Джин П. Сэссон - Мольба Мариам

— Пожалуйста.

— Ну ладно, — согласилась я, решив, что посещение ресторана избавит меня от необходимости готовить себе ужин. К тому же наверняка у Халида были свои причины на то, чтобы познакомить меня со своей подружкой. Он был очень симпатичным человеком. Возможно, он хотел узнать мое беспристрастное мнение о ней.

Мы прождали ее полчаса, но она так и не появилась.

— Ее величество опаздывает, — наконец заметила я. — А я умираю с голоду.

— Подожди! — Халид встал и направился к выходу.

Я решила, что он пошел звонить своей подруге.

Он вернулся через несколько минут с огромной красной розой на длинном стебле.

— Мариам, ты и есть та самая потрясающая женщина, о встрече с которой я мечтал всю свою жизнь, — широко улыбаясь, проговорил он.

Я заморгала от изумления, чувствуя, что ситуация становится все более странной.

— Халид, что у вас там происходит в Саудовской Аравии? Сначала твой друг сделал мне предложение на первом же свидании, теперь ты говоришь, что мечтал обо мне всю жизнь. Это так принято у вас? То есть друзья влюбляются в одну и ту же девушку и оба делают ей предложение? — рассмеялась я. — Наверное, это национальный обычай, о котором я просто еще не слышала.

— Мариам, я за своего друга не отвечаю, — рассмеялся Халид. — Он вернулся в Саудовскую Аравию и только вчера сообщил мне, что, как оказалось, привезти туда жену из другой страны очень сложно. Думаю, он потерпел поражение. Но я-то здесь. И я не собираюсь отсюда уезжать. Я не хочу с тобой расставаться.

Сначала я не отнеслась к этому серьезно. Однако он продолжал ежедневно звонить мне, и вскоре я поймала себя на том, что жду его звонка. И очень быстро наши встречи переросли в настоящие свидания. Мы стали близки.

Однажды он спросил меня:

— Мариам, почему у тебя такие грустные глаза?

Я и вправду стала гораздо чаще погружаться в задумчивость после похищения сына. Тогда же я поняла, что люди очень редко говорят о том, что для них действительно важно. Воспоминания о моем похищенном сыне хранились в глубине моей души. И я никому не рассказывала о своей тайне.

Но Халид был таким нежным и заботливым, что мне ничего не оставалось, как отвести глаза в сторону.

— Когда-нибудь я расскажу тебе, Халид, но не сейчас.

В ту ночь я особенно долго думала о Халиде. Он оказался самым уравновешенным из всех известных мне мужчин. Я никогда не слышала, чтобы он повышал голос. Он никогда не критиковал меня. Мы никогда не спорили. А если наши мнения расходились, то мы спокойно обсуждали тот или иной вопрос. Халид относился ко мне с уважением. А это было то, чего редко удостаивались афганские женщины.

Халид был полной противоположностью Каиса.

И именно поэтому я влюбилась в него.

Когда я сказала сестре, что влюбилась в мужчину из Саудовской Аравии, она встала на дыбы:

— Из Саудовской Аравии? О боже, Мариам!

— Да. Из Саудовской Аравии. И он самый прекрасный человек, которого мне только доводилось встречать.

— Ты представляешь себе, как живут женщины в Саудовской Аравии?

— Скажи, Надия, неужто может быть хуже, чем жизнь афганки?

— Хуже, — заявила Надия. — Ты знаешь, как там относятся к женщинам?

— Лучше, чем в Афганистане. Послушай, этот человек любит меня и относится ко мне с уважением. Лучше него я никого не знаю. Ни один афганец не сможет с ним сравниться.

— Папа знает? — изучающе глядя на меня, осведомилась Надия.

— Нет. И ты ему ничего не говори. Ты уже однажды разрушила мою жизнь, Надия, и я не позволю тебе сделать это снова.

На самом деле я просто боялась сказать об этом папе. После исчезновения Дюрана папина жизнь лишилась какой бы то ни было радости. Поэтому вряд ли его обрадовало бы, если бы он узнал, что я встречаюсь с другим мужчиной, особенно выходцем из Саудовской Аравии, так как афганцы считали, что все остальные мусульмане находятся на более низкой ступени по сравнению с ними самими. Даже шейх Саудовской Аравии был бы сочтен недостойной партией для пуштунки.

Во избежание разногласий я начала пользоваться именем своей подруги для встреч с Халидом.

И вот однажды вечером я все ему рассказала. Не стараясь вызвать его сочувствия, я поведала ему о жестокости своего первого мужа и всех его издевательствах. И в довершение сообщила о похищении Дюрана. Болезненные воспоминания вновь возродили все мои опасения за его жизнь, поскольку в Афганистане по-прежнему бушевал огонь. Так что, не успев закончить свой рассказ, я уже рыдала в объятиях Халида.

