Исаак Зингер - Каббалист с Восточного Бродвея

Это было последнее, что я от нее слышал. Больше я ее никогда не видел. Поздно вечером я сообщил в полицию. Полицейский, ирландец, воспринял все это несерьезно и посоветовал мне подождать до ночи, а еще лучше до утра. Около часу ночи я опять пошел в участок, и полицейский ночной смены предположил, что моя жена у любовника. Тем не менее он записал мои показания и попросил прийти на следующий день, если Анна не вернется. Я ходил туда несколько недель подряд. Анна как в воду канула. Друзья предлагали объяснения, которые нетрудно предугадать. Может быть, у нее был тайный роман. Может быть, она нашла своего бывшего жениха, Владимира Мачтея, и прежняя любовь вспыхнула с новой силой. Может быть, она решила вернуться в Россию и взорвать царя. От полицейских я узнал, что в Америке из дому убегают не только мужчины, но и женщины. Но все эти версии не имели к нам никакого отношения. Никаких тайных дружков у Анны не было, она любила ребенка, а если бы Владимир Мачтей захотел разыскать Анну, он давно бы мог написать ее дедушке и бабушке. Но ни разу за все время нашего пребывания в Америке мы ничего о нем не слышали. В глубине души я знал трагическую и невероятную правду: Анна по своей природе или судьбе — называйте это как хотите — была обречена терять и теряться. Она теряла деньги и вещи. Она потеряла жениха. Возможно, она потеряла бы и дочь, если бы не потерялась сама. Я сказал «в глубине души», потому что мой ум отказывается признавать такие иррациональные вещи. Что это значит? Как материя может превратиться в ничто? Пирамиды стоят уже шесть тысяч лет и, если не случится какого-нибудь небывалого землетрясения, простоят еще столько же, а может, и десять раз по столько. В Британском музее и у нас, в «Метрополитене», хранятся мумии и прочие артефакты, которым Бог знает сколько веков. Если материя может исчезать, Вселенная — просто сплошной кошмар. По-моему, так. В случае с тем фермером из Теннесси некоторые полагали, что земля разверзлась и поглотила его, как библейского Корея и его общество. Но если бы земля разверзлась в тот день на Второй или Пятой авеню, наверное, исчезла бы не одна Анна.

— Вы думаете, ее похитили демоны?

— Нет, я так не думаю.

Мы помолчали. Потом я спросил:

— Вы женились еще раз?

— Нет. Конечно, мне ничего не стоило оформить развод, но я прожил один все эти годы. В том смысле, что я не был женат.

— Почему? Вы были так привязаны к Анне?

— Дело не в этом. Даже самый верный муж женится снова, если его супруга умирает. Но случившееся со мной не давало мне возможности почувствовать себя свободным. Я надеялся, что все — таки смогу когда-нибудь разгадать эту загадку. Но вот я в конце пути, а так ничего и не разгадал. Испытавший то, что испытал я, не может уже строить планы на будущее, заводить семью, связывать свою жизнь с жизнью другого человека. Я сам потерялся, пусть не физически.

— Может быть, она жива? — сказал я.

— Вы думаете? Тогда ей уже за восемьдесят. Может быть. Почему-то я надеялся, что вы дадите мне какое-то объяснение. Я был бы рад любой осмысленной теории.

— В Книге Бытия сказано, что Еноха не стало, «потому что Бог взял его».

— Вы в это верите? — спросил он.

— Я сам не знаю.

— Что ж, не хочу отнимать у вас время. Просто интересно, что сказали бы ученые, если бы услышали эту историю. Ведь им пришлось бы выдвинуть какую-то гипотезу.

— Может быть, они бы предположили, что ваша жена — патологическая лгунья или сумасшедшая.

— Но где же она?

— В Гудзоне, на дне океана, в России, а может, и вправду с Владимиром Мачтеем.

Сэм Опал встал со стула, я поднялся Следом за ним. Некоторое время мы молча смотрели друг на друга. Потом я сказал:

— Поскольку я не ученый, я могу предложить вам свою, совершенно ненаучную разгадку.

— Я вас слушаю.

— Владимир Мачтей — демон. Это он украл у Анны деньги на корабле. Потом — Наташиного плюшевого мишку, а затем похитил и саму Анну. Анна с самого начала была обручена с демоном.

— Но зачем она демону?

— Считается, что демонов привлекают скромные и красивые женщины.

— Подождите, но у него же была тетя в Полтаве!

— Тетя демона — тоже демон.

ВУНДЕРКИНД

В начале века, то ли в 1907-м, то ли в 1908 году, вскоре после войны с Японией по Варшаве пошли слухи о вундеркинде по имени Копель Рашкес. Копель был младшим сыном реб Танума Рашкеса, ученого коцкого хасида, домовладельца и большого путаника, который — по рассказам — вечером читал утренние молитвы, а утром — вечерние. В семьдесят лет реб Танум женился на девятнадцатилетней девушке, которая родила ему Копеля. В четыре года мальчик уже читал Тору с комментариями Раши,[24] а в пять — Гемару.[25] В шесть он провел сеанс одновременной игры в варшавском шахматном клубе, победив в семнадцати из двадцати партий. Он сам освоил математику и мгновенно перемножал в уме и извлекал квадратные и кубические корни из шестизначных чисел. О нем писали в газетах. Из Санкт-Петербурга как-то прислали специальную комиссию тестировать Копеля и изучать его необыкновенный дар.

Летом 1914 года реб Танум, его жена и Копель поехали в Карлсбад на воды. Считалось, что минеральная вода благотворно влияет на печень старика. Но тут разразилась война, и они застряли в Австрии. В 1915 году реб Танум умер, а вдова с сыном поселились в Берне, в Швейцарии. Сотрудники местного университета приняли участие в судьбе Копеля. Ему выписали стипендию и дали возможность учиться. Мать, выросшая в хасидской семье, наняла Копелю учителя для занятий еврейскими предметами. После польско — большевистской войны 1920 года вдова реб Танума вернулась в Варшаву, а Копель остался в Берне. Мать хвасталась, что он стал там профессором математики, самым молодым профессором в мире. Варшавские шахматисты то и дело натыкались на имя Копеля в журнальных отчетах о международных шахматных турнирах и предсказывали, что из него получится новый Шлехтер или Ласкер. После восстания Пилсудского 1926 года Копель Рашкес возвратился в Варшаву. Он из-за чего-то поссорился со швейцарскими профессорами и в придачу потерпел поражение в шахматном турнире. Его помнили красивым маленьким мальчиком, а теперь у него были черная борода и горб. Мать Копеля никому об этом не рассказывала, но в Швейцарии у него что-то произошло с позвоночником, и не помогли ни массажи, ни корсеты. Копель говорил на смеси идиша с немецким. В Варшаве он подал в суд на своих сводных братьев и сестер от первого брака реб Танума, присвоивших себе его наследство. Тем временем мать Копеля вышла замуж за виноторговца из Лодзи, и Копель не одобрил ее выбор. Он отвернулся от своей семьи.

Поначалу Копель устроился в Варшавский университет читать лекции по математике. Попасть в штат ему помешало слабое владение польским. Копель выиграл судебный процесс против братьев и сестер и получил дом на Цегляной улице. Впрочем, из-за жестких ограничений в области арендной платы доход от сдачи квартир был совсем небольшим. В 1928 году на лекции в студенческом клубе он познакомился с Гиной, или Генендель, Шапиро, убежавшей от отца-раввина изучать литературу в свободном польском университете. Гина была высокая, темноволосая, с черными глазами и необычайно бледной кожей, гладкой, как шелк. На балу, устроенном идишской прессой, ее выбрали королевой красоты. Гина жила у тети, которая тоже — еще раньше — сбежала из хасидской семьи и теперь работала медсестрой в варшавском еврейском госпитале.

Лекция Копеля Рашкеса, называвшаяся «Человеческий интеллект и космическое знание», привлекла множество народу. В Швейцарии Копель увлекся мистикой. Здесь, в Польше, он примкнул к спиритическому кружку, возглавляемому знаменитым медиумом Клуским. На сеансах Клуского вызываемые им духи оставляли отпечатки пальцев в ванночках с парафином. Профессор Охорович и ряд психиатров в Англии, Франции и Германии считали Клуского величайшим медиумом всех времен и народов. Клуский умер, и его ученикам нужен был новый лидер. Копелю, или Константину, Рашкесу, как стали называть Копеля его последователи, нравилось реноме вундеркинда и эрудита. Он поселился в просторной квартире в доме на Цегляной улице, на которой из поколения в поколение жили богатые, преуспевающие семьи.

Хотя Рашкес читал лекцию на смеси польского и немецкого, в клубе собралось много поляков, интересующихся последними достижениями в психологии. Гина Шапиро пришла за два часа до начала и заняла место в первом ряду. Она еще до лекции читала журнальную статью Рашкеса на ту же тему. Хотя Копелю Рашкесу было тогда всего двадцать семь лет, выглядел он на сорок. Он был маленький, с высоким лбом, темными глазами и длинными пучками волос, которые, казалось, торчали у него прямо из макушки. Кожа у него была желтоватой и в прыщах. Он рассказывал о последних научных экспериментах, говорил о ныне здравствующих вундеркиндах и о вундеркиндах прошлых лет. В какой-то момент он написал на доске математическую формулу, открывшуюся ему во сне. Потом он поделился со слушателями историей, имевшей место в его собственной семье. Ее рассказал ему дед, реб Борух Амшинавер. Это была история мальчика, который в возрасте пяти лет произнес проповедь в синагоге в Великую Субботу; в семь лет у него выросла длинная борода, а в десять он был уже седой, как патриарх. К двенадцати годам он впал в маразм, а еще через несколько лет умер от старости. Он наизусть цитировал страницы Талмуда, которых никогда не читал. Когда его отец, александровский хасид, впервые привез его в Александров, чтобы представить своему раби, мальчик знал все улицы городка. Он даже указал то место, где раньше был колодец, который к тому времени давно засыпали, а площадку замостили. Лекция Копеля Рашкеса длилась больше двух часов. И хотя он заикался, путался в записях, кашлял, пил воду и делал долгие паузы, его слушали внимательно. Когда он закончил, раздались бурные аплодисменты. Гина протиснулась к сцене и поцеловала Копеля Рашкеса в макушку, в глаза и в щеки. Потом она упала перед ним на колени с криком: «Учитель, Мастер, Бог!» После чего попыталась облобызать его ноги.