Юрон Шевченко - Бермуды

Прихватив с собой фотоаппарат и шесть банок пива, они медленно подошли к машине. Картина, представшая перед ними, повергла их в уныние. «Сааб», простоявший одиннадцать дней под липой, до неузнаваемости обгадили голуби и вороны. И их белый помет контрастно смотрелся на синем металлике, бугрился на капоте, стеклах, крыше. Друзья молча рассматривали тюнинг пернатых, молчание нарушил Юхансен:

– Скоро осень, на этом дереве перед перелетом в теплые края ночевали птеранодоны.

– Я на обосранной машине никуда не поеду, – открывая пиво, мрачно произнес Петерсен. – И вообще, какого туда ехать, скоро юбилей Полтавской битвы, поедем со всеми на автобусе. Говорят, и наш приедет в Полтаву.

После паузы Свенсен попросил достать из багажника ноутбук.

– Раз нельзя бухать, буду систематизировать бермудский материал, – объяснил славист. Петерсен брезгливо открыл крышку багажника, у него от удивления вытянулось лицо.

– Посмотрите.

Юхансен и Свенсен подошли и глянули внутрь. Их взору предстал бледный гриб возле задней панели.

– Как он здесь вырос?

Свенсен забрал сумку с ноутбуком.

Петерсен, хлопнув крышкой багажника, вытер руки об джинсы, плюнув на асфальт:

– Машина пропала. Построю микрорайон, куплю новую.

Юхансен предложил выкупить тачку у Трохима, ей всего 36 лет.

– Соглашайся, Петерсен, «копейка» гораздо прогрессивней Форда-Т. – Друзья, развеселившись, смаковали будущую покупку Петерсена. Радиостанция, висевшая у Свенсена на поясе голосом Арнольда объявила, о том, что «пеликан» вызывает «колибри» и просит «колибри» зайти в 446-й. Свенсен помчался на зов бермудских начальников.

– Свенсен, дорогой, только что звонили из Стокгольма. Советники Карла хотят, чтобы мы завтра были в Швеции. Визы открыты, билеты на самолет забронированы, VIP – апартаменты зарезервированы. Король хочет выгулять нас по полной программе и попросить реструктуризацию долга. Командировка на неделю, тебе на сборы пятнадцать минут. Выезжаем в Киев. Вначале посещаем ваше посольство, потом оденем тебя в каком-нибудь бутике, потом ресторан с морепродуктами и легкими винами. Утром – чартер до Стокгольма. До среды – знакомство со Швецией, в среду – переговоры, банкет с Его величеством, короче, сам понимаешь, ты ключевая фигура всей этой пляски.

В полумраке заскрипело антикварное кресло – это поднялся Опанас. Он по-отечески взял Свенсена за плечи и подвел к огромному зеркалу, в темной от времени резной раме.

– Не обижайся, Свенсен, но приодеться придется. Карл Густав нас может не понять. Ты же умный, сам понимаешь, эти протокольные штучки.

– У нас демократия, и король в Швеции классный.

Свенсен рассматривал свое отражение. Из зеркала на него смотрел небритый паренек с горящими глазами. Глаза кричали о том, что организм паренька истосковался по тернивке. Организм был одет в грязные голубые джинсы и подаренную ему Петром футболку «Ну, погоди», где волк, изображенный на спине, гнался за зайцем на груди. Грязные ноги в шлепанцах демонстрировали давно не стриженые потемневшие ногти, что роднило слависта с сатирами, с любовью изображенными фламандским художником Якобом Йордансом в XVII веке.

«Опанас прав, король меня может не понять», – подумал Свенсен и произнес:

– Я в душ.

– О’кей, мы ждем, – показал на часы Арнольд, – время пошло.

В Киеве, посетив посольство Швеции, выдвинулись за покупками в модные магазины. Приодеть Свенсена оказалось нелегкой задачей. Он был очень мелким, из предложенного в бутиках с него не спадали только часы и галстук. Больше других страдал Опанас, его мутило от всех этих Gucci, Armani, Dries, Van Noten’ов, он страдальчески наблюдал за двухметровым долбоюношей, прыгавшем, как павиан, возле зеркал, примеряя шляпки Missoni.

– Эх, отправить бы тебя в этой шляпке на свежий воздух, в поле, которое кончается за горизонтом, надавать подсрачников и заставить собрать тридцать тонн буряка, – мысленно сплюнул он и повернулся к своим, где возле растерявшегося Свенсена, заваленного коробками с обувью, вешалками с рубахами, костюмами, вовсю суетились две длинноногие продавщицы. Арнольд критически наблюдал за ходом примерки.

– Израилевич, – строго произнес Опанас, – заканчивай эту бодягу. Поехали, знаю я один бутик, там есть все размеры.

В машине Свенсен получил подарок – часы. Опанас предложил ему, на всякий случай, проковырять одну дырочку в крокодиловом ремешке его новых «котлов».

– Куда едем? – спросил водитель.

– Дарница, улица Малышко, бутик «Детский мир», – приказал Опанас. Через полтора часа из «Детского мира» вышел элегантно одетый мальчик с первой сединой в висках и очень дорогими часами. Его сопровождали двое мужчин с пакетами.

Утром, чидя в самолета, выруливавшем на старт, отдохнувший, бодрый Опанас, возбужденно рассматривая салон LEAR JET 35-A, специально прилетевшего за ними из Стокгольма, шепнул Арнольду:

– Классный аппарат. Думаю, нам очень скоро понадобится такой же. Арнольд с удивлением посмотрел на друга:

– Зачем? Ты не представляешь, сколько с ним мороки.

– Вся морока окупится, – по-хозяйски рассуждал Опанас. – Нам с тобой в ближайшее время предстоит много полетов, – загадочно подытожил президент ЗАО «Бермуды».

Самолет набрал высоту, улыбавшаяся стюардесса подкатила к их диванам тележку с напитками. Глаза Свенсена вспыхнули надеждой.

– Может, по мерзавчику «Абсолютика», чтобы сравнить с тернивочкой, – предложил славист.

– От неугомонный, – улыбнулся в бороду Опанас, – давай еще попросим сало с чесноком и луком, потом прилетим и разом дыхнем на Карла Густава. Потерпи неделю.

Опанас указал на трехсотграммовую бутылочку шампанского брют. Стюардесса со щелчком открыла «Мадам Клико» и разлила по бокалам. Разочарованный Свенсен, отхлебнув, уставился в иллюминатор. Арнольд, по опыту зная, что Опанас никогда ничего не говорит просто так, в упор посмотрел на него и спросил:

– Ты про самолет серьезно?

– Арнольд, вполне.

– Теперь я, кажется, понял, зачем на Бермудах экуменическая часовня. Неужели…

– Да, – перебил Опанас. – У меня в архиве, кроме расписки Карла, хранится еще и долговая расписка Петра Первого. Там долг еще больше.

Арнольд Израилевич покрылся потом и, откинувшись на спинку кресла, залпом выпил холодное шампанское:

– С Россией, пожалуй, будет посложнее. Придется подключать наших.

– Подключай своих, – согласился Опанас, мечтательно рассматривая проплывавший внизу ландшафт.

Киев, Прилуки, Севастополь, Париж, Селище

2004–2007 гг.

Примечания

1

Занимались фарцовкой с гражданами Финляндии.