестанно вмешивались в твою судьбу, кто непонятно, по какому праву управляет миллионами жизней, не замечая за высокими идеалами бед и страданий каждого.

Кто-то скажет, что именно так устроена наша жизнь и нам лишь следует подчиниться ее неумолимым законам. Отвечу… Пока мы так считаем, не пытаясь что-то изменить, мы будем оставаться той самой щепой — разрозненной, разобщенной, покорными воле тех, кто вообразил себя главным лесорубом, не обращающим внимания на такую мелочь, как человеческая жизнь. А она у нас у всех одна, и хотим мы того или нет, другой, увы, не будет…

ТВОРЯЩИЙ. СВОБОДА ВЫБОРА

(Creator. Libertas arbitrii)

Вначале было слово…

У Господа.

У сочинителя все начинается с образа, Слово для него — инструмент…

В литературном мире нет смерти… и мертвецы

так же вмешиваются в дела наши и действуют вместе с нами, как живые.

ЗАБЛУЖДЕНИЯ ЗАБЛУДШИХ

Одного мудреца спросили:

— Скажи, ты вольный человек?

— Несомненно, — ответил тот, — ведь на мне нет рабского ошейника.

— Значит, ты волен в своих поступках?

— А вот и нет, — отвечал он, чуть подумав.

— Но как же так, если ты волен, то должен быть волен во всем.

— Я волен, но не свободен.

— Так разве вольный человек не может быть свободным?

— Это величайшее заблуждение глупцов и невежд. Воля дается нам свыше при появлении на свет, а свободу ты должен завоевать. Ты волен жить, но чтоб стать свободным, следует хотя бы умереть. А смерть нужно еще заслужить и быть достойным этой великой милости.

— Но ведь ты можешь умереть в любой момент!

— Я хотел бы, но не могу, поскольку на то нет воли Божьей… — неторопливо пояснил он, после чего пошел дальше, оставляя на пыльной дороге следы своих босых ног, которые тут же сдувал ветер, словно боялся, что кто-то пойдет вслед за ним и помешает ему исполнить то, что он задумал.

Так и все мы идем по чьим-то следам, считая, будто сами выбрали этот путь, поскольку свободны в своем выборе.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. СОЧИНИТЕЛЬСКАЯ

Введение в образ

…На заре собственного тридцатилетия я решил круто поменять свою размеренную жизнь служащего одного из многочисленных госучреждений.

И… недолго думая, написал заявление о своей полной отставке от почти без малого десяток лет занимаемой должности.

Меня чуть поуговаривали…

Скорее для вида и очистки совести, чем от души…

Хотя, допускаю, — просто из обычного человеческого сострадания. Резонно полагая, что перспективы найти что-то приличествующее моему тогдашнему положению и вполне достойному по тем временам жалованью равны нулю.

А точнее — нулю с двумя минусами!

Хотя великолепно знаю, нуля даже с одним минусом в природе не существует.

Нуля вообще нет по определению.

На то он и ноль.

Вот точно так же не стало и меня для моих бывших сослуживцев…

И не только для них, но и для меня самого. Прежнего.

Поскольку, став свободным от своих былых обязанностей, я тут же превратился в раба, зависящего от множества обстоятельств.

И… принятых общественных условностей.

Став независимым от ежедневных обязанностей ходить на службу, я стал зависим от своих потребностей.

Одно из них и немаловажное — кормить себя.

Одевать по сезону.

Иногда лечить.

Иначе говоря, как-то поддерживать себя на плаву.

Но спасательный круг на этот случай вместе с трудовой книжкой мне почему-то не вручили. Может, просто забыли? А может, на мне они и закончились?

И что оставалось?

Ждать проплывающую мимо соломинку?

И хвататься за нее обеими руками.

Иначе река времени быстро и безвозвратно поглотит любого, не имеющего средств для собственного спасения.

Хотя у меня, как у всякого запасливо-порядочного человека, на этот счет имелся спасательный жилет — диплом об окончании провинциального вуза!

Но он к тому времени изрядно подмок и пришел в полную негодность.

Как, добавлю, и моя репутация от совершаемых мной раз за разом неблаговидных поступков.

А потому вряд ли кто мог мне чем-то помочь.

Разве что нагнать уныние на бдительного кадровика.

Потому нужно было плыть, грести самому.

Хоть вдоль, хоть поперек течения;

Работая всеми членами своего плохо тренированного тела.

Каждое мгновение.

Минуту.

Ежечасно и ежесуточно.

Бултыхаясь и изворачиваясь.

Чтоб не быть поглощенным несущим тебя потоком неумолимого времени.

…А что я вообще мог?

Немногое.

Выбор в таких случаях невелик: труд физический.

Или… с элементами использования собственного довольно среднего интеллекта.

При соответствующей оплате довольно среднего уровня.

Но вот тут-то диплом, даже очень подмокший, но с несмываемой гербовой печатью нашего пролетарского-колхозного государства, из поплавка превращался в грузило, не позволяющее всплыть в трудовой среде человеку с высшим образованием.

Даже сторожем.

Или слесарем ЖЭКа.

Людей с дипломом туда не брали!

Почему?

Догадайтесь сами.

Значит, была на то причина.

Какая?

Ответить решительно затрудняюсь.

Поскольку ответ на этот вопрос унесли с собой почившие в бозе ответственные лица партаппарата.

И тогда меня осенило!

Если начинать исчислять заново свою трудовую биографию, то с чистого листа.

Девственно чистого!

Без единого отпечатка!

Не подчищенного!

Не перелицованного из угрюмого прошлого.

И чтоб я на том месте был первый.

И сам по себе.

И без начальства.

Без трудового коллектива и членства в профсоюзе любого пошиба.

Без восьмерок в ведомости за регулярное посещение своего рабочего места.