Тимур Зульфикаров - Изумруды, рубины, алмазы мудрости в необъятном песке бытия

Ах речной ветерок веет

И шепчутся и колеблются и ласкают гладят меня изумрудные щекочущие ветви ветви ветви…

О Господь!

О человече… о если тебя уж не ласкают не лелеют человеки

То у святой вечной матери-реки вечно алмазной Сиемы богоблаженной

Пусть обласкают усыпят тебя блаженно в речном вешнем ветре ивовые трепетные ветви ветви ветви…

Так любовь человеков переливается в любовь деревьев…

…Но я бреду в Фанские горы…

Глава II

БЛАЖЕННАЯ СТАРОСТЬ

…Сижу старый беззубый в заброшенном нагорном саду на нескошенной траве младой ярой под древним шахским тутовником-шелковицей

Тутовник весь обрезан для тутовых червейшелкопрядов а все же плодоносит

Ветви его обрезанные исполнены душистых терпких шелковистых ягод ягод ягод

Ягоды похожи на шелковичных червей и вот черви поедают червивообразные ягоды… так подобное пожирает подобное… так злые человеки пожирают злых…

Птицы — индийские скворцы-майна клюют едят бархатистые медовые ягоды

Иногда они роняют ягоды в траву и я благодарно подбираю их

Иногда вешний майский горный ветер пахнущий диким горным укропом и чесноком и акацией и персидской сиренью набегает на тутовник — и переспелые текучие нежномедовые ягоды летят в руки мои

Ветер вешний — кормилец мой

Птицы — кормилицы мои…

А где возлюбленные мои человеки…

Нет их в заброшенном саду моем в заброшенной блаженной одинокой жизни моей…

Вот она одинокая старость когда только Бог беседует с тобой… и птицы… и тутовник древний… и бархатистые ягоды… и весенний ветер…

А разве мало этого?..

Ах древняя балхская шелковица кормилица моя

Ах вот оно — Древо Жизни моей… и Древо смерти…

О Господь мой!

Какая сладость в этом духмяном мятном блаженном ветре… в этих узорчатых ковровых птицах… в этих опадающих медовых крупитчатых ягодах…

О Господь какая неупиваемая благость

Иль тут уже веет неземной вечный Ветер Рая…

В небеса меня еще живого унося усыпляя ублажая забирая

…Но я бреду в Фанские горы… чтобы умереть и почуять вечный Ветер Рая… хотя бы издали… из ограды ада…

Поэты-грешники бредут в пустыни ада, лелея, воспевая в душе сады рая…

Истинно сказано, что самые райские песни поются в аду…

…Но я бреду в Фанские священные райские горы…

Глава III

ИСХОД

Я пришел в Фанские горы, чтобы умереть.

Врачи сказали что жить мне осталось несколько дней…

Я устал жить…

Я устал умирать…

Смерть погнала меня в горы…

Смерть — пастух неотвязный мой…

…И вот я бреду по весенним плывущим талым лазоревым веселым фанским горам, по травам, родникам, камням, скалам, арчам, отарам и прощаюсь с ними…

Господь лепил меня из этой весенней всхлипывающей первобытной фанской текучей глины…

И я хочу вернуться в нее…

Глина алчет вернуться в глину…

Кто помешает ей?..

Уж уже не я…

Я останавливаюсь у травяного родника — и пью воду древлюю, а босые ноги опускаю в донную щекочущую глину… глину опускаю в глину…

Радостно мне…

Первобытной радостью наполняются худые ноги мои — уже готовые ступить на неземную дорогу…

О Господь мой!..

Уже снежные загробные трупоеды-грифы-кумаи бродят надо мной…

Все ниже и ниже…

Уже смакуют они тело зороастрийское мое… слюна хищная каплет на меня тонким небесным дождем…

О Господь мой…

Но!..

Но птица бессмертной моей Души изойдет из тленного тела

И взойдет над Фанскими горами, над снежной вершиной Чимтарга, над бедными низкими утлыми грифами, капающими загробной слюной на меня…

Ах, как жаль, что я не увижу исход восход этой лучистой осиянной Птицы…

Ах, Господь, что ж эта Птица летит лишь над усопшими, а не над живыми…

О Боже…

И вот я все еще бреду босой глиняноногий по горам Фанским…

И вижу древний родник…

Глава IV

ДРЕВНИЙ РОДНИК

…Родник древний бьет струится выходит из-под древней скалы…

Библейская тишина…

Чудится что вот вот недавно рядом тут дышали брели отдыхали на лунных валунах Патриархи Цари и Сам Спаситель на белой ослице и пророк Мухаммад на верблюдице Косве

