Лорен Вайсбергер - Бриллианты для невесты

Ли упрекнула себя за такую суровость и нетерпимость «сделала глубокий, расслабляющий вдох. Сегодня четверг, девять утра, светит солнце, а она уже чувствует себя так, будто бодрствовала двое суток и пережила мировую войну. Измученная, подогреваемая умеренной тревогой, Ли заставила себя встать с кровати и нырнула в заполненную паром ванную комнату.

Ей удалось натянуть белые джинсы и все остальное, прежде чем Рассел закончил принимать душ, поэтому она послала ему воздушный поцелуй с порога ванной и быстро покинула квартиру. Она дотащила свой чемодан до прокатной конторы «Хертц» на Восточной Тринадцатой улице и, согласившись на все пункты страховки — лучше безопасность, чем сожаления! — выпила большую чашку ледяного латте в «Джо», кинула в рот две «Никоретты» и забралась на водительское сиденье красного «форда-фокуса». Поездка заняла меньше времени, чем планировала Ли, и через два с небольшим часа она въехала на автостоянку у ресторана под названием «Эстиас». Она вошла в ресторан — коттедж, обшитый вагонкой, в точности как описал его Джесс. Ли воспользовалась туалетной комнатой и выпила еще одну чашку кофе, прежде чем позвонить.

Ответил он на четвертом гудке.

— Джесс? Это Ли. Я в «Эстиас».

— Уже? Не ожидал вас до середины дня.

Она почувствовала, как взлетело давление.

— Почему же? Мы разговаривали только вчера, и я сказала вам, что приеду между двенадцатью и двенадцатью тридцатью.

Джесс засмеялся. Судя по голосу, он, вполне возможно, только что проснулся.

— Да, но кто же приезжает вовремя? Когда я говорю полдень», то подразумеваю «в три».

— Да что вы? — удивилась Ли. — А вот я, говоря «в полдень», действительно подразумеваю «в полдень».

Джесс снова засмеялся:

— Понял. Сейчас оденусь и приеду. Закажите кофе, постарайтесь расслабиться. Мы сразу же начнем работать обещаю.

Ли заказала еще одну чашку кофе и стала листать «Нью-Йорк таймс», оставленный кем-то на стойке.

Она узнала о приходе Джесса раньше, чем его увидела, поскольку пристально смотрела в газету, притворяясь, будто поглощена статьей в разделе моды о щетках для волос с натуральной свиной щетиной. Вокруг нее махали руками и громко здоровались завсегдатаи ресторана — все местные и, судя по виду, к соседям Билли Джоэла[28] не принадлежавшие.

Один грубоватый старик в рабочем комбинезоне — в настоящем, а не в ретромодели, что продаются в «Блуминг-дейле» в отделе одежды для молодежи, — с вышитым на нем именем «СМИТ» поднял свою кружку с кофе и подмигнул Джессу.

— Утро доброе, сэр, — сказал тот, хлопая мужчину по спине.

— Шеф, — кивнул старик, отпивая кофе.

— Вечер понедельника остается в силе?

Мужчина снова кивнул:

— Остается.

Джесс добрался до стойки, за которой подавали завтраки, здороваясь по пути со всеми и каждым, и сел на свободное место рядом с Ли. Возможно, ей только показалось, но сегодня он выглядел лучше, чем во время их предыдущих встреч. По-прежнему не сексуальный и даже не красивый в обычном понимании, Джесс снова казался небрежно помятым и, как бы глупо это ни звучало, стильным. Отчасти из-за одежды — приталенная винтажная рубашка в клетку и джинсы «Дивайс» казались сшитыми на него, — но было тут нечто большее, связанное с манерой держаться. Все в нем кричало, что это «не стоит ему никаких усилий», но в отличие от подражания стилю девяностых или намеренно всклокоченных, как после сна, волос Джесс выглядел естественно.

Ли поняла, что неприлично пялится на него.

— А что будет в понедельник? — быстро спросила она первое, что пришло в голову.

— Опускаем привычные любезности? — улыбнулся Джесс. — В понедельник по вечерам мы играем в покер, и сейчас очередь Смита принимать нас. Он живет в микроскопической квартирке-студии над деревенским винным магазином, поэтому мы соберемся в аэропорту Ист-Хэмптона, где он работает механиком по обслуживанию самолетов. Будем играть в ангаре, чего я жду, пожалуй, с нетерпением. Это двойной праздник, поскольку мы отметим и конец лета, и конец Большого Нашествия Придурков… по крайней мере до следующего года.

