Патриция Хайсмит - Тот, кто следовал за мистером Рипли

— Ты собираешься использовать женское платье, чтобы передать деньги похитителям?

— Деньги я с собой не возьму, а женское платье мне нужно для другой цели. Ты можешь связаться с Максом прямо сейчас?

— Макс, наверное, на работе, но Ролло скорее всего дома. Обычно до полудня он отсыпается. Они живут вместе. Сейчас попытаюсь. — Он набрал номер, который, видимо, знал наизусть. — Привет, Ролло. Как дела? Макс дома? Ах, так! Тогда вот что... — Эрик продолжал уже на немецком: — Моему приятелю Тому — Макс его видел, он сейчас гостит у меня, — так вот, ему нужно женское платье, длинное, до полу... Да, да! — Он бросил взгляд на обувь Тома и добавил: — Да, еще парик, косметика и туфли... Нет, не твои, они будут ему велики, — лучше пускай Макс даст свои... Да, сегодня в «Хампе»... Конечно, ты можешь к нам присоединиться — почему бы и нет? — И Эрик расхохотался.

— Пусть сумочку не забудет.

— Да. И сумочку... Ты так считаешь? Ладно, я передам Тому. До встречи, Ролло. — Эрик обернулся к Тому и сказал: — Ролло думает, что Макс может прийти сюда к нам часам к десяти вечера. До девяти Макс трудится в салоне красоты, а Ролло уйдет в шесть оформлять витрину и до десяти будет занят, но обещал оставить Максу записку.

Том сердечно поблагодарил Эрика. Хотя пока четкого плана не сложилось, настроение у него поднялось.

— Сегодня в три у меня еще одна встреча, — сказал Эрик. — Пойдешь со мной?

На этот раз Том отказался, сославшись на то, что ему хочется купить что-нибудь в подарок Элоизе. К тому же необходимо было еще раз позвонить в Париж.

— Свои телефонные разговоры я обязательно оплачу, даже если это будет тысяча долларов.

— Не смеши меня! Оплачивать разговоры?! Вот выдумал! Или мы не друзья?

Том закурил сигарету. Последние слова Эрика заставили его задуматься. Да, все они друзья — и он, и Эрик, и Ривз. Один мог предоставить в распоряжение другого телефон, кров, а иногда и жизнь, одна услуга покрывалась другой, равноценной, и все были квиты. Правда, Том мог отблагодарить Эрика и напрямую, послав ему в подарок словарь американского слэнга к примеру.

Том набрал парижский номер. Турлоу, похоже, обрадовался его звонку. Он что-то жевал, но торопливо сообщил, что около полудня они ему позвонили и где-то рядом он услышал вой пожарной сирены — видимо, звонили с улицы.

— Они согласны на встречу и уже назвали время и место. Это какой-то ресторан — сейчас скажу какой. Вы должны будете просто оставить пакет...

— Передайте им, — перебил Том, — что на этот раз место выбираю я сам. Это бар под названием «Хамп». Да, да, пишется как слышится. Он находится... Минуту, сейчас скажу! На какой улице «Хамп»? — спросил он Эрика.

— Винтерфельдштрассе.

Том повторил название улицы и нетерпеливо сказал Турлоу:

— Номер дома не надо давать, пусть сами ищут. Водители такси его знают. Встреча состоится между одиннадцатью и двенадцатью. Пускай спросят Джо, и он передаст им, что нужно.

— Джо — это вы сами? — поинтересовался Турлоу.

— Еще не знаю. Но человек с этим именем там будет. Надеюсь, вы получили подтверждение того, что мальчик жив?

— Только на словах. Поговорить с ним самим нам не дали.

— Надеюсь, что сегодня все пройдет успешно, мистер Турлоу, — твердо произнес Том, хотя в глубине души был далеко не столь уверен в успехе. — Думаю, после того, как деньги будут у них в руках, они должны подтвердить это звонком к вам и сообщить, где будет освобожден мальчик. Вы передадите им эти условия. Они, очевидно, перезвонят до полуночи, чтобы получить подтверждение насчет встречи?

— Надеюсь. Они же велели мне связаться с вами по поводу места... Когда ждать от вас сообщения, мистер Рипли?

— Пока не знаю, но позвоню обязательно.

Том повесил трубку. Разговор его не успокоил: ему не хватало полной уверенности в том, что похитители свяжутся с Турлоу до полуночи. Вошел Эрик, на ходу деловито заклеивая конверт.

— Ну как — успешно? Что нового? — спросил он, и его будничный тон подействовал на Тома успокаивающе. Эрик был безмятежен, хотя через пару минут они оба должны будут покинуть квартиру и оставить два миллиона долларов без всякой охраны.

— Я договорился о встрече с ними в «Хампе» — сегодня между одиннадцатью и двенадцатью, — ответил он. — Сказал, чтобы спросили Джо.

— Деньги не возьмешь?

— Нет.

— Ну, а дальше что?

