Жан Эшноз - Чероки

— Ты тоже. Разве что волосы немного…

— Что такое? Что с моими волосами? — вскипел Фред.

Он было вскочил, но тут же опять уселся, подлил бурбона в бокалы и слегка приглушил звук фортепиано, на котором играл уже не Уинтон Келли, а Ронел Брайт.

— Теперь я знаю, где лежат денежки, — я все-таки их нашел. Но это известно только мне одному, даже Гиббс не в курсе. Хочешь, покажу тебе?

Он снова встал и потащил Жоржа к окну.

— Видишь ту скалу? Вон ту, справа, повыше? Они там, запрятаны в глубине колодца. Всё лежит там, абсолютно всё, а это значит много, очень много. Стоит лишь спуститься в эту дыру — и бери сколько душе угодно, даже ты можешь взять, если захочешь… Эй, что это за шум?

А это стрелял инспектор Гильвинек.

По указке Вероники они с Кремье и с Бенедетти в арьергарде отыскали комнату с большой медной кроватью, а оттуда уже вдвоем вышли в коридор, приведший их к «ризнице». Там на них моментально набросилась троица бритоголовых, они размахивали дубинками, офицеры схватились за свое боевое оружие, и Гильвинек выпустил пулю, которая долго металась в рикошетах между стенами коридора, прежде чем упасть на пол в изнеможении, полностью сплющенной от ударов о камень. Затем противники симметрично отошли с боевых позиций в разные стороны и, укрывшись за поворотами коридора, стали думать, что делать дальше.

Фред неторопливо выудил из ящика шкафа свой Taurus. «Сиди здесь, не трогайся с места», — приказал он почти машинально. Жорж пожал плечами и успел осушить свой бокал, пока Фред шагал к двери и приоткрывал ее. Напротив двери, в углу, затаились трое его сообщников, которые встретили своего предводителя жестами, выражавшими беспомощность и панику. Чуть дальше, слева, из «мертвого» пространства торчал краешек черного шерстяного пальто, а рядом, в проеме стены, маячила пола зеленого, совсем новенького плаща.

Фред не колеблясь пальнул в сторону зеленой полы и продырявил ее; Гильвинек яростно буркнул: «Чёрт возьми!», слишком резко отступил к стене, и его шатнуло; Гильвинек выбросил вперед ногу, пытаясь сохранить равновесие, и тут Фред пальнул Гильвинеку в ногу и тоже продырявил ее; Гильвинек опять воскликнул: «Чёрт возьми!», но уже с выражением досады, без видимой ярости, как будто его всего лишь толкнули на тротуаре; он не сразу ощутил боль, однако начал падать, и тогда Фред решил еще разок пальнуть в него, но тут черное пальто начало стрелять во Фреда, и он стремглав кинулся обратно в «ризницу». А бритоголовые так и остались стоять, прильнув к стене, с разинутыми ртами.

Кремье выпустил в сторону неприятеля еще пару-тройку пуль, наугад, затем покинул укрытие и начал медленно отступать к своему напарнику, который теперь сидел на полу, держась за ногу, кривился от боли и плаксиво твердил: «Чёрт возьми, чёрт возьми!» Подобравшись к Гильвинеку, он схватил его за отвороты плаща, выволок из опасной зоны, и они исчезли за первым поворотом из поля зрения бритоголовых, которые, впрочем, теперь воззрились на Гиббса: тот появился на другом конце коридора в растерзанной одежде, с всклокоченными волосами и перекошенным от ужаса лицом. Ворвавшись в «ризницу», Гиббс налетел на Фреда, который притаился за дверью.

— Они хотят меня линчевать! — взвыл он. — Говорил же я вам, что у меня ничего не выйдет.

— А в чем дело? — безмятежно спросил Фред. — Что еще стряслось?

— Настоящий бунт! — выдохнул англичанин. — Кажется, я что-то сказал не так, и это их очень шокировало.

— А она?

— Не знаю, я почти сразу же убрался оттуда. Они готовы были меня растерзать, вы понимаете или нет?

Жорж вскочил на ноги.

— Сиди! — сказал Фред, — тебе лучше остаться здесь. Я вижу, ты собрался к ним, но для тебя это опасно. Тут все дело в жертвоприношении — оно не состоялось, и это их вывело из себя.

— Господи, боже мой! — сердито воскликнул Жорж, — но ведь это твоя мерзкая затея — насчет жертвоприношения, разве нет?

— Что ж… бывают и у меня свои заморочки, — признал Фред. — Но зачем же так грубо?

Дверь снова открылась, и вошла Женни Вельтман. Видимо, она тоже бежала, но от нее исходило сияние, Жорж был ослеплен. С приходом Женни в комнате воцарилось благоговейное молчание, если не считать того, что теперь по радио играл Барри Харрис. Подойдя к шкафу, она открыла его, сбросила за дверцей покрывало Прекрасной Сестры и вынула из ящика собственные вещи; мужчины услышали шуршащие звуки одевания.