Ли покачала головой. Может, все эти сплетни и таблоиды были правы, и Джесс действительно спятил? Несколько лет назад он летал по всему миру с международными книжными турами, не мог насытиться едой в лучших ресторанах, дизайнерской одеждой и шикарными женщинами, использовал свою новообретенную литературную славу для посещения всех модных вечеринок, а теперь уединился в рабочем районе восточного Лонг-Айленда и играет в покер с механиками в заброшенных авиационных ангарах? Новой книге нужно быть чертовски хорошей — вот все, что знала Ли.

Словно прочитав ее мысли, Джесс сказал:

— Вы жаждете приступить к работе? Только скажите.

— Я жажду приступить к работе. Я приехала сюда всего на два дня и до сих пор не имею ни малейшего представления, над чем вы трудитесь.

— Тогда поедем. — Он подвинул к женщине за стойкой десятидолларовую купюру и пошел к выходу. — Я бы предложил и вам, но что-то подсказывает мне, что вы не курите, — сказал Джесс, вытряхивая из пачки сигарету.

Ответа он ждать не стал, а сразу забрался в свой джип.

— Поезжайте за мной. Дом всего в десяти минуту езды, но полно поворотов.

— Вы уверены, что мне не нужно сначала зарегистрироваться в гостинице? — спросила Ли, наматывая на палец прядь своих забранных в хвост волос. Она забронировала номер в историческом отеле «Америкэн» в местечке Сэг-Харбор, известном своим клубным антуражем, старомодным гостеприимством и гигантскими порциями мартини.

Джесс высунулся из окна:

— Можете попробовать, но по пути сюда я заглянул к ним и узнал, что там селят только с трех часов. Я был бы более чем счастлив подождать до этого времени, поверьте мне…

— Нет-нет, едем. Днем я сделаю перерыв, чтобы заселиться, а потом мы вернемся к работе.

— Прекрасно.

Он поднял стекло и рванул с места, из-под задних колес взметнулось облако пыли.

Ли поспешила к своей взятой напрокат машине и помчалась за Джессом. Он свернул на Сэг-роуд и проехал мимо гостиницы, на которую указал Ли, махнув ей в зеркало заднего вида. Главная улица была просто очаровательна. На ней располагались оригинальные бутики, семейные рестораны и рынки с местной свежей продукцией, разбавленные редкими художественными галереями и винным магазином. Родители везли детей и овощи в красных колясках. Пешеходы имели право преимущественного движения. Люди улыбались без всякой причины. И почти у каждого была собака.

Они выехали из городка к заливу с классической пристанью для яхт, миновали мост и оказались на извилистой дороге, идущей через лес. Незаасфальтированная подъездная дорожка Джесса была в полмили длиной, и огоньки, мелькавшие за деревьями, создавали ощущение нереальности.

Когда они проехали еще немного, в стороне от дороги заметила дом, похожий на гостевой. Это был маленький коттедж с голубыми ставнями и милым крылечком, так приятно читать, сидя в кресле-качалке. Через пятьсот ярдов показалась затейливая — и новехонькая — детская площадка для игр на свежем воздухе. Она не принадлежала к числу ярких пластмассовых сооружений от «Фишер-Прайс»; вырезанная из роскошного красного дерева, она была явно ручной работы и включала стену для лазанья, домик на дереве, куполообразный навес, песочницу, детский столик для пикников и две горки. У Ли на мгновение перехватило дыхание. Она знала, что у Джесса есть жена (хотя в Хэмптоне она вроде не живет), но ей трудно было представить его отцом. Разумеется, в этом нет ничего странного, но Ли почувствовала смутное раздражение и разочарование.

Когда они добрались до дома, ее сердце забилось чаще, а дыхание стало прерывистым — красноречивые признаки подступающей тревоги. Джесс вылез из джипа и пошел к ее машине. Ли почувствовала, что на лбу у нее выступил пот, и пожалела о своем диване, где могла бы сейчас лежать, читая рукопись или болтая с Расселом о приближающемся интервью с Тони Ромо. Даже если бы Рассел захотел заняться с ней сексом и смотреть спортивный качал, а соседка сверху устроила танцевальный вечер, на который пригласила бы кучу гостей с протезами. Лишь бы оказаться не здесь и не сейчас.

Джесс открыл для Ли дверцу автомобиля и направился по дорожке к крыльцу — широкому открытому помосту, который украшали только гамак и двухместный диванчик- качели. Рядом с качелями стояла пустая бутылка из-под кьянти и единственный грязный бокал.

— А ваши дети здесь? Была бы рада познакомиться с ними, — солгала Ли.

Джесс окинул взглядом крыльцо, вроде бы растерявшись, а потом понимающе улыбнулся, словно читал ее мысли.

— О, вы имеете в виду детскую площадку? Это для племянников — не для детей.

В его тоне явно прозвучало нежелание продолжать раз говор на эту тему; и хотя Ли сказала себе, что ей все равно и прекрасно сознавала свою бестактность, она не отстала: