Эйнар Карасон - Шторм

Шторм лишь засмеялся. Он сравнял счет. Побил «гения». А теперь он, один из нас, стал знаменитостью. Следующим буду я.

ШТОРМ

Какое безумие стать владельцем квартиры…

Я даже начал получать удовольствие от того, что овладел всем этим жаргоном, раньше я его презирал, а теперь вдруг оказался полноправным участником разговоров о жилищных акциях, страховых взносах, ремонте и условиях кредита. Иси недавно купил квартиру, и Хрольв тоже, и Йон Безродный — все знали об этом деле, и я стал захаживать к ним в гости и вникать в проблему. Хрольв с Йоном оба только что получили жилищные кредиты, большие ссуды, суммы, как они говорили, почти равные первому взносу при покупке жилья. И самое замечательное, что полученная ими ссуда почти в три раза превышала цену моей квартиры! Как я понял, я должен был получить эту ссуду на выгодных условиях на сорок лет (выплаты примерно равны арендной плате) — так что я мог бы использовать разницу на ремонт и обустройство, а на остаток жить припеваючи. Накупить всякого хлама. Путешествовать. Наслаждаться жизнью. Я бы мог избавиться от всех датских фирм, охотившихся за мной, словно жадные волки, они хотели взыскать долги, присылали юристов, которые просто не давали мне прохода; я-то считал, что, уехав из страны, избавился от этих чертовых выплат — именно так ведь и было, когда мы в свое время уехали в Данию, и канули в лету все ссуды, которые мы брали, больше я о них, к счастью, не слышал…

Да-да, практически ничто не могло помешать мне получить кредит из этого жилищного фонда. А он бы избавил нас от всех повседневных трудностей.

Какой же этот мэр гений! И кто знает, на следующие выборы я, может, схожу на избирательный участок — впервые в жизни.

С такими мыслями я вошел в кабинет жилищного фонда, важный, с действующим договором о покупке жилья, как и полагается респектабельному гражданину, в полной уверенности, что с таким документом я получу такую же сумму, как и эти мои друзья-идиоты. Однако меня ожидало разочарование. Какой-то чиновник прикинул, на какой кредит я могу рассчитывать, и сумма составила меньше четверти от тех денег, которые получили другие. Я, естественно, не собирался с этим мириться, сказал, что купил квартиру больше девяноста квадратных метров и знаю немало примеров, когда люди с такой или даже меньшей площадью получали кредит во много раз больше, чем предлагают мне. На это он ответил, что площадь значения не имеет, а только цена. Человек может получить только определенную часть от стоимости жилья. Шестьдесят процентов.

— Это что, расплата за недорогую квартиру? — спросил я.

— Расплата… ну не знаю… — ответил чиновник.

— Но ведь получается, что если бы я купил квартиру подороже, то и ссуду бы получил побольше, — сказал я.

И эта канцелярская крыса была вынуждена признать мою правоту…

Вот так, стоит только войти в административный кабинет, и начинаются проблемы, скандалы и разочарования. И мне конечно же пришлось мирить Ирода с Пилатом, добывать всяческие подписи и справки, прежде чем я получил полагавшуюся мне ссуду. Но в то же время я на месте пытался придумать какой-нибудь ход — мой опыт показывал, что, применив фантазию и не боясь трудностей, систему всегда можно обойти.

НОРНА

К нашей неописуемой радости, Стефания снова начала общаться с нами, своими родителями, братом и сестрой, — мы несколько лет почти ничего о ней не слышали, не могли наблюдать, как растут и развиваются ее дети. Но к счастью, их с Эйвиндом проблемы начали понемногу улаживаться, — он никогда не работал, и их беспорядочная жизнь представляла сплошную череду трудностей, но теперь он написал книгу и стал почти что знаменитым, и они только что приобрели квартиру. Именно по этому поводу она нам на днях и позвонила, просила, не помогут ли отец и брат привести квартиру в порядок, она очень запущена, нужно менять полы, двери, оборудование и всякое прочее, а Торольвы оба мастера, их опыт очень бы пригодился. В воскресенье они все вчетвером приходили к нам в гости, их привез Торольв-старший, приятно было видеть, что дети так хорошо развиты, несмотря ни на что, и Стефания не изменилась, она ведь всегда была такая работящая и милая, Стефания — ее не было дома больше семи лет, и вот время пришло, да и Эйвинд, собственно, тоже славный, возможно, с годами он успокоился и повзрослел, он подарил нам книгу, подписал ее «своякам от Шторма» — он почему-то всегда так себя называл. На следующий день мы поехали с ними в магазин стройтоваров, там они через Торольва открыли счет, у него, как у многих строителей, там скидки, и мы со Стефанией вместе выбирали двери, оборудование и все прочее, что нужно для квартиры. А оба Торольва, отец и сын, каждый вечер и выходные трудятся над квартирой, у них все должно быть красиво, Эйвинд тоже принимает участие, во всяком случае, заходит, он ведь не большой умелец и мало в этом понимает, так что в основном он просто сидит и ведет с ними разговоры, наблюдает, ходит в магазин, и вообще он очень славный, как говорят отец с сыном.

ШТОРМ

Я оказался в затруднительном положении, финансово и даже морально — книга, ясное дело, не расходилась, и издательство полностью свалило проблему на меня, а жизнь дорогая, Исландия намного дороже Дании, да и мы, вернувшись, не слишком экономили; выпустить книгу и создать себе имя, конечно, требует затрат, приходится всюду бывать; нельзя отсиживаться в своей норе, а в исландских барах все унизительно дорого, и никто не угощает, напротив, все думают, что у меня денег полно, я и сам, по правде сказать, долго считал, что в издательстве меня ждет изрядная сумма, они ведь постоянно говорили, что выпустят и вторую книгу, уже на следующий год; Йон Безродный обрисовал мне ситуацию так, будто первая книга непременно разлетится и станет известна, так что за ней сразу же последует вторая; говорил о том, что якобы нужно ловить попутный ветер, использовать этот авторский бренд, всячески его поддерживать. Но потом, когда я заговорил прямо, они начали юлить. Похоже, решать никто не хотел, только кто-то сказал: «Да без проблем, а где рукопись?» Как будто я должен был ее представить. А еще, хотя я в конце концов и нашел себе жилье на выгодных условиях (я это сделал сам, издательство и пальцем не пошевелило, они смогли только выделить мне безумно дорогую съемную квартиру на каких-то полгода!), потребовалось массу всего доделывать. Новые полы, окна, обшивку, обстановку; я теперь должен строительным фирмам такие головокружительные суммы, что не могу об этом даже думать. А все из-за чертова Быка и сынка его, которые ни разу со мной не посоветовались. Только вскользь упоминали что-то типа: «Нужно положить новые трубы в ванной и попутно заменить фильтр». На что я лишь пожимал плечами: «Вы же специалисты». И только спустя довольно долгое время я узнаю, в какую копеечку это обошлось; я был вообще не в курсе. Но они рассчитывали, что я заплачу. И в жилищном фонде дали такую мизерную ссуду, что ее хватит лишь на долги, которые уже не терпят отсрочки; строймагазины-то подождут и, уж конечно, все эти чертовы датские сборщики налогов и их исландские юристы. Я, возможно, был слегка неосторожен, мы со Стеффой пару раз смотались за границу, в поездки выходного дня, мне-то показалось, что у нас наконец появились какие-то деньги и мы можем себе это позволить, а после поездок приходили такие красивые счета, в общем, деньги уходили туда-сюда… И это все не добавляло мне уверенности; переезд в Исландию начал до боли напоминать переезд в Миннеоту. Что делать на новом месте? На что жить? Не лучше ли было остаться в Оденсе? Там ведь у меня всегда была уверенность в завтрашнем дне, хотя жизнь в этом городишке бурной не назовешь.

Я был настолько погружен во все эти заботы, что даже не обратил особого внимания на слова Иси, когда тот сказал, что собирается поставить пьесу по «Кромешной тьме». И попросил у меня разрешения. Я, конечно, не собирался ему этого запрещать. Точнее, просто не принял это всерьез; что Ислейв знал о драматургии? Он хоть одну пьесу сочинил? Были ли у него связи в этом мире? Насколько мне было известно, нет. Пока он не рассказал мне, что его друг или партнер (я не хотел в это вникать) — режиссер, который иногда ставит пьесы для нашего главного театра. И что ему невероятно нравится эта идея. Еще Иси сказал, что принес наброски пьесы, и предложил взглянуть. Я, разумеется, отказался. К тому времени я уже испытывал отвращение ко всей этой суете вокруг книги. Так что отмахнулся от Иси: «Ты умеешь писать пьесы, я умею писать романы; лучше нам не вмешиваться в дела друг друга». Я, разумеется, в эту затею не верил, — меня столько раз уже обманывали в связи с этой книгой, что я устал от разочарований.

Так-то.

Потом этот режиссер заручился предварительным согласием главного режиссера насчет того, что пьесу поставят на сцене Национального театра, однако сам занялся другими постановками. «Ну вот, видишь, дружище», — сказал я Иси, когда тот позвонил сообщить мне об этом. И подумал: из этого ни за что ничего не выйдет. Но осенью выбрали актеров и назначили чтение. «Это что значит, пьесу покажут уже зимой?» — удивился я. «Судя по всему», — ответил Иси. «Но это ведь еще не точно?» — «Не-е, не сто процентов…»