Лорен Вайсбергер - У каждого своя цена

— Пен, я ужасно сожалею, что приходится так поступать, и признаю, что это дерьмовейшая и эгоистичнейшая выходка, но мне только что позвонили с работы. Люди приехали в Нью-Йорк, с ними сейчас мой босс… и она настаивает, чтобы я с ними встретилась. Я объясняла, что занята важным делом, но она пригрозила увольнением, хотя и через третье лицо, если я не подъеду к ним в течение часа. Я язык отболтала, пока спорила, но она уперлась, и мне придется уехать… и быстро вернуться! Обещаю прийти в «Черную дверь», если вы, ребята, согласитесь меня дождаться. — Стоп. Глубокий вздох. Окаменевшее лицо подруги. — Ну, прости меня!

На мой вопль обернулись официанты. Кое-как мне удалось побороть ощущение тяжести в животе и не обращать внимания на Майкла, замершего в нескольких шагах, и полный упрека за устроенную сцену взгляд Пенелопы.

— Когда тебе надо уходить? — ровным голосом спросила Пен с ничего не выражающим лицом.

— Через полчаса. Они выслали машину.

Машинально покрутив маленькую бриллиантовую сережку-«гвоздик» в правом ухе, Пенелопа взглянула на меня:

— Поступай, как требует работа, Бетт. Я понимаю.

— Правда? — В голосе подруги не слышалось гнева.

— Конечно. Я ведь знаю, что ты хочешь остаться. Конечно, я огорчена, но ты бы не уехала, не будь это действительно важно.

— Прости меня, Пен, я обязательно заглажу свою вину.

— Ни о чем не беспокойся. Присядь рядом с холостым красавцем, приятелем Эвери, и наслаждайся временем, которое осталось. — Подруга говорила правильные слова, но губы не слушались, интонация получалась вымученной.

Холостой приятель Эвери мгновенно пустился в воспоминания о сумасшедших днях в студенческом общежитии в Мичигане, и я махнула третий бокал сразу за вторым. Приятельница Пенелопы из банка, которую я совсем не знала и с которой Пен, похоже, здорово сдружилась, произнесла тост-экспромт, очень смешной и удачный. Я пыталась подавить горечь, когда Пенелопа обняла девушку, уверяя себя, что это зашевелилась моя паранойя и никто из присутствующих не считает меня плохой подругой. Полчаса пролетели за полсекунды. Решив улизнуть потихоньку и не устраивать представление, объясняя собравшимся, в чем дело, я попыталась на прощание поймать взгляд Пенелопы, но безуспешно — подруга всячески избегала на меня смотреть.

На улице я стрельнула покурить у хорошо одетого мужчины, в благодарность, предложив ему доллар, но тот сунул мне сигарету, покачав головой при виде протянутой банкноты. Машины нигде не было видно. Я подумывала, не вернуться ли в ресторан, но тут у тротуара затормозила очень знакомая светло-зеленая «веспа».

— Привет, любимая, поехали работать. — Филип поднял щиток шлема и отобрал у меня сигарету, чтобы затянуться.

Затем смачно поцеловал меня в открытый от удивления рот и полез доставать из-под сиденья второй шлем.

— Что ты здесь делаешь? — Я затянулась отвоеванной сигаретой, чтобы прийти в себя.

— А как тебе кажется? Наше присутствие обязательно, так что поторопись. Любимая, а что это ты в деловом костюме? — Он засмеялся.

В этот момент сотовый Филипа заиграл мелодию песни «Как девственница»110, и пришла моя очередь хихикать. Филип пообещал кому-то в телефон, что мы будем через десять минут.

— Вообще-то я жду машину, посланную Элайзой, — сообщила я.

— Я тебе вместо машины, любимая, Элайза попросила. Махнем в гости к моему дражайшему приятелю Калебу, а чуваков из «Блэкберри» Элайза приведет туда.

Я не поняла последней фразы, но Филип, похоже, выполнял указания Элайзы.

— Зачем нам ехать к твоему другу?

— Он устраивает у себя маленькую разминочную вечеринку. Хэллоуин же, дорогая! Поехали. — Только теперь я заметила, что Филип в полном диско-прикиде семидесятых годов — коричневые полиэстеровые клеши, тесная белая водолазка и залихватская бандана.

— Филип, ты только что сказал, нас ждут Келли и представители фирмы «Блэкберри». Нельзя же вместо этого отправиться на костюмированную вечеринку! Ничего не понимаю!

— Прыгай сюда, любимая, и ни о чем не волнуйся. Все под контролем. — Он газанул, если такие номера проходят со скутером, и похлопал по заднему сиденью. Я уселась со всей грацией, возможной в деловом брючном костюме, и обняла Филипа за талию. Он почему-то невольно втянул твердые как камень мышцы живота.

