У смерти два лица - Фрик Кит

— У нас не было причин думать, что Зоуи была той ночью в Уиндермере, пока Анна не призналась, что была там вместе с ней. С чего бы мне вдруг решить, что пустые бутылки в конюшне имеют отношение к Зоуи или к ее исчезновению?

— Например, с того, что Зоуи Спанос была твоей невестой. Или с того, что она постоянно бывала в Уиндермере и знала, что ты держишь в конюшне виски.

— Зоуи не пила. Как теперь уже всем известно, она принимала анксиолитики. То, что Зоуи могла пить в конюшне, одна или с кем-то еще, мне даже и в голову прийти не могло.

— Зоуи знала, что ты полюбил другую? Она знала о Тиане?

Из телефона не доносится ни звука. Мартина смотрит на телефон и ждет ответа. Кейден отключился.

19. ТОГДА. Июль

Херрон-Миллс, Нью-Йорк

В какой-то момент я возвращаюсь в постель, но никак не могу уснуть. Когда в четыре часа звенит будильник, я тупо пялюсь на телефон. Мне некуда возвращать то, что я стащила. Конюшни больше нет.

Мозг работает без остановки, прокручивая возможные варианты, словно мокрые полотенца в сушилке. Кейден зашел вечером в конюшню и обнаружил пропажу? Кейден устроил поджог? Кто-то другой? Но кто? Кто еще знал о тайнике Кейдена, о том, что я забрала? Таинственная девушка с фотографии, кем бы она ни была? Может быть, миссис Толбот? Или Зоуи, если она где-то здесь?

Время происшествия не могло быть случайностью. Поджигатель точно знал, что кто-то побывал в конюшне. Пожар был или предупреждением для меня, или попыткой скрыть то, что я сделала. Перестань копать.

До меня вдруг доходит, что, так или иначе, поджигатель, скорее всего, не знает, что это была я. Его действия не были направлены непосредственно против меня. Пожар — это предупреждение, понятное любому, кто взял флэшку.

К рассвету я полностью вымотана, но ничуть не приблизилась к ответам. Кейден кажется самым подходящим кандидатом — он-то точно знал, что спрятал. Открытка указывает на то, что он не имел отношения к исчезновению Зоуи, что он ждал ее возвращения. Но он оставил там и флэшку. А ее содержимое определенно выставляло его не в лучшем свете. Он был помолвлен с Зоуи, но хотел быть с другой. Вот и мотив.

Зловещий голосок в голове подсказывает, что Кейден мог подстроить эту сцену в конюшне. Что открытка предназначалась не для Зоуи. Но мой мозг впадает в ступор, когда я пытаюсь понять, для кого он мог разыгрывать этот спектакль. Хоть мне и очень не хочется это признавать, но Кейден может быть виновен в исчезновении — или даже смерти — Зоуи.

Я заставляю себя принять душ, намазаться кремом от солнечных ожогов, приготовить завтрак. Том и Эмилия вернутся днем, Пейсли — ближе к вечеру. И завтра утром дела в Кловелли-коттедже пойдут своим чередом. Если я собираюсь что-то делать со своими находками, делать это нужно сегодня.

В без четверти одиннадцать я отправляюсь в сторону кафе Дженкинсов, выбрав короткий путь, ведущий мимо Уиндермера. Поместье кажется безмятежным. Во всяком случае, снаружи. Никаких следов ночной суматохи, а пепелище на месте конюшни с дороги не видно. Я ненадолго задерживаюсь у ворот, но потом иду дальше. Не хочу видеть Кейдена. Не знаю, что ему сказать.

Дойдя до кафе, я вижу, что они только открываются. К моему разочарованию, за прилавком нет ни Мартины, ни ее отца. Только незнакомая блондинка в белом фартуке.

— Чего желаете? — спрашивает она с приветливой улыбкой.

— Вообще-то я ищу Мартину. Она сегодня будет?

— Мартина! — оборачивается девушка к подсобному помещению. — К тебе пришли.

Спустя минуту появляется Мартина, одетая в фартук поверх очередного винтажного платья, на этот раз — зеленого.

— Анна, верно?

— Хорошая память. Можно тебя на секунду?

Мы занимаем столик у окна, расположенный достаточно далеко, чтобы блондинка за прилавком не могла нас услышать, пока мы говорим вполголоса. Я достаю открытку и оригинальную флэшку и кладу на стол между нами.

