Анна Бялко - Сказки о невозвратном

Интересно, а если они светленькие, то почему головенка сначала показалась мне темной? Что за странный обман зрения? Вот же, я ясно вижу — светлые волосы, а вот — непонятное темное свечение вокруг них.

И тут до меня дошло. Все-таки, наверное, сознание продолжало на меня обижаться, если я не поняла сразу такую элементарную вещь. Это же аура! Ну да, конечно, что может быть проще и естественнее? Аура. Это волосы, они светлые, а это…

Аура? Темная?! Но это… Этого же просто не может быть! Я зажмурилась, потрясла головой и пригляделась снова.

Этого не могло быть, но это было. Темная, коричневато-золотистая, настоящая, аура сверкала и переливалась вокруг детской головки и была достаточно четкой, широкой и ярко выраженной, чтобы наполнить гордостью сердце любого родителя, если бы…

Стоп! Но в этой картине, какой бы невероятной она ни казалась, все равно еще что-то не так. Наверное, я просто еще не окончательно пришла в себя после родов, вот мне и мерещится всякое. Да точно — мерещится. Такого не может быть, я все еще не в себе, вон — я ведь и собственной-то ауры не могу рассмотреть. Руку вижу, а ауру — нет.

Точно! Ну конечно, в этом все дело. Наверное, у меня что-то такое повредилось в районе глаз, или чем там на эти ауры смотрят. Детскую вижу, но искаженно, а своей не вижу совсем. Хм. Действительно, странно.

Я отвлеклась от созерцания младенца, вытянула перед собой левую руку и уставилась на нее во все глаза. Пальцы, ногти, кольцо… Все на месте, а ауры почему-то не видно.

Слегка заволновавшись, я поднесла к глазам правую руку. То же самое. Я скосила глаза на грудь, попыталась разглядеть свои ноги под одеялом… Нигде ничего, ни проблеска.

И тут я, кажется, начала понимать природу этой внутренней, так болезненно грызущей и сосущей меня пустоты. А не на месте ли магии образовалась во мне эта дыра? Но ведь… Разве такое возможно? Чтобы вот так вот, сразу? За что? И почему ребенок…

Я не успела найти ответ на все эти страшные, возникшие вдруг вопросы. Я и вопросы-то все не успела еще понять. Послышались шаги, дверь, находящаяся в другом конце комнаты, напротив кровати, распахнулась, и вошла моя наставница.

Широким, деловым шагом она пересекла комнату, подошла к кровати, наклонилась надо мной. Мы встретились взглядом, но на ее лице не отразилось никакой радости от осознания того факта, что я пришла в себя.

— А, очнулась? — приветствовала она меня совершенно будничным и даже несколько недовольным голосом. Как будто то, что я очнулась, чем-то ей мешало. Не сильно, впрочем, а так, слегка.

Из меня наружу рвалось одновременно столько вопросов, которые надо было задать все сразу, что они просто застряли у меня в горле всем этим неразборчивым комом, и я никак не могла его пропихнуть. И озвучить мне удавалось только какое-то мычание.

— Видишь вот, что ты натворила, — все так же буднично продолжала говорить наставница. — Так я и знала, с самого начала, что добром это все не кончится. Нельзя тебе было, нельзя на такие высоты лезть. Что вот теперь получилось? Такого человека! Так подставить! А я тебе говорила, не лезь, сидела бы себе тихонько, все бы, глядишь, и обошлось как-нибудь. А ты! Нет, что ни говори, дурная порода, она всяко дает себя знать. Вон, — она кивнула в сторону корзинки. — Чего уж яснее. А главное — позор, позор-то какой! Такое пятно! И в такое время! Хорошо хоть, мы тебя спрятать сообразили. Так, тишком-то, может, все еще и обойдется. Сделаем сейчас все, как надо, никто и не узнает. Но лучше б ты с самого начала меня слушала.

— А что, с этим можно что-нибудь сделать? — вырвался наконец из меня нужный вопрос. — Это ведь не окончательно, да?

Я-то, конечно, имела в виду возвращение моей куда-то подевавшейся магии. Для меня в ту минуту просто не было ничего важнее, и я совсем не сразу смогла осознать, что наставницыны слова, прозвучавшие мне в ответ, относились совсем к другому.

— Да уж сделаем! — закивала она головой и поджала губы, как делала всегда, когда бывала чем-нибудь недовольна. — Сделаем, куда уж деваться. Надо же человека спасать! Это все ох как непросто, и сил берет много, да и памятка потом остается, но тут… Деваться некуда, раз уж такой случай. Сделаем. Вот прямо сейчас и начнем. Тут уж, тяни не тяни, ответ один. Грех, как ни говори, а ведь надо.

С этими словами она подошла к корзине, где спал мой мальчик, нагнулась над ней и вынула оттуда завернутого в одеяльце малыша.