До сих пор не знаю, что заставило меня оглянуться. Не помню, думала ли я о чем-нибудь особенном — если не брать во внимание мое похищение знаменитым неистовым метросексуалом на скутере, — но я бросила взгляд через плечо и увидела Пенелопу, выбежавшую на тротуар с моим шарфом в руке и застывшую с открытым ртом. На мгновение наши взгляды встретились, но тут Филип опять газанул, скутер как пуля рванулся вперед, унося меня прочь от Пенелопы, не оставив времени что-либо объяснить.

15

— Можешь ты просто расслабиться, любимая? Повторяю, у меня все под контролем! — Поставив «веспу» на ковре возле прекрасного жилого дома в Вест-Виллидж, Филип сунул швейцару банкноту, которую тот принял с вежливым поклоном. Мне пришло в голову, что мы с Филипом впервые остались наедине после достопамятного утра, когда я проснулась в его квартире.

— Расслабиться? Ты меня просишь расслабиться? — заорала я. — Простите, сэр, не могли бы вы включить свет для вызова такси? — обратилась я к швейцару, немедленно повернувшемуся к Филипу за разрешением.

— Да прекрати ты суетиться, черт побери. Не нужно тебе такси. Мы уже приехали, вечеринка здесь. Иди в дом, наклюкайся как следует.

«Наклюкайся»? Я не ослышалась? Парень, не обошедший вниманием ни одну привлекательную женщину на Манхэттене возрастом от шестнадцати до сорока пяти лет, употребляет словечко «наклюкаться»? Однако, пугаться отклонений было некогда: у меня оставалось десять минут, чтобы добраться до «Сохо-Хаус» и не вылететь с работы.

— Когда Элайза позвонила, я сказал, что хочу сначала заехать на несколько минут к Калебу, а она спросила, можно ли привести туда людей из «Блэкберри»: им, видите ли, приспичило увидеть «реально крутую вечеринку» или еще какое дерьмо вроде этого. Они вот-вот подъедут. Здесь мы должны и оказаться, ясно?

Я с сомнением смотрела на Филипа, раздумывая, неужели Элайза сознательно взялась портить мне жизнь. Поразмыслив, пришла к выводу, что у нее нет способа саботировать мероприятие, чтобы об этом не стало известно Келли, да и к чему ей? Понятно, что хочется заполучить Филипа, а в последнее время она ведет себя не очень дружелюбно, но я решила, что это от излишней занятости — мы занимались индивидуальными проектами помимо основной работы над вечеринкой для «Плейбоя». Все, чего мне хотелось, — позвонить Пенелопе и объяснить, что я не лгала ради ночи с любовником, но Филип уже миновал швейцара и нетерпеливо ждал, когда я к нему присоединюсь. В лифте он меня буквально атаковал.

— Бетт, я просто не могу дождаться, когда отвезу тебя домой и буду ласкать всю ночь, — промурлыкал он, зарывшись лицом в мои волосы, оглаживая руками тело, в том числе под блузкой. — Даже в этом дурацком обмундировании ты просто куколка.

Я оттолкнула загребущие руки и вздохнула:

— Давай просто вытерпим мероприятие, ладно?

— Чего ты топорщишься, любовь моя? А, понимаю, тебе нужно сильнее… Сейчас приспособимся… — И Филип принялся неумело втираться в меня бедрами, продолжая сыпать интимными непристойностями, которые, казалось, обожал. Интересно, с Гвинет он тоже вел себя подобным образом? Возможно ли, чтобы он спал с таким количеством женщин, уделяя каждой всего-то свидание или два, и ни одна любовница не дала ему понять, что он вообще-то ни черта не понимает в том, что делает? Противно было до тошноты, но все равно нравилось. У меня мелькнула мысль, что Филип преследует меня своей страстью, лишь, когда точно знает: у нас нет возможности для продолжения. Не станет же он рисковать, срывая с меня одежду и умоляя о сексе, когда дверцы лифта могут раскрыться каждую секунду. Лифт открылся прямо в роскошном пентхаусе Калеба. Быстро проведя тыльной стороной ладони по лицу и шее, стерев большую часть слюны, я приобрела более-менее нормальный вид.

— Филип, малыш, иди сюда! — позвал с дивана тощий длинноволосый парень, согнувшийся над зеркалом со свернутой в трубочку банкнотой в руке. Обнаженная девица на его коленях не сводила с него взгляда, выражающего крайнюю степень восхищения, близкого к обожанию. Парень легко, коротко вдохнул через нос, передал девице трубочку-банкноту и опустил на лицо маску.

— Калеб, это Бетт. Бетт, это Калеб, хозяин потрясающей вечеринки.

— Привет, Калеб, приятно познакомиться, — я маске. — Спасибо за приглашение.

Все трое переглянулись и разразились хохотом:

— Бетт, присоединяйся. Попробуй, а потом поднимемся наверх. Остальные на крыше.

— Нет-нет, спасибо, мне и так хорошо, — пробормотала я, не в силах отвести взгляд от девушки, которая вдохнула две маленькие белые дорожки, оставленные для нее Калебом, и откинулась на спину.