The офис - Донцов Андрей

Раздался дружный гогот.

– Так это анекдот! А мы подумали сначала, ты правдивую историю рассказываешь, Дарья.

– А это правдивая история… в Москве у нас произошла. У вас еще нет этого средства на Урале… Но могу записать – слетаете к нам за ним…

Опять гогот…

Простыня свалилась с ее плеч, и она сидела в одних трусиках, обнажив спортивное тело и красивую высокую грудь, о какой мечтает каждая женщина до начала череды пластических операций.

Один из оптовиков потянулся к ее груди и не погладил даже, а блямкнул по ней ладонью снизу вверх. Выглядело это в высшей степени негармонично.

– Если хотите не испортить нашу дружескую атмосферу, руки ко мне не тянем, о’кей? Вопрос о самом красивом менеджере по продажам, по-моему, снят с повестки дня. А сиськи сегодня будут. И письки, между прочим, едут с ними тоже!

4

Однажды она вернулась из одной командировки и пришла к нему с традиционным отчетом:

– Я плохо работала в этой командировке, шеф. Очень плохо. Ничего не могла с собой поделать. Какая-то апатия напала. Два дня провалялась в гостинице. Никогда со мной такого не было. Лежу в кровати и не могу встать.

– Это может случиться с каждым. Хорошо, что вы так открыто в этом признаетесь. У вас со здоровьем проблем нет?

– Нет. Скорее есть проблемы с переизбытком этого самого здоровья.

– Вы о чем?

– Я о том, что мне не хотелось очередной похвалы и денежной компенсации потраченных усилий. Совсем не хотелось.

– Почему?

– Уже не стимулирует. На данный момент. Не думаю, что мне надолго будут безразличны деньги. Скорее всего, это скоро, очень скоро пройдет. Но вот сейчас волнует другое.

– Что?

– А вы не видите?

– Даже если я догадываюсь, я ведь не должен говорить об этом?

– Тогда я об этом скажу. Мне нравится говорить об этом первой.

– Или все-таки не надо…

– Меня не стимулируют поощрения, потому что мне хочется наказания. – Дарья повернулась к нему спиной, расстегнула юбку и вышла из нее двумя медленными, полными достоинства шагами, оставшись в специально приготовленном для этого отчета поясе с чулками. Она подошла к столу и налегла на него своим красивым телом. Упершись локтями и положив голову на ладони, она игриво произнесла:

– Накажите меня, шеф. Ничего не объясняйте – просто накажите, и все. А то вдруг я стану работать все хуже и хуже.

Он не разделял ее настроения. Он смотрел на нее серьезным и, как ей казалось, грустным взглядом. Такие глаза бывают у собаки, когда она расстается со своим хозяином.

5

Он стал еще более похожим на командарма. Разве что в лыжной маске не расхаживал по офису.

Молодежь, которую он привел с собой, сидела на работе до двух ночи. Они назывались информационным отделом, и все быстро почувствовали результаты их ночных бдений.

Это были ребята, которых командарм приметил, еще когда в Питере подрабатывал на выборах. У одного из сотрудников информационного отдела лицо было обезображено кислотой. Каких-то двадцать пять лет от роду – и такой суровый знак отличия. Видимо, работа в Питере на выборах давалась непросто. Другие сотрудники подобных знаков отличия, к счастью, не имели, но тоже выглядели как полевые боевые единицы. Информотдел был спаянной, крепкой командой, использующей определенные технологии. И даже делающей математические расчеты эффективности этих технологий.

Началось все с «детских» мероприятий. Может, в других отраслях уже давно использовались подобные вещи, но в их товарной категории это было ноу-хау. Настоящий прорыв в конкурентной борьбе.

Специальные студенты и крикливые бабки закупали продукцию главного конкурента, делали незамысловатый мухлеж под надзором штатного технолога с неудачным применением товара и шли в магазин сдавать его. В самый час пик, со скандалом.

Эти люди прекрасно держали удар аудитории и не сдавались под напором продавцов и даже охранников. Как сотрудники информационного отдела находили в регионах таких людей, было загадкой. Они не были похожи на даунов-промоутеров по сорок рублей в час. Дважды бабки вызывали в магазин милицию, когда их хотели прогнать, прыщавые студенты звонили в прессу и на телевидение.

