Ро­бер Са­ба­тье - Шведские спички

Вни­зу на­ча­ли сме­ять­ся, и «об­мен лю­без­но­стя­ми» про­дол­жал­ся, но уже на те­му «За­ткнись!» По­слы­ша­лось: «За­крой свой ко­те­лок, а то ра­гу за­во­ня­ло!» — и ва­ри­ант: «За­ткни свою са­хар­ни­цу, а то му­хи на­ле­зут!» На­шел­ся ост­ряк, бряк­нув­ший: «За­ткнись сво­им же дерь­мом», и это по­лу­чи­ло пе­ре­вес над всем пре­ды­ду­щим. Ма­дам Гро­ма­ляр вы­пус­ти­ла на­пос­ле­док еще це­лую обой­му ру­га­ни и уда­ли­лась, а ули­ца при­ня­ла свой обыч­ный вид.

— Ох и лю­ди, ну и лю­ди же… — по­вто­ря­ла Аль­бер­ти­на, над­ку­сив зе­ле­ный стру­чок.

По­том она по­лю­бо­пыт­ст­во­ва­ла:

— Слу­шай, что это за ис­то­рия с ог­нем?

— По­ня­тия не имею, — от­ве­тил Оли­вье не­мно­го свы­со­ка.

Аль­бер­ти­на сде­ла­ла еще од­ну по­пыт­ку уз­нать, но маль­чик не от­ве­тил. Мо­жет, он ей ко­гда-ни­будь и рас­ска­жет, но поз­же, мно­го поз­же. Жен­щи­на на­зва­ла его «мол­чу­ном» и до­ба­ви­ла к это­му «про­тив­ный». Что же с ни­ми се­го­дня стряс­лось? С Бу­гра, с Гро­ма­ляр­шей, с Аль­бер­ти­ной… Все они бы­ли в от­вра­ти­тель­ном на­строе­нии. Нет, ни­ко­гда Оли­вье не су­ме­ет по­нять этих взрос­лых.

Маль­чик на­чал раз­ду­мы­вать, не най­ти ли се­бе но­вое тай­ное ме­сто где-ни­будь на пус­ты­рях Мон­мар­тра, на уча­ст­ке «Труб» или «Гор­шеч­ной гли­ны». Он раз­ме­тит ка­муш­ка­ми гра­ни­цы сво­ей зем­ли и бу­дет там жить, как Ро­бин­зон на сво­ем ост­ро­ве.

Его от­влек­ло от этих раз­мыш­ле­ний вне­зап­ное по­яв­ле­ние аэ­ро­пла­на, ко­то­рый ле­тел так вы­со­ко, что ка­зал­ся не боль­ше чай­ки. Гла­за всех лю­дей, сто­яв­ших на ули­це, уст­ре­ми­лись вверх, а ру­ки, сло­жен­ные ко­зырь­ком, под­ня­лись ко лбу. Маль­чиш­ки зна­ли, что су­ще­ст­ву­ет два наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ных ви­да аэ­ро­пла­нов — мо­но­пла­ны и би­пла­ны, — и уме­ли их раз­ли­чать. Сы­ну кон­ди­те­ра уда­лось рас­смот­реть на аэ­ро­пла­не трех­цвет­ные зна­ки, и это вы­зва­ло об­щий эн­ту­зи­азм. По­яв­ле­ние аэ­ро­пла­на да­ло по­вод к вы­ска­зы­ва­ни­ям Гас­ту­не (он вы­го­ва­ри­вал аре­о­план) о Ги­не­ме­ре и Фон­ке, с их об­щей воз­душ­ной сла­вой, за этим по­сле­до­ва­ли рас­су­ж­де­ния о бом­бар­ди­ров­ках и о воз­душ­ных бо­ях в бу­ду­щих вой­нах. У де­тей в па­мя­ти воз­ник­ли ча­рую­щие име­на, свя­зан­ные с гра­ж­дан­ски­ми под­ви­га­ми: Мер­моз, Линд­берг, Бле­рио, Бо­сут­ро, Аме­лия Эр­харт, Кос­тес и Бел­лон­те. Они на­зы­ва­ли их «аса­ми». По­том кто-то за­го­во­рил о ди­ри­жаб­лях, и Оли­вье при­пом­ни­лись ог­ром­ные ки­ты, со­пер­ни­чаю­щие в ско­ро­сти с ле­ту­чи­ми ры­ба­ми.

