Ирина Лобановская - После третьего звонка

Облачко медленно таяло в вышине.

- До завтра, Танюша! - прошептал ему вслед Виктор и поцеловал дочь в лоб. - Спокойной тебе ночи!

Потом он накинул куртку и вышел на улицу покурить.

Морозная лунная ночь высветила землю и дома до прозрачной, молочно-голубоватой белизны. Снег переливался под ногами и мерцал в воздухе тонким резным кружевом. Из-за дерева кто-то вышел. Крашенинников содрогнулся: неужели еще один? Кто на этот раз пожаловал? Он пристально вгляделся в темноту и не без удивления увидел длинную нескладную Венькину фигуру.

- Я никак не соберусь спросить у тебя, Вениамин, - сказал Виктор, - какое у тебя самое любимое время года? Поди, весна? Скоро наступит... А чего ты здесь на морозе топчешься? Фонарный столб из себя изображаешь? Запросто ангину схлопочешь, балбес. Зайти, что ли, не решаешься? Раньше за тобой ничего подобного не водилось. Или ты не один, и тебе снова позарез нужна хата? Ты говори, не стесняйся! Совсем тебя бабы сна лишили, как я погляжу! И с ними плохо, и без них.

- Беспокоился я за тебя, Витя, - тихо и необычно серьезно ответил Венька. - Кто у тебя там за деревом утром прятался? Мне звонила Тата... И... ты знаешь про Алешу?

- Да, - глухо ответил Виктор. - Проехали... У меня Танюшка, но ты зря не зашел, помог бы кое в чем. Хотя я все равно не смог бы тебе открыть дверь...

- Я подумал, ты не один, - смущенно ответил Венька. - Вчера же была Нелька...

Виктор протянул ему сигарету.

- Нелька, дружище, хорошо умеет жарить котлеты, - задумчиво сказал он. - А кто тебе сказал про Алексея?

Венька растерянно мялся, не спуская с него глаз.

Вот и Алеша ушел...

Да, все они постепенно куда-то уходят, покидая Виктора на этой грешной страшной Земле и оставляя после себя тяжкую неизбывную память, которую никак не переверстать... Это горе можно пережить со временем, память пережить невозможно...

"И в том строю есть промежуток малый..."

- "Но новую песню придумала жизнь, не надо, ребята, о песне тужить, не надо, не надо, не надо, друзья"... - пробормотал Виктор, закуривая. - Скажи, Вениамин, а ведь у меня очень неплохой голос и слух! Как тебе нравится?

- Ты плачешь, Витя, - сдавленно прошептал Венька. - У тебя на глазах слезы...

- Это снег, дубина! - ответил Виктор. - Идет не переставая, заметь!

- А на волосах? - хрипло спросил Венька.

- Что на волосах? - не понял Виктор и прикоснулся к своей непокрытой голове. - Лежит, не тает снег, что ли?

- Кажется, - неуверенно подтвердил Венька. - Ты стал совсем седой, Витя...

Хрустальная зима застыла вокруг них в тяжелой неподвижности. Виктор посмотрел в небо. Высоко и неторопливо проплывали облака из марлевки, прозрачные и безмятежные.