И пили из родника и вода еще колеблется от Перстов Их и Уст Их

Ах сладка вода после Патриархов Царей и Пророков

Темные священные рыбы вьются в водах алмазноцелительных, и я кормлю их лепешкой, и палыми урюками, и тутовыми ягодами…

Плещутся рыбы радостно… вьются… машут мне хвостами любовными…

Древность древляя забирает завораживает меня…

Но Пророк говорит: «…Люди праведности и чести будут последовательно покидать эту землю до тех пор, пока на ней не останется безликий и бесполезный люд — столь же бесполезный, сколь бесполезны шелуха ячменных зерен иль прогнившие финики, — и они будут абсолютно безразличны Аллаху…»

И вот пришли времена капитализма, времена лютой торговли, когда стали продавать даже детей и жен…

И у родника явился двуногий хозяин и он сошелся с шайтаном и возлюбил деньги — бумажки с ликами разных шайтанов

Только на деньгах, если долго глядеть, можно увидеть лик шайтана… портрет шайтана…

Но бедняк не может долго глядеть на деньги — у него нет их, а богач — может…

И потому богачи знают лик шайтана и шепчутся с ним, перебирая деньги…

И вот у родника грохочет шайтанская музыка африканских барабанов и американских гитар — музыка ада выбралась на землю на американской земле и вот победоносно бродит по миру соблазняя райские души человеков…

От этой музыки засыпают увядают оглушенные насмерть рыбы в роднике…

Нагие вавилонские пианицы-девы и мужи-пианицы совокупляются от пианства и похоти на берегу родника и омываются в заповедных водах…

Жарят мясо в казанах прямо у родника…

Омывают в святой воде сальные руки и губы… и орудья соитья…

Машины подъезжают прямо к воде и запах гари уморяет хрусталь вод алмазных убивая рыб стрекоз муравьев птиц сокровенных и пауков в их кружевах жемчужных…

О Господь Небесный!..

Ты видишь — тысячелетний родник погибает от варваров пианых как младенец в гахваре-люльке от мозолистых пальцев палача…

Родник тысячи лет бил струился из под святой скалы, и вот он уходит под камень, как чуткий зверь, которого вспугнули охотники…

Тысячи лет жил родник и поил питал исцелял человеков зверей птиц стрекоз пауков

И поил корни трав цветов и дерев

И вот он умирает… как умирали Пророки среди язычников слепцов…

О Боже! Я гляжу на родник усыхающий увядающий…

О Боже! не моя ль это бессмертная душа объятая смертной пьяной суетой…

Но я бреду от родника…

В гортани моей — хрустальная вода…

Ноги мои в святой родоначальной глине…

Окрест меня Фанские горы…

Зовут меня раствориться затеряться в первобытности, когда Творец еще не лепил человеков…

Тысячи козьих сладких талых тропинок ведут в пропасти небытия…

Айхххйа!..

Грифы-кумаи плывут надо мной…

Но тут я вижу стрекозу…

Глава V

СТРЕКОЗА

…Стрекоза трепещет недвижно над древним святым курчавым родником…

Что с ней?..

Стрекоза всегда тревожит мучает меня, потому что она похожа на Распятого…

Я подхожу к роднику и вижу, что стрекоза попала в паутину, и паук сладострастно ждет, когда она оттрепещет, и он обоймет, опустошит ее, как соблазнитель девственницу…

Картина эта с детства завораживала, мучила меня, как хищный смысл жизни, где один пиет другого и живет, питаясь чужой жизнью и смертью…

Я беру воду ледяную и лью на паутину, и рву, разрываю ее…

Тогда стрекоза бешено отлетает, спасенная от смертельных кружев-паутин…

День прошел не зря. Я спас трепетливую…

Всю жизнь я дружу со стрекозами… и они ищут меня, и льнут ко мне…

Трепет крыл их меня околдовывает, отуманивает, ублажает, успокаивает…

Как стихи Хафиза иль Саади… иль Пушкина и Есенина…

Но паук остался голодным, обделенным…

О Боже!.. жаль и его…

Господь! Творец!.. что творишь Ты?..

Где истина в мирозданье Твоем?..

Я — Стрекоза Твоя…

Я — паук Твой…

Я — человек Твой…

…Я бреду по Фанским горам… долго…

Уже весна стала летом…

Ейхххйе…

Глава VI

СМЕРТЬ

Ейхххйе…

…Я пришел в Фанские горы чтобы умереть остаться навсегда раствориться в водопадах жемчужносеребряных…