Ре­бе­нок за­ме­тил Пау­ка, не­под­виж­но си­дев­ше­го у по­ро­га араб­ской гос­ти­ни­цы, и ему за­хо­те­лось уз­нать, ви­дел ли тот аэ­ро­план, но спро­сить не ре­шил­ся. Он толь­ко кив­нул Пау­ку и при­стро­ил­ся ря­дом. Они смот­ре­ли, как ра­бо­та­ет обой­щик Лей­бо­вич, ко­то­рый вме­сте с сы­ном Иль­ей рас­че­сы­вал шерсть для мат­ра­са. Обой­щик рас­по­ло­жил­ся по­сре­ди­не ули­цы, и снеж­ные хло­пья раз­ле­та­лись в све­те фо­на­рей от его стран­ной ма­ши­ны на ко­ле­си­ках, ко­то­рую он рас­ка­чи­вал, как люль­ку, ту­да и об­рат­но. Оли­вье по­здо­ро­вал­ся с Иль­ей, усел­ся на краю тро­туа­ра, на­де­ясь, что его по­зо­вут на под­мо­гу. А по­ка он смот­рел во­круг, де­ля про­стран­ст­во на от­дель­ные ма­лень­кие уча­ст­ки, в точ­но­сти как это де­ла­ет ки­но­ре­жис­сер, ко­гда хо­чет со­сре­до­то­чить вни­ма­ние зри­те­ля на де­та­лях.

Как раз на уг­лу ули­цы Баш­ле в не­боль­шом ту­пич­ке на­хо­ди­лась три­ко­таж­ная лав­ка с вы­вес­кой: «Храб­рый ма­лыш». Биб­лей­ский Да­вид из фа­не­ры, стоя­щий у по­ро­га, под­сте­ре­гал Го­лиа­фа, ко­то­ро­го со­всем не бо­ял­ся. Так как здесь про­да­ва­лось вдо­ба­вок и дет­ское при­да­ное, то бы­ла и вто­рая над­пись, на­чер­тан­ная бе­лы­ми бу­к­ва­ми пря­мо па стек­ле вит­ри­ны: Для мла­ден­цев Мон­мар­тра. Не­мно­го ни­же, на­про­тив, на ули­це Ни­ко­ле, стоя­ли не­вы­со­кие до­ма, до­воль­но жал­кие, кем-то про­зван­ные «ча­ст­ны­ми особ­ня­ка­ми», не­по­да­ле­ку от дво­ри­ка су­пре­фек­ту­ры рос­ли де­ре­вья и сре­ди них од­на ис­то­щен­ная смо­ков­ни­ца, ни­ко­гда не да­вав­шая пло­дов, и во всех на­прав­ле­ни­ях бы­ли на­тя­ну­ты ве­рев­ки, на ко­то­рых су­ши­лось бе­лье. Оли­вье знал, что Вир­жи­ни, ко­гда она еще не вла­де­ла га­лан­те­рей­ным ма­га­зин­чи­ком, жи­ла вме­сте с му­жем в од­ном из этих до­мов. Имен­но тут они на­ка­за­ли аи­стам при­нес­ти им Оли­вье. Поз­же ре­бен­ку ста­нет из­вест­но, что здесь жил по­эт Поль Вер­лен с же­ной Ма­тиль­дой. За­нят­но, что ря­дом ютил­ся тор­го­вец крас­ка­ми и на его вы­вес­ке зна­чи­лось: «Ве­ра­лен». Все­го од­на лиш­няя бу­к­ва.

Ко­гда Лей­бо­вич сло­жил шерсть в по­ло­са­тую тряп­ку из ти­ка, а Илья за­нес шер­сто­бит­ку до­мой, Оли­вье спус­тил­ся на ули­цу Лам­бер. Ок­но ра­дио­мас­те­ра Люсь­е­на бы­ло от­кры­то. Он пел, ста­ра­ясь не заи­кать­ся, пе­сен­ку «Улич­ные де­ти». Люсь­ен за­звал Оли­вье в ком­на­ту, чтоб по­ка­зать ему чу­до про­грес­са, ко­то­рое ему при­нес­ли для ре­мон­та. Рас­тре­пан­ный, длин­но­ли­цый, он неж­но и бес­смыс­лен­но улы­бал­ся, рас­пи­сы­вая «фо­но­бу­диль­ник» фир­мы «Пи­тер Пан Клок», пред­на­зна­чен­ный про­бу­ж­дать от сна сво­его сча­ст­ли­во­го об­ла­да­те­ля за­ра­нее вы­бран­ной им пла­стин­кой.

По­тря­сен­ный этой но­вин­кой нау­ки и тех­ни­ки, Люсь­ен ска­зал Оли­вье: «Вот уви­дишь, при­дет та­кой день…» — и стал рыть­ся в сво­их жур­на­лах, пы­та­ясь ра­зы­скать тот, в ко­то­ром сре­ди ста­тей пи­са­те­лей и ин­же­не­ров бы­ло од­но ис­сле­до­ва­ние, по­свя­щен­ное «но­во­му ви­ду ра­дио­свя­зи», на­зы­вае­мой «бес­про­во­лоч­ным фо­то­те­ле­гра­фом» или еще «те­ле­ви­де­ни­ем». Люсь­ен про­чел ре­бен­ку часть этой ста­тьи и при­нял­ся ком­мен­ти­ро­вать ее с вос­тор­гом, что от­нюдь не спо­соб­ст­во­ва­ло внят­но­сти ре­чи.

— Т-т-ты уви­дишь, ч-что при-при­дет день, и у каж-ждо­го че­ло­ве­ка бу­дет до­ма свое к-ки-но!

Оли­вье слу­шал это весь­ма скеп­ти­че­ски. Но, чтоб сде­лать Люсь­е­ну при­ят­ное, он все же ино­гда вос­кли­цал:

— Ах! Ска­жи­те, по­жа­луй­ста! По­ду­май­те толь­ко!

Люсь­ен объ­яс­нил ему, что раз лю­ди те­перь уме­ют пе­ре­да­вать звук, то ско­ро они нау­чат­ся транс­ли­ро­вать и кар­тин­ные изо­бра­же­ния, и тут же опи­сал ему прин­цип ра­бо­ты «фо­то­те­ле­гра­фа». Маль­чик, весь­ма за­ин­те­ре­со­вав­шись, при­знал сво­его дру­га на­стоя­щим уче­ным и, ко­гда по­ки­дал его дом, все еще ощу­щал вос­тор­жен­ный тре­пет.

Оли­вье вы­та­щил из сво­его спи­чеч­но­го ко­роб­ка бу­маж­ку в пять фран­ков, рас­пра­вил ее — по­сле раз­го­во­ра с Люсь­е­ном ему так за­хо­те­лось пой­ти в ки­но! — но, вспом­нив о швей­цар­ском но­же, спря­тал об­рат­но. На­пос­ле­док маль­чик за­гля­нул в ок­но сво­его дру­га, ска­зал ему: «Ох, и здо­ро­во это!» — и еще раз по­про­щал­ся с ма­дам Люсь­ен, ко­то­рая бы­ла уже в ха­ла­те и про­ти­ра­ла паль­цем, смо­чен­ным в си­ро­пе «Де­ла­бар», дес­ны сво­ему мла­ден­чи­ку, что­бы ис­чез­ли мо­лоч­ные на­ле­ты. По­раз­мыс­лив над тем, что ко­гда-ни­будь лю­ди бу­дут смот­реть ки­но у се­бя до­ма, Оли­вье ре­шил, что это слиш­ком не­прав­до­по­доб­ная сказ­ка.

Од­на­ко все эти раз­ду­мья при­ве­ли его на ули­цу Кюс­тин, что­бы про­смот­реть афи­ши, из­ве­щаю­щие, что идет в ки­но­те­ат­рах квар­та­ла, гру­бо раз­ма­ле­ван­ные в крас­ные, зе­ле­ные, го­лу­бые то­на, уже чуть об­ли­няв­шие, ибо на них бы­ли про­грам­мы сра­зу на три не­де­ли. Ки­не­ма­то­гра­фы «Мар­ка­де-Па­лас», «Бар­бес-Па­те», «Рок­си», «Мон­кальм», «Дель­та», «Па­ле-Ро­ше­шу­ар», «Си­галь» пе­ст­ре­ли ма­ня­щи­ми на­зва­ния­ми: «Фан­то­мас», в глав­ных ро­лях Жан Вормс и Жан Га­ланд, «Дэ­вид Голь­дер» с Гар­ри Бау­эром, «Па­те­ти­че­ская сим­фо­ния» с Жор­жем Кар­пан­тье, «По­след­ний шок» с Жа­ном Мю­ра и Да­ни­эль Па­ро­ля, «Шан­хай-экс­пресс» с Мар­лен Дит­рих, «Уда­ры бо­ко­вой кач­ки» с Мак­сом Дир­ли, «Тай­на жел­той ком­на­ты» с Ро­ла­ном Ту­те­ном и Югет­той экс-Дюф­ло, «Де­ре­вян­ный крест» с Пье­ром Блан­ша­ром и Шар­лем Ва­не­лем, «Жем­чу­жи­на» с Эд­виж Фей­ер… Все это бы­ло пол­но обе­ща­ний, и Оли­вье уже пред­став­лял се­бе бес­ко­неч­ные ки­но­се­ан­сы, во вре­мя ко­то­рых он бу­дет пу­те­ше­ст­во­вать от филь­ма к филь­му, си­дя в вол­шеб­ном крес­ле и гля­дя во все гла­за. В точ­но­сти как те де­ти, ко­то­рые сто­ят пе­ред вит­ри­на­ми кон­ди­тер­ских и меч­та­ют в один пре­крас­ный день съесть все пи­рож­ные сра­зу, так и Оли­вье хо­тел уви­деть все эти филь­мы.