Наконец она вышла к ним; на сей раз ее наряд нельзя было назвать особо женственным: куртка «пилот» из темно-коричневой кожи жеребенка, вареные джинсы «501», серый кашемировый пуловер и черные замшевые туфли с острыми носами. Но Жорж взирал на нее с прежним, робким и глуповатым восторгом. Тем временем Гиббс, на какой-то миг утративший самообладание, пришел в себя и начал энергично действовать.

— Уходим! — воскликнул он, бурно жестикулируя. — Этот спектакль слишком затянулся. Найдите деньги, и пошли отсюда.

Фред осторожно обследовал взглядом коридор, впустил в комнату бритоголовых и раздал им револьверы, извлеченные из четвертого ящика.

— Терпение! — сказал он.

31

Бок и Риперт явились на место действия позже остальных. Они перерыли весь дом, комнату за комнатой, обнаружили своего шефа спящим на кровати с медными спинками, решили его не будить. Вероника, охранявшая сон Бенедетти, указала им, где найти офицеров полиции, которых они и обнаружили в коридоре: один стонал, другой хлопотал над ним. Затем они все вместе подвели итог сложившейся ситуации.

— Нужно сейчас же идти туда, — решил Кремье.

— Не спешите, — остановил его Риперт, — дайте нам передохнуть. Мы и так вас еле нашли. А может, мне остаться тут и присмотреть за ним? — предложил он, указав на раненого бретонца.

— Нас и так слишком мало, — скривившись, ответил Кремье.

— Он прав, Кристиан, — признал Бок.

Мужчины проверили наличие оружия, перезарядили его и отправились на «передовую» — первыми Бок и Кремье, за ними, не очень поспешно, Риперт.

Они не сразу решились открыть дверь «ризницы», но за ней никого не оказалось. Потом они услышали какой-то гул; он рос и рос, и внезапно в дальнем конце коридора возникли адепты Луча. Они шли вперед грозным маршем, занимая все пространство коридора и скандируя хором догматы своей веры; их белые одеяния громко шелестели. Трое мужчин тотчас отступили обратно в каморку, и с этого момента события начали разворачиваться с пугающей быстротой.

Бок и Кремье угрожали толпе револьверами, и это произвело должный эффект, однако нападавшие галдели все громче и громче. Риперт присоединился к товарищам по борьбе с некоторым опозданием, испортившим произведенное впечатление, как фальшивая нота отдельного исполнителя в общем оркестре: последовала короткая нерешительная пауза, и один из бритоголовых воспользовался ею, чтобы пальнуть в коллегу Бока. Прогремел выстрел, все вздрогнули, а когда пришли в себя, увидели, что у Риперта больше нет носа: от него осталось кровавое месиво, похожее на багрового паука, раскинувшего ноги во все стороны. Риперт издал дикий вопль, перекрывший весь остальной шум, и эта общая какофония стала до того невыносимой, что Фред, несомненно, желая положить ей конец, инстинктивно тоже выстрелил в Риперта, как убивают надоедливого комара; миг спустя Риперт уже не кричал.

Воцарилась тишина; смолкли даже сектанты в коридоре, явно испуганные этой перестрелкой. Безмятежный голос по радио объявил: «Вы прослушали выступление Кенни Дрю, а теперь для вас играет Фредди Редд». Но не тут-то было: лучисты встрепенулись и снова начали выкрикивать свои лозунги, барабаня в запертую дверь и безжалостно заглушая вступительные аккорды «Jim Dunn’s Dilemma».

И тут Бок увидел, что Риперт мертв. Он не поверил своим глазам. Бок работал в паре с Рипертом целых семь лет и знал, что Риперт то и дело нарывается на пулю, но чтобы вот так вот взять и умереть — нет, такое просто невозможно. «А впрочем… рано или поздно этим должно было кончиться», — подумал он, хотя в тот момент им руководил вовсе не фатализм, а жгучий порыв к мести. Он бросил возмущенный взгляд на Кремье, который тут же разгадал намерение Бока и открыл рот, чтобы крикнуть ему «Не надо!», но тот уже стрелял из своего мемориального револьвера вслепую, не видя, кто и что находится перед ним на линии огня.

Все дружно, в едином порыве, бросились на пол, как пловцы в бассейн, словно это палил не Бок, а стартовый судья в белой бейсболке, что так ясно отражается в хлорированной воде. Фред откатился к полуоткрытому шкафу, лег на живот и нацелил свой Target Master на Кремье и Бока — первый из них пытался успокоить второго, размахивая своим автоматическим пистолетом, но вовсе не думая из него стрелять. Полицейский увидел, что Фред метит в него, и выстрелил на опережение, но промазал; Фред извернулся, как змея, и по-пластунски отполз к дверце шкафа. В ту же минуту дверь «ризницы» рухнула под напором фанатиков, которые ворвались в комнату, сметая все на своем пути, но буквально окаменели при виде Фреда без маски, в непристойной позе.