Лейтмотив всех выступлений был один: «Зачем вы мне продали это дерьмо? Я не уйду, пока вы мне не поменяете это!» Пока старухи и молодые люди занимались этим неблагодарным делом, у их вторых половинок было задание намного проще и приятнее.

Дедушки в самом расцвете сил и прекрасные девушки, по какому-то недоразумению делающие ремонт и все сопутствующие ему закупки самостоятельно, ездили в транспорте в час пик, держа на коленях ведро с продуктом, и перезванивались друг с другом:

– Купила-купила, милый. Отлично. Все отлично. Именно этой марки. Мне не совсем удобно говорить – я сейчас в транспорте… Хорошо, прочитаю. Вот здесь есть на этикетке потребительские свойства…. Слушай: «Превосходное…»

И так далее и тому подобное с самого утра и до вечера.

Денег на это не жалели. Решили убрать весь телевизионный бюджет и пустить высвободившиеся ресурсы в новое развивающееся направление маркетинга, не слишком наукообразное, но эффективное до жути. Что началось! От бесполезной телерекламы с блоками-помойками по двадцать роликов в каждом отказывались словно от любимого ребенка. От медийных бюджетов избавлялись с завываниями и душевными муками на самых разных инстанциях. Привычка видеть себя в телевизоре, пусть и раз в месяц в последний день кампании, уже поймав время выхода по медиа-плану, была сродни графской или великокняжеской забаве.

Но Че Гевара слушал все эти стенания с легкой иронической улыбкой на губах и со стальной уверенностью в собственной правоте во взгляде. Во время одного из жарких ковровых боев в кабинете у главного Дарья его поддержала и сделала это весьма кстати.

Партизанский маркетинг обрушился на головы конкурентов как жаркий летний ливень. Торговые представители в регионах о подрывной деятельности этой тайной команды под руководством нового директора ничего не знали и докладывали на полугодовом ежегодном собрании о росте продаж/об успехах на чистом глазу с радостной пеной на губах. Продавать становилось все проще и проще!

6

– Ваши дела идут в гору – только все вокруг и обсуждают ваши грандиозные успехи. – Она положила перед ним на стол заявление об уходе.

Уже завтра все конкуренты – десятки корпораций и холдингов начнут драться за то, чтобы первыми собеседовать ее сразу в кабинете генерального директора – безо всяких предварительных туров, тестов, отборов и конкурсов.

Рынок встанет на уши.

Начнут звонить дилеры из регионов, чтобы узнать – нет, не «почему она ушла» – «куда она ушла». Это будет реальный рывок для той компании, «куда она уйдет». И сделан этот рывок будет за счет ее сегодняшнего места. И никакие суперсовременные грязные и предвыборные технологии ведения бизнеса здесь не помогут. Об этом она прекрасно знала. Человеческий фактор еще никто не отменял.

Если рассудить здраво – это не он, а она была настоящей «легендой» на этом рынке. И он тоже прекрасно знал об этом.

Уставившись в ее заявление немигающим взглядом, он процедил:

– Это наши успехи… Не ваши, а наши!

– Вы же прекрасно знаете, что меня стимулирует!

– Скажите это еще раз…

– Секс! Секс, хотя бы оральный. Это ведь при всех даваемых клятвах не считается, правда? Неужели даже его я не заслуживаю?

– Хорошо, договорились. 24 декабря у нас годовое собрание акционеров. 22-го я жду вас на планерку по итогам года в вашем любимом деловом костюме. – Он сказал это, загадочно улыбаясь и глядя куда-то в угол, мимо нее.

– Это слово мужчины?

– Это слово мужчины.

– Это слово Че Гевары?

Он засмеялся негромко, но очень искренне – как ребенок на уроке:

– Это слово Че Гевары.

– Вот это мне уже нравится… шеф!

И понеслось: командировки, отчеты, переговоры, интриги, эпатаж, взятки, подставы, отсрочки, скидки – и никакого регионального б…дства.