Зоя Воскресенская - ДЕВОЧКА В БУРНОМ МОРЕ

— Не беспокойтесь, наша Леди не укусит, она просто знакомится с вами, — сказал мальчик. — Меня зовут Генри, а это моя сестра Джэн. Как зовут вас?

— Антошка.

— Анточка, — серьезно повторил мальчик и за ним девочка, стараясь справиться с трудным именем.

Леди вскинула передние лапы на колени Антошки, лизнула ей руку и при этом обнажила белые как сахар зубы с мощными боковыми клыками.

— Вы видите, Леди улыбается, вы ей понравились. Хотите посмотреть ее детей? — спросил мальчик. За окном стрекотали выстрелы.

— Не бойся, девочка, — сказала хозяйка, — это зенитные орудия прогоняют германские самолеты.

— Не бойтесь. — Мальчик взял за руку Антошку и повел ее в угол за кресло, где в широкой низкой корзине, застланной чистыми пеленками, копошились пять черных щенят. У их мамы Леди ушки торчали фунтиками, а у щенят висели лопушками по бокам.

— Можно взять на руки? — спросила Антошка.

— Пожалуйста, только не уроните.

Щенок был тяжелый, голова больше туловища и походила на утюжок, весь он покрыт короткой шерстью, только брюшко было совсем голенькое.

— Вы любите собак? — спросил Генри.

— Да, очень. У меня в Москве была собачка, но мне пришлось оставить ее у бабушки.

— Какой породы?

— Не знаю. Я нашла щенка в лесу возле речки, он, наверно, потерялся…

Антошке не хотелось сказать правду, что она вытащила его из ручья совсем слепым и долго отхаживала. Ей не хотелось, чтобы английские дети подумали, что у нее на родине есть люди, которые могут утопить щенят.

— О, это, наверно, какая-нибудь помесь, — со знанием дела сказал Генри. — Но каждая собака по-своему хороша. А наша к тому же чистейшей породы скотч-терьер. Они очень умные, любят людей, и с ними можно охотиться на лис. Видите, какие сильные лапы, — скотчи легко разрывают любую нору.

Леди не отходила от Антошки, вставала на задние лапы, стараясь лизнуть своего щенка.

— Наша Леди имеет две золотые медали, и многие из ее детей тоже медалисты, — с гордостью сказала Джэн. — Но когда были сильные бомбардировки, Леди выла, нервничала, и у нее родились мертвые щенята. Потом она привыкла к этим бомбежкам.

— Извините, — сказал мальчик, — я хочу посоветоваться с сестрой, мы вам потом расскажем о чем. Пойдем, Джэн, — потянул он сестру за руку.

В углу комнаты он что-то ей говорил, указывая глазами то на Антошку, то на щенят. Джэн кивала головой и радостно хлопала в ладоши. Потом они подошли к матери и пошептались с ней, спросили о чем-то бабушку. Бабушка в знак согласия кивнула головой. К Антошке они уже бежали, перепрыгивая через рельсы и вагончики.

— Вы знаете, — торжественно заявил Генри, — мы всей семьей решили подарить вам щенка. Выбирайте любого.

У Антошки от радости заколотилось сердце. Она прижала к себе теплого щенка, гладила его, и ей так не хотелось с ним расставаться.

— Можно этого? Он уже привык ко мне.

— Пожалуйста. Мальчик сморщил лоб.

— А как мы назовем его? Мы должны дать ему имя. Мама, как назвать этого сына Леди?

Мама и бабушка в это время вели оживленный разговор с Елизаветой Карповной.

— Нам предстоит большая дорога, и разрешат ли его взять на пароход? Мы сами с трудом получили место, — пробовала отказаться от такого неудобного подарка Елизавета Карповна.

— Собаку на любой пароход возьмут, даже на военный корабль, — об этом не беспокойтесь. Собака всегда с собой приносит счастье, — заверила английская мама. — Я советую его назвать мистер Пикквик.

— Отлично! — воскликнула Антошка. — Мой милый Пикквик, ты поедешь со мной далеко-далеко. — Она понимала, что теперь уже никогда не расстанется с этим песиком.

— Мы дадим вам его родословную, правда, не успеем получить на него настоящий паспорт.

— Генри подошел к письменному столу и стал списывать с паспорта Леди длинную родословную мистера Пикквика. Антошка ахнула, когда увидела, что у щенка шестнадцать прапрапрабабушек и столько же прапрапрадедушек и все они были известны по своим именам и по хозяевам: почти все были медалистами или чемпионами.

— А я не знаю, кто была моя прапрапрабабушка, — простодушно сказала Антошка.

— Мы тоже не знаем, — успокоил ее Генри, — но ведь это же собака.

— Ну вот, — улыбнулась хозяйка, — мы с вами теперь почти родственники, — и пригласила гостей к столу.

Генри и Джэн раскрыли маленькие кулечки, которые стояли у их приборов, и каждый отсыпал для Антошки по чайной ложечке сахара. То же сделали и мама с бабушкой для Елизаветы Карповны. Антошка пробовала отказаться, но дети с такой радостью и готовностью шли на свою жертву, что даже мама разрешила Антошке положить сахар в чашку.

— Мы оказались совсем близкие люди, — обратилась английская мама к своим детям, — наши папы на фронте, сражаются против общего врага. Наш папа в Африке, папа нашей гостьи в России. Даст бог, они победят.

За окном прозвучал прерывистый звук сирены.

— Отбой воздушной тревоги, — перекрестилась бабушка.

— Почему вы не ходите в бомбоубежище? — спросила Елизавета Карловна.

— Просто потому, что у нас их нет, — пожала плечами хозяйка, — а теперь на Лондон немцы стали запускать новое оружие «Фау-2», от которого не скроешься.

— Лондон велик, — добавила бабушка, — весь его уничтожить нельзя. И почему бомба должна упасть на наш дом? Ну, а если будет божья воля, то и бомбоубежище не спасет. От судьбы не уйдешь…

Гости стали собираться. Елизавета Карловна отколола от своего джемпера брошку из уральского камня и преподнесла ее хозяйке.

— На добрую память!

— О, какая прелесть! И вам не жаль расставаться с такой красивой брошкой?

Антошка даже усмехнулась. «Вы еще не знаете моей мамы, — хотелось сказать ей. — Мама даже не умеет делиться: она всегда бывает рада отдать все».

Расставались как старые, добрые друзья. Антошка уносила за пазухой теплого щенка и какое-то хорошее ощущение добра и света. Леди тоже вышла провожать новых знакомых. На прощание она облизала своего щенка, а заодно лизнула в щеку и Антошку, словно доверяла ей своего детеныша.

Во дворе пахло гарью, на крыше соседнего дома зачехлялись зенитные орудия, по улицам шли пешеходы, осторожно пробирались машины. Зеленые, красные и желтые прорези в светофорах управляли ночным движением.

Возвращались домой в метро. Нары на станциях были заполнены. Люди укладывались спать. Многие уже спали, кто укрывшись с головой и выставив голые ноги, кто во сне болезненно морщился от скрежета тормозов. Почти все лежали, обхватив одной рукой какой-то узел, видимо с оставшимся имуществом. Пахло крепким потом, детскими пеленками, было смрадно, мрачно. В освещенном вагоне метро мистер Пикквик высовывал из-за пазухи Антошки любопытный нос и вызывал восхищенные восклицания пассажиров.

— Мама, ты, конечно, против мистера Пикквика? — спросила напрямик Антошка, когда они вышли из метро.

— Я не против мистера Пикквика, а против щенка, — чистосердечно призналась мать, — но наши новые знакомые такие отличные люди, что их нельзя было огорчить отказом. Это был велико-душный подарок. Собака у англичан почти священное животное. Вот только не знаю, что мы будем с ним делать в пути и в Москве. Да и как отнесется к новому жильцу Мэри Павловна.

Но Мэри Павловна встретила мистера Пикквика чисто по-английски, с восторгом, и сразу заявила, что если они захотят продать этого очаровательного скотча, то только ей.

Антошка, взяв щенка, унеслась к себе в комнату, быстро разделась и нырнула под перину, где лежали фарфоровые грелки с теплой водой. Грелку она положила себе под ноги, а щенка прижала к себе. Мама сделала вид, что ничего не заметила.

— Мама, мне со щенком будет теплее. Он как грелка. У него нормальная температура тридцать девять, — оправдывалась Антошка.

Елизавета Карловна промолчала.

— Мамочка, может быть, тебе дать щенка, ты быстрее согреешься?

— Ну уж нет. Брать собаку в постель в жизни не соглашусь, — ответила Елизавета Карповна.

— Мистер Пикквик, — шептала Антошка под одеялом, — ты должен сделать все, чтобы моя мама тебя тоже полюбила, ты должен быть умницей, добрым.

Щенок заскулил. Он ползал под одеялом, искал свою маму Леди и успокаивался только тогда, когда Антошка гладила его по спинке.

Но стоило Антошке задремать, как щенок начинал опять метаться и скулить.

Утром Антошка боялась взглянуть на маму, понимая, что у нее тоже была бессонная ночь. Но Елизавета Карловна не попрекала, а сказала только, чтобы Антошка быстро собиралась — надо ехать в Советское консульство оформлять документы.

НЕТ, ОПЯТЬ НЕ ОН

«Консульство Союза Советских Социалистических Республик» — гласила медная дощечка на фронтоне небольшого особняка.