Кухонный бог и его жена - Тан Эми

А потом наступила очередь двух разных ванн: высокой деревянной, для омовения всего тела по утрам, и фарфоровой, меньшего размера, для низа тела и ног. Китайцы чаще обходились маленькой ванной, потому что у них не было времени на ежедневное мытье целиком.

Сань Ма сказала:

— Ты должна подмываться каждый вечер перед тем, как лечь в постель к мужу. Тогда он всегда будет тебе рад.

Это звучало логично. Я хорошо помнила, как мне порой хотелось вытолкнуть Пинат из кровати.

Но старшая жена отца добавила:

— А позже, ночью, тебе следует подмыться еще раз.

Но на этот раз она не стала объяснять, зачем это делать. Я просто подумала, что мужчины более придирчивы, чем женщины, а женщины просто грязнее.

Потом Сань Ма заставила меня купить три ночные вазы. У меня горели щеки только от одного взгляда на них, не говоря уже о том, чтобы представить, что мне предстоит делить с Вэнь Фу и эту сторону жизни.

У ваз были деревянные крышки, а изнутри их выкрасили в красный цвет и покрыли каким-то очень ароматным маслом.

На пятый день моя наставница помогла мне приобрести все необходимое для путешествий и хранения: большие кожаные чемоданы и два кедровых сундука. Сундуки мы заполнили подушками и одеялами. И вот тогда Сань Ма сошла с ума! Она настояла, чтобы я купила целых двадцать одеял!

— Конечно, тебе они понадобятся. А как еще ты укроешь всех своих детей?

Вот я и выбрала хорошие толстые одеяла, сшитые в Китае, с тонкой обвязкой по краям. Они были набиты тончайшим хлопком, самым дорогим, взбитым много раз, пока он не распушился. И к этим одеялам я подыскала красивые покрывала, все шелковые, ни одного хлопкового. И каждое из них было вышито разными цветами, ни один узор не повторялся.

На шестой день мы купили все для развлечения гостей и почитания предков: диваны и кресла, столик для алтаря, четыре стула и низкий круглый столик. Кстати, столик был сделан из очень толстого, темного и блестящего куска дерева, с резьбой в китайском стиле, с ножками, заканчивающимися лапами с когтями, и бегущими по краю столешницы символами с пожеланиями долголетия. Под этим столом скрывалось еще четыре столика меньших размеров, на тот случай, если гостей окажется больше четырех.

На последний, седьмой день мы обзавелись посудой и столовыми приборами. К этому времени я прожила в доме отца достаточно долго, чтобы понять, что всего нужно по два комплекта.

Мне купили один набор для торжественных случаев и один для будней, на десять персон каждый. И это были не просто тарелки и ложки с вилками, как у американцев, один набор поскромнее, а второй — красивый, Там все было красивое! Слоновая кость или серебро. Представляешь? Китайское серебро, чистое мягкое серебро, словно монеты, которые ты всегда можешь обменять.

В магазине стоял широкий длинный стол, и мы сервировали его теми предметами, которые я выбрала. Я порхала по магазину, выбирая одно за другим, как будто занималась этим всю жизнь, и не задумываясь о ценах. Я подобрала серебряные соусницы для соевого соуса, серебряные чашки для чая, серебряные бокалы для вина, серебряные подставки под ложки для супа. У меня теперь были ложки самых разных размеров: для мясных бульонов и для десертов, таких как суп из семян белой лилии, который я так любила. И еще другие ложки, побольше и поменьше, только я запамятовала, зачем они нужны. Я составила наборы из суповых мисок четырех размеров, не из серебра, правда, но только потому, что серебряные становятся слишком горячими и их неудобно держать. Так что миски были сделаны из лучшего фарфора, с золотыми ободками. Потом я купила два комплекта мелких тарелок, небольшие и еще меньше, потому что Сань Ма сказала:

— Если ты ставишь на стол слишком большую тарелку, то заявляешь, что не знаешь, когда тебе выдастся шанс поесть снова.

И у меня были лучшие палочки для еды: тоже из серебра, соединенные тонкой цепочкой, чтобы не потерялись. Как только я решила, что покончила с покупками, как продавец показал мне маленькую серебряную штучку в форме прыгающей рыбки. Я сразу поняла, что мне это необходимо: это же была подставка под палочки, чтобы на некоторое время перестать есть и насладиться видом стола, посмотреть на гостей и поздравить себя со своим счастьем.

На седьмой день покупок приданого, всего за несколько недель до свадьбы, я именно так и думала: какая я счастливая! Меня наполняли только хорошие мысли, я была уверена, что моя жизнь изменилась и с каждым мгновением становится еще лучше, что счастье никогда не исчезнет. Что сейчас мне только и остается ежедневно молиться богам и благодарить их за благословения, чтобы те никогда не кончались.

Представь меня в этом магазине — улыбающуюся, сидящую за широким длинным столом, на котором расставлены мои вещи. Я решила примерить на себя это счастье, не стесняясь взглядов Сань Ма и продавца. Я взяла серебряные палочки, сделала вид, что взяла нежнейший кусочек угощения с тарелки, и, отвернувшись, вообразила, как говорю:

— Муж, съешь вот это — лучший кусочек этой самой лучшей рыбы. Нет, он не для меня, съешь его ты.

Так я мечтала выказывать своему мужу почтение. И, да, признаюсь, покрасоваться мне хотелось тоже. Я представляла, как буду устраивать пиры: один в честь отца, которого я теперь очень уважала, второй — для Сань Ма, чтобы почтить ее как мою названую мать, третий — для будущих свекрови и свекра, которых я надеялась научиться уважать. А потом — в честь моего первенца, когда он решит прийти в этот мир. Ну, и для Старой и Новой тетушек за то, что меня отпустили, и даже, наверное, для Пинат. Когда решу ее простить.

Только позже я выяснила, что каждой из дочерей Сь Ма Сань Ма купила приданого в пять раз больше, чем мне. И что отец все это время знал, что Вэни не были порядочными людьми. Выдавая меня замуж за их сына, он объявлял, что я ничем не лучше.

Вот только даже он не подозревал, насколько непорядочна эта семья. Всю мебель из приданого у меня забрали и отправили в Америку и Англию, на продажу.

Одеяла и шелковые покрывала достались сестрам Вэнь Фу и женам его братьев. Свадебные подарки от других членов семьи и друзей, роскошные рамки для фотографий, серебряное зеркальце и щетка для волос с серебряной ручкой, красивые фарфоровые расписные чаши с кувшинами — все это украсило комнату матери Вэнь Фу.

Лишь одну вещь из приданого они не смогли у меня украсть. И только потому, что кое-кто украл ее раньше них. Все произошло в тот день, когда одна служанка покинула дом Вэнь Фу, чтобы позаботиться о своей больной матери, которая жила где-то на юге. Мать Вэнь Фу, которая никогда не любила эту служанку, вскоре пришла к неприятному выводу. Но пока она проклинала на все лады беглянку за то, что та украла у нее десять пар серебряных палочек для еды, я спрятала их под подкладкой своего чемодана.

Еще много лет в плохие минуты я доставала эти палочки и держала их в руках. Они были такими же основательными и надежными, как моя вера. Я покачивала соединяющей их цепочкой, чтобы представлять, как лакомлюсь воображаемыми угощениями. Пустотой.

Можешь себе представить, как наивна я была, как невинна. Я все еще ждала дня, когда смогу достать эти палочки и больше ни от кого их не прятать. Представляла праздники, и торжества, и грядущее счастье.

8. СЛИШКОМ МНОГО ИНЬ

Так что ты теперь знаешь, какой я была раньше. Не всегда думала о плохом, как говорите вы с Хелен. В молодости мне хотелось верить в хорошее. А когда все хорошее в моей жизни стало исчезать, захотелось уцепиться за него покрепче и не отпускать.

Теперь я стала осторожнее. Не знаю, почему Хелен меня за это критикует. Пусть себя лучше критикует! Сама знаешь, какая она: стоит ей увидеть что-нибудь хорошее, например, хорошее поведение ее детей, тут же ищет подвох. Вот я тебя спрашиваю: разве не скверно думать, что раз все с тобой хорошо обращаются, то ты скоро умрешь? В китайском языке есть слово дамэй — неудача, несчастье. Если думаешь о дамэй, то оно придет. Даже если Хелен думает, что умрет, она поступает неразумно, говоря об этом.