Амелия Сиринити - Контакт с бездной

- Но вы же рассчитываете манипулировать мной в будущем, использовать в своих целях, - я исподлобья посмотрела на Сергея Ивановича. - Значит, найти сможете без особых проблем. К чему это все?

- Я не знаю, пригодишься ли ты мне и если да, то зачем, - ответил Иваныч. - И найду ли я тебя. Просто предположил, что такой вариант возможен.

Да уж, его трудно назвать человеком. Скорее вычислительная машина, по ошибке родившаяся в человеческом теле.

Я вздохнула, не зная, что думать и как действовать дальше. Оказавшись в Европе, я могла бы попробовать связаться с мамой, но на месте своих преследователей я первым делом установила бы у неё прослушку, и если я пойду на это, ей может грозить реальная опасность. То же самое касается и всех моих знакомых из Москвы, а точнее, уже из прошлой жизни.

Я вспомнила Буську, как перед отлетом в Киев она постоянно норовила проскользнуть в мою сумку, а я пообещала ей, что вернусь, и снова заплакала.

Извини, Буська, мое рыжее чудо, надеюсь, Наташа заберет тебя к себе. Она вроде как всегда хотела кошку.

Сердце в груди сжалось, в голове гудело, словно некто долбил череп перфоратором, а дыхание перехватило. Пальцы начали делать движения, будто бы в них находился мячик.

- Ничего, привыкнешь, - безразлично произнес Иваныч. Наверное, я не первая, кого он вот так отправляет в ссылку. Этот же снайпер, ведущий машину, Макс или как его. Возможно, когда-то он был на моем месте. А потом Сергей Иванович забрал у него жизнь и завербовал в свою группу сопротивления пришельцам из космоса. Я посмотрела на него - он не выглядел потерянным, жалеющим о чем-то. Наверное, он уже успел позабыть, что такое нормальная жизнь, окончательно превратившись в еще одну марионетку Иваныча.

Да будь ты проклят, Сергей Иванович, вместе со своими манианами, тарпакианцами, орлами, звукокодами и сопротивлением.

За окном показались высотные дома - мы въезжали в Борисполь. Вот сейчас аэропорт, и все. После этого - полная неизвестность...

Всегда хотела покататься по Европе, но не таким же образом.

Иваныч положил руку на мое плечо:

- Просто улетай, - сказал он, стараясь говорить мягче, но то ли у него это не получалось, то ли мое сознание не могло воспринять его тон как доброжелательный. - Сегодня мы нанесли ощутимый удар по манианам, теперь они знают, что у них есть серьезный враг. Они будут еще осторожнее, но это в итоге и сведет их в могилу.

- Почему бы просто не рассказать о них по телевидению? Не поведать информацию тем же тарпакианам и орлам? - пробурчала я.

- Да потому что мы не знаем, чего ждать от маниан и зачем им или, как ты говоришь, их хозяевам, нужна Земля, - ответил Сергей Иванович. - А может, человек вообще не в состоянии понять их логику. На рожон лезть нельзя. Кто его знает, что они предпримут после этого? Возможно, сотрут человечество с лица планеты или сделают своими рабами-марионетками. Пока мы не понимаем целей и мотивов, все, что остается, - тихая партизанская борьба, которую они недооценят и этим сделают ошибку.

Наш автомобиль остановился, и я увидела впереди здание аэропорта. Таксисты, ожидающие своих клиентов, подъезжающие и отъезжающие маршрутки, женщина с двумя детьми, один из которых плакал - наверное, боялся лететь, мужчина, эмоционально прощающийся со своими провожатыми.

Эх...

Возможно, пройдет время, может, год, может, два, и я смогу вернуться обратно в Москву, но чувствую, что вряд ли.

- Послушай, - развернулся ко мне Макс. - Если хочешь, могу наведаться к твоей матери и с помощью звукокода снизить её горечь утраты. Она переживет твою смерть более спокойно.

Иваныч посмотрел на Макса, на миг призадумался, а потом повернулся ко мне:

- Да, мы это можем.

Они могли и гораздо больше. Скажем, заставить мою мать поверить, что меня никогда не существовало или что я погибла лет так десять назад, но на такое, конечно же, никто не пойдет, так как придется обрабатывать еще и всех моих и маминых знакомых, соседей, изменять документы. Обработать каждого - начиная от моей учительницы в младших классах и заканчивая бывшим шефом Вадимом Михайловичем, изъять кучу разных фотографий. Одним словом, на такое даже организация шла только в крайних случаях, а сопротивленцы не пойдут тем более.

- Хорошо, - согласилась я. - Сделайте так, чтоб она это все легче перенесла.

Сергей Иванович кивнул:

- Пистолет оставить не забудь.