— Зоуи? — шепчет она, прочитав надпись на конверте.

— Знаю, мы почти совсем не знакомы, — шепчу я в ответ. — Но я слушала твой подкаст. И ты — единственный известный мне человек, который способен мне помочь.

Через двадцать минут Мартина уже в курсе всего, что я только могла рассказать о том, как получила работу у Беллами, о зарождающейся дружбе с Кейденом, о найденных открытке и флэшке, о пожаре прошлой ночью. О пожаре она уже слышала. Уверена, о нем знает уже весь городишко.

— Миссис Толбот иногда разрешала Зоуи выводить лошадей, — добавляю я. — Поэтому она наверняка хорошо знала конюшню в Уиндермере. Тогда вполне объяснимо, почему Кейден оставил там сообщение для нее.

— Откуда ты знаешь? — спрашивает Мартина. — О Зоуи и лошадях.

— Это было в твоем подкасте, — говорю я. — Разве нет?

Мартина как-то странно смотрит на меня:

— Не думаю.

Я пожимаю плечами:

— Или в сети вычитала.

Но я и в самом деле не помню. Я прикладываю кончики пальцев к вискам. Информация словно появилась в моем мозгу из ниоткуда. Или хранилась там месяцами.

— Мне нужно возвращаться к работе, — говорит Мартина, когда блондинка в третий раз бросает на нас укоризненный взгляд. — Никаких поблажек хозяйской дочке.

— Да, конечно. Как думаешь, можно с этим что-то сделать? Я сняла копии, но оригиналы мне теперь возвращать некуда.

В глубине души что-то подсказывает, что я должна отнести находки полиции. Но я вломилась на чужой участок. Я украла эти вещи. Могут ли они действовать на основе улик, добытых незаконным путем? А даже если и могут, не уверена, что хочу этого. Не раньше, чем узнаю подробности, не раньше, чем буду уверена, что Кейден как-то связан с исчезновением Зоуи. Потому что если он ни причем, то все, что случится с ним дальше, будет на моей совести. А с таким грузом я жить не смогу.

Она складывает мои находки в карман фартука и встает, отодвигая стул:

— Я, конечно, не профессиональный следователь, но я проверю. Может, узнаю девушку или смогу вычислить, кто она такая. Дан мне свой номер, я напишу.

Мы обмениваемся телефонами, и я убираю свой обратно в карман.

— Только пообещай мне одну вещь.

— Какую? — спрашивает она.

— Об этом должны знать только мы двое. Никаких подкастов, ничего, что может бросить тень на Кейдена, пока мы не раскопаем что-нибудь серьезное. А если раскопаем, то пойдем в полицию.

Мартина кивает:

— Договорились. Это останется между нами.

— И постарайся пока избегать Кейдена, — повторяю я. — Неважно, что ты выяснишь. Или он уже знает, что его вещи пропали, и сжег конюшню в качестве предупреждения…

—… или понятия не имеет о пропаже и думает, что все сгорело, — сверкая глазами, договаривает за меня Мартина.

— Именно. Я очень хочу верить в его невиновность. Но если он действительно сжег конюшню, он может быть… опасен, — это слово кажется странным даже мне самой, но я понимаю, что это может быть правдой.

— Ага. Сомневаюсь, что Кейден Толбот способен на злодейство, но соглашусь — лучше перестраховаться. А уж в чем я точно не сомневаюсь, так это в способности этого парня хранить тайны. Я знала, что он что-то скрывает.

Она смотрит на меня с прищуром и потуже затягивает волосы в длинный хвост.

— Я тебе напишу, как только что-нибудь выясню.

— Будете брать что-нибудь? — спрашивает блондинка, когда Мартина снова скрывается за дверью, а я все еще стою у столика возле окна.

За те двадцать минут, что я провела здесь, наплыва посетителей как-то не наблюдалось. Я бы чувствовала себя хуже, если бы у нее были другие занятия, кроме как стоять за прилавком и листать телефон, пока мы с Мартиной беседовали, но, пожалуй, я обязана что-нибудь у них купить.

— Кофе, — отвечаю я. — С сахаром.

Утром во вторник в Кловелли-коттедже все идет так, будто и не было праздников. Когда я просыпаюсь, Том уже на пути в город, а на каменной столешнице на кухне разложен обычный завтрак Эмилии. Полсон-Госсы привезли Пейсли поздно вечером, и сегодня утром она полна сил, загорелее прежнего и готова отправиться на пляж.