— Подождите! — Я не понимала, зачем она это делает, но мне в любом случае казалось, что спящего ребенка беспокоить не надо. Если уж без него никак, то я тогда лучше подождала бы. — Оставьте его. Положите. Пусть поспит. Я могу и после…

— Да ты-то тут при чем? — недоуменно обернулась она в мою сторону. — Тебя-то кто спрашивает, никчемуха? Ты уж все, отчирикала свое, сиди теперь. Куда лезешь-то? Я бы на твоем месте радовалась, что вообще осталась, ведь тоже могли бы… На тебя и сил теперь немного надо, и ответа за тебя почти нет.

— Как это? — хрипло спросила я. Я все еще не понимала, о чем она, но мне это уже очень не нравилось. — Как это — осталась? А он? Куда вы несете моего ребенка?

— Куда-куда, — проворчала она, направляясь вместе с моим малышом в сторону двери. — Куда надо. Экзорцировать будем, вот куда.

Я, позабыв про боль и слабость, рванулась что было сил в ее сторону, но она только засмеялась, взмахнула легонько рукой — и невидимая силовая волна оттолкнула меня, впечатав обратно в постель. То ли удар был силен, то ли я очень слаба, но на секунду я снова потеряла сознание, и этого было достаточно, чтобы наставница успела скрыться за дверью, унося с собой моего малыша.

Первой и единственной моей мыслью по приходе в себя было — бежать за ней, догнать, спасти моего ребенка! Немедленно, ни секунды терять нельзя! Как именно я, лишенная магии и еле шевелящаяся от слабости, собиралась все это делать, я не думала. Потом. Сейчас главное — успеть, догнать ее, пока она… Пока они все… Пока не случилось самое страшное.

Потом меня молнией пронзила мысль — надо скорей найти Гуру! Он может все, уж он-то сумеет обуздать эту обезумевшую старуху, это ведь и его ребенок, он спасет нашего мальчика, если я… Раньше я умела мгновенно открывать наш с ним телепатический канал, но теперь… Хотя… мобильные телефоны никто ведь не отменял…

Я схватила лежащий на прикроватной тумбочке телефон, нажала кнопку с единицей, под которой у меня был записан его номер… Абонент временно недоступен… Черт! Значит, надо все-таки скорее самой. Как-нибудь задержать их, помешать, а уж потом, когда он снова появится в эфире…

Отбросив в сторону одеяло, я резко поднялась и села на кровати, спустив ноги вниз. Это мне удалось, но расплата наступила мгновенно. Спину свело от боли, на секунду мне показалось, что у меня никогда больше не получится ничего, даже вдохнуть воздуха. Замерев, я посидела несколько секунд, пока меня немного не отпустило. Отдышавшись, я перешла к дальнейшим действиям. Теперь нужно было как-то встать.

Если я ухвачусь рукой за стул, мне ведь будет легче подняться? Дотянуться бы еще до него. Я попыталась, но рука только цапнула воздух, а движение немедленно отозвалось уколом боли где-то в спине и ниже. Ладно. Черт с ним, со стулом, я как-нибудь сама. Если, скажем, одной рукой прижать спину, а другой оттолкнуться от кровати…

Корячась, как краб, я все-таки умудрилась подняться на ноги. Темп у меня, прямо скажем, получался крайне небыстрым. Этак и вовсе могу не успеть. Мне бы сейчас каплю магии, ну хоть немножечко, чтобы только боль унялась… Как я жила раньше, обладая таким прекрасным, таким всеобъемлющим даром, и совсем не ценила его. Нет, ценила, конечно, но явно недостаточно, явно… Но ничего. Я справлюсь и так, а потом, когда Гуру наконец появится, он поможет мне, и тогда…

В какой-то момент, поглядев вниз, я с изумлением заметила, что моя рубашка, которую я как-то автоматически считала белой, на самом деле имела понизу яркий красный орнамент… И только в следующую минуту я осознала, что этот орнамент, состоящий из беспорядочных крупных пятен, был нарисован, можно сказать, моей собственной кровью… Так вот от чего там, в районе ног, было так холодно и мокро… А я думала, это оттого, что я по полу босиком…

Выбравшись в коридор, я, держась руками за стены, кое-как добралась до лестницы. Куда теперь? Вверх или вниз? Моя спальня, помнится, была на втором этаже, выше был еще третий и чердак с мансардой. Внизу — холл, кухня, столовая, и еще ниже подвал с погребами… Куда они могли понести моего мальчика? Где они чинят свою мерзкую оргию?

Вопрос, впрочем, решался проще, чем мне казалось. Вниз я могла еще хоть как-то идти, а наверх мне пришлось бы взбираться ползком. Учитывая, что время было дорого… Вариант, что я буду делать, если все-таки ошибусь с направлением, я отбросила за неактуальностью. Не ошибусь. Так просто не может быть.