Вынула из кармана оружие. На миг мне захотелось выстрелить в Иваныча, может, не убить, но сделать ему больно. Я секунду подержала оружие в руке, представляя, как могла бы сейчас отомстить сидящему напротив человеку за свою испорченную жизнь, на миг затаила дыхание и, переборов свои порывы, все-таки положила его рядом с собой на сиденье. Он кивнул, словно благодаря за несовершённый поступок, взял пистолет и передал его Максу.

Может, и зря не выстрелила, но уже не важно.

- И вытрись, - Иваныч вынул из внутреннего кармана пиджака небольшой платочек, протянул его мне.

Я протерла от слез глаза, щеки, хотя была уверена, что через пять минут снова расплачусь. Вздохнула.

- Включи маскировочный код, - сказал Иваныч. - Макс проведет тебя к терминалу.

Я кивнула, потянулась к сумке, нашла там телефон, включила программу и увидела, как на лице Макса проскользнула усмешка. Наверное, для него я выглядела смешно. Может, как старуха лет восьмидесяти или как стодвадцатикилограммовая толстуха, а может, как какой-то плешивый мужичок. Можно, конечно, посмотреть на фотографию в паспорте, но мне было не до этого.

Никаких долгих прощаний с Иванычем не было. Не тот он человек, не та ситуация. Я просто вышла из машины и вместе с Максом пошла в направлении терминала аэропорта.

- А ты как попал под его контроль? - спросила я.

Макс вздохнул:

- Почти так же, как и ты. Задание в Румынии, на котором меня подстрелили, Иваныч объявил меня мертвым, а я тем временем сделал пластическую операцию и три года отсиживался в Бразилии, - он помолчал. - У меня в той жизни остались жена и ребенок. Насколько я знаю, она успела во второй раз выйти замуж, да и пусть ей будет счастье.

- И не хочется вернуться назад?

- Мир прекрасно живет и без меня, - ответил Макс. - Ничего не изменилось, не пошло в другое русло. Когда человек исчезает - следа не остается. Это то же самое, что зачерпнуть ведро воды из реки - ямы не останется, река сразу же закроет прогалину, и никто даже не заметит, что воды стало меньше. В чем-то это даже забавно - наблюдать, как жизнь продолжает идти, но уже без тебя.

Я инстинктивно поморщилась. Все это было неприятно. Человек - ничто, и когда он исчезает, ничего не меняется. Почему-то никогда не думала над этим, но это было правдой.

- Ты сейчас доволен? - поинтересовалась я.

- Борясь с манианами, я приношу пользу всему человечеству, а люди об этом даже не догадываются, - усмехнулся Макс. - Чем-то это даже вдохновляет. Чувствую себя не водой в ведре, зачерпнутой из реки, а плотиной, которая может направить течение в другую сторону.

Интересно, это его мысли или Сергей Иванович постарался и промыл ему мозги? Скорее, второе.

- Ты извини, что там, в машине, был назойливым, - сказал Макс. - Просто захотелось с кем-то поболтать. Я мало с кем общаюсь, да и вообще не очень умею это делать, а тут подвернулась возможность размять язык.

- Да я уже и забыла, из головы выбросила, - ответила ему. - Не до того было, чтоб запомнить такую мелочь.

- Ну и замечательно, - усмехнулся Макс.

Мы прошли внутрь терминала, где, наверное, всегда, даже посреди ночи, было много людей; одни сидели на сиденьях, нервно поглядывая то на часы, то на табло в ожидании своего рейса, другие отдыхали в кафе рядом. Мимо нас прошли трое полицейских. Прислонившись к стене, вели разговор между собой двое пилотов.

Терминал показался мне маленьким. В Шереметьево и Внуково будет побольше. Табло под потолком показывало, что до регистрации на рейс в Париж чуть менее получаса.

А вот и бар. Мне захотелось выпить. Никогда не питала особой страсти к спиртным напиткам: капля вина по праздникам да бокал шампанского на Новый Год - этим ограничивался весь мой алкогольный опыт, но сейчас ситуация была другая и времени было предостаточно.

- Зайдем? - словно прочитав мои мысли, спросил Макс.

Я только кивнула.

Мы взяли по бокалу пива, уселись за болотного цвета круглый столик, и я сразу же, словно только что выбралась из пустыни, осушила половину бокала, даже не почувствовав вкуса. Стало немного легче. Мысли о доме, маме, кошке, которую, надеюсь, или мать, или Наташа заберут себе, все еще кружились в голове, но хоть плакать не хотелось.

Я вытащила данный Иванычем паспорт, открыла. Ну вот что, они ничего лучшего не могли придумать? С фотографии на меня смотрела девушка с ниспадающими на глаза волосами всевозможных оттенков, пирсингом в губе, брови и носу, в ошейнике с торчащими во все стороны иголками и татуировкой на шее. Это они там считают нормальной внешностью для прохождения контроля в аэропорту? На месте таможенников я бы как минимум досконально проверила такую особу на наркотики.