— Решу на месте, смотря по обстановке. У Макса автомобиль есть?

— Нет, ни у Макса, ни у Ролло.

Эрик одернул на себе темно-синий пиджак и, улыбаясь, сказал, что с удовольствием проводит Тома до такси. На предложение поехать вместе в «Хамп» Эрик ответил, что пока не знает, сможет ли.

— Чувствуй себя как дома, Том, — сказал он перед уходом. — Только, пожалуйста, не забудь запереть дверь на оба замка.

— Об этом можешь не беспокоиться.

— Хочешь взглянуть на свой чемодан у меня в гардеробе?

— Вот еще!

— Ладно, пока. Вернусь часам к шести.

Через несколько минут Том тоже вышел из дома. Нибурштрассе выглядела как обычно — тихо и мирно; никто не маячил возле подъезда, никто не проявлял к Тому ни малейшего интереса. Он свернул налево на Лейбницштрассе, еще один поворот — и вот уже Курфюрстендамм, или, как ее называют сами берлинцы, — Кудамм. Здесь тоже все было как обычно: магазины и магазинчики; стенды, где торговали книгами и пластинками; тележки на мостовой, где продавали сосиски и пирожки. Жизнь шла своим чередом: спешит куда-то со всех ног мальчик с огромной картонной коробкой в руках; девушка старается, не запачкав рук, отлепить приставший к каблуку шарик жевательной резинки...

Том улыбнулся и купил «Моргенпост» — не потому, что надеялся найти в газете что-то насчет Пирсонов, а просто так, по инерции. Он оказался прав: о Фрэнке — ни слова. Перед витриной, где были выставлены дорогие атташе-кейсы, бумажники и разного рода сумки, Том остановился и зашел в магазин. Он выбрал для Элоизы синюю замшевую сумочку на ремешке. Заплатив двести тридцать пять марок, он понял, что делает эту покупку не только потому, что ему хочется порадовать жену, но и потому, что эта сумка — залог того, что он благополучно вернется домой и сможет собственноручно вручить ей этот подарок. В этом было мало логики, но что поделать...

В закусочной на колесах, где торговали пивом, бутербродами и сигаретами, он приобрел две пачки сигарет фирмы «Ротт», но пиво пить не стал и повернул к дому Эрика.

Парадная дверь открылась. Том придержал ее, помогая женщине, которая выходила из дома с тележкой на колесиках. Она не глядя поблагодарила его и направилась в сторону магазина. На мгновение у него возникло неприятное чувство: не захотелось заходить в пустую квартиру. Он отогнал абсурдную мысль, будто кто-то поджидает его в эриковой спальне, и решительно прошел прямо туда. Там было тихо и чисто, кровать аккуратно застелена, все вещи лежали на своих привычных местах. Он заглянул в гардероб. Коричневый чемодан стоял за еще одним, большим по размеру чемоданом, перед которым было выставлено в ряд несколько пар обуви. Том приподнял чемодан и удостоверился, что он по-прежнему набит деньгами.

В гостиной его взгляд остановился на одной из картин со сценой охоты. Том нашел ее отвратительной — под синими грозовыми тучами, выпучив налитые кровью глаза, на него с ужасом взирал олень с ветвистыми рогами. Может, его преследовали собаки? Но на картине их не было. Тщетно Том искал взглядом и дуло ружья, которое выглядывало бы из гущи зелени. Или олень просто возненавидел художника? Возможно, так оно и было.

Вдруг раздался пронзительный телефонный звонок. В пустой квартире он прозвучал особенно громко. Может, киднепперы каким-то образом узнали телефон Эрика? Что за ерунда! Ответить или нет? Что, если ответить, но изменить голос? Том наконец решился: снял трубку и своим обычным голосом сказал:

— Хэлло!

— Здравствуй, Том, это Петер. — Немец говорил спокойно, как всегда.

— Привет, Петер. Эрик ушел, сказал, что вернется к шести.

— Это неважно. Ты-то как — поспал?

— Да, спасибо. Сегодня вечером ты не занят? Скажем, с десяти тридцати?

— Подходит. Свожу поужинать кузину — и потом свободен. А что?

— Сегодня вечером мы с Максом будем в «Хампе». Ты мне снова нужен в качестве шофера.

Принесенные с собой вещи Макс разложил в гостиной, словно коробейник, предлагающий свой товар потенциальному покупателю. Он расхаживал по комнате в своем обычном наряде — кожаной куртке, кожаных штанах и башмаках на толстой подошве.

— Это лучшее из того, что у меня есть, — говорил он по-немецки, прикладывая и бережно расправляя на себе длинное платье.

Платье было бело-розовое с тройной пышной оборкой и с длинными рукавами.

— Потрясающе, — сказал Том. — Оно просто прелестно.

— И обязательно еще вот это, — произнес Макс, доставая из красной спортивной сумки такую же длинную, как платье, нижнюю юбку. — Наденьте-ка платье, так мне легче будет сделать вам лицо.