Халид нежно вытирал мне слезы.

— Никогда не отчаивайся, Мариам. Твой сын обязательно к тебе вернется.

А затем он снова попросил меня стать его женой.

Впервые за много лет я ощутила прилив счастья.

— Да. Да, Халид, я согласна.

ГЛАВА 19

С папой возникли осложнения. Я слишком нервничала, чтобы поговорить с ним с глазу на глаз, а потому написала проникновенное письмо и оставила на его подушке.

Папа, я влюбилась в замечательного человека. Он добрый, нежный и совсем не похож на Каиса. Халид родом из Саудовской Аравии. И я прошу тебя позволить мне выйти за него замуж. Пожалуйста, дай свое согласие. Но даже если ты откажешь, я все равно это сделаю. Прошу, сообщи мне, что благословишь мой брак. Твоя любящая дочь, Мариам.

Я надеялась, что папа с улыбкой согласится, но он и вовсе не ответил на мое послание. И лишь по прошествии месяца я набралась мужества, чтобы вернуться к обсуждению этого вопроса. В тот день папа попросил, чтобы я отвезла его в аэропорт. Он на три месяца уезжал во Францию погостить у дяди Хакима и других родственников. Целуя меня на прощанье, он вручил мне толстый конверт.

— Внимательно прочитай это письмо, Мариам, — с торжественным видом сказал он. — И надеюсь, что ты со мной согласишься.

Он улетел без свойственных ему длительных и нежных прощаний. Я ощутила приступ безнадежности и запихала конверт в сумочку, чтобы прочесть письмо позднее дома.

Если ты выйдешь замуж за этого Халида, дочь, ты больше никогда меня не увидишь. Он родом из Саудовской Аравии, из самого консервативного общества в мире. Тебе не удастся там выжить. Мужчинам в Саудовской Аравии предоставляется полное право владения их детьми. Если ты выйдешь замуж за этого человека и родишь ему детей, ему даже не понадобится похищать их. Они будут по закону принадлежать ему.

Он находится в Соединенных Штатах лишь для того, чтобы завершить свое образование, а затем вернется в Саудовскую Аравию и бросит тебя. Ты же останешься с разбитым сердцем.

Неужто ты ничему так и не научилась, Мариам?

И не забывай, что, если ты хочешь еще когда-нибудь увидеть Дюрана, ты не имеешь права выходить замуж. Ты должна терпеливо ждать, когда тебе вернут сына. Я стараюсь найти способ вернуть Дюрана, но, если ты заключишь брак, никто в Афганистане не станет нам помогать.

И самое главное, Мариам, не забывай, что ты принадлежишь племени пуштунов. Твой долг выйти замуж за пуштуна. Пожалуйста, не предавай забвению историю своей семьи. Моя мать мужественно сносила строгость моего брата и осталась вдовой. Она жила ради своих детей. И если ты не найдешь себе в мужья другого пуштуна, ты обязана поступить так же.

Я от отчаяния разрыдалась. Как папа мог забыть о том, как сам боролся с устаревшими традициями нашей культуры и женился на женщине из другого племени? Как он мог с такой легкостью вернуться обратно в Средневековье? Трудно себе представить более опасного и низкого человека, чем тот пуштун, которого он сам выбрал для меня.

В действительности моя неприязнь к отцу и сестре начала накапливаться с того самого дня, как у меня похитили Дюрана. Я понимала, что именно мои родные позволили Каису отнять у меня сына. Без папиной и сестриной помощи Каису никогда бы не удалось этого сделать, и мой сын был бы по-прежнему со мной. Мой гнев вспыхнул заново, и я решила, что больше никому не позволю принимать за себя решения, даже своему отцу.

Я вышла на кухню, взяла ножницы и искромсала папино письмо на множество кусочков. А потом позвонила Надие, которая временно жила в Мэриленде. Я была в такой ярости, что тут же начала кричать на нее:

— Я выйду замуж за Халида, нравится вам это с папой или нет! Мне наплевать!

Надия была настолько потрясена, что я, будучи послушной дочерью, так себя веду, что не произнесла ни слова.

Мы с Халидом поженились, пока папа был во Франции, и уехали на медовый месяц в Лас-Вегас. Впервые за все время пребывания в Америке я получила возможность развлечься. Наконец я обрела любовь.

Однако через три месяца мужество начало покидать меня. После папиного возвращения я не могла собраться с силами и признаться ему в том, что вышла замуж. Вместо этого я сказала: