Патриция Хайсмит - Мистер Рипли под землей

Б. Т.”

Первым побуждением Тома было скомкать листок и уничтожить его. Но затем, передумав, он сложил его и сунул в карман халата. Может быть, он еще понадобится. Кто знает? Неизвестно, где сейчас Бернард и что он делает. Он вытряс помятый костюм Бернарда, а тряпку кинул в угол. Костюм он отдаст в химчистку – вреда в этом не будет. Он хотел было отнести костюм в свою комнату, но потом решил оставить его на столе в передней, куда они всегда клали вещи для отправки в химчистку.

– Bonjour, Monsieur Tome! – донеслось из кухни. – Вы опять рано! Мадам Элоиза тоже встала? Отнести ей чай?

Том зашел в кухню.

– Я думаю, ей надо сегодня выспаться. Пускай спит, сколько хочет. А я с удовольствием выпил бы кофе.

Мадам Аннет пообещала принести кофе. Том поднялся к себе и оделся. Он хотел посмотреть на могилу в лесу. Бог знает, что Бернард мог там натворить – разрыть ее или даже похоронить себя в ней.

Выпив кофе, он вышел в сад. Солнце едва взошло и было окутано дымкой, трава блестела от росы. Том послонялся вокруг цветников и кустарников на тот случай, если мадам Аннет или Элоиза выглянут из окна, – он не хотел, чтобы они видели, что он целенаправленно топает в лес. На дом он не стал оборачиваться, так как верил, что взгляд человека притягивает взгляды других.

Могила имела точно такой же вид, в каком они с Бернардом оставили ее.

Элоиза по-прежнему спала, но в десять, когда Том работал у себя в мастерской, мадам Аннет сообщила ему, что Элоиза хочет его видеть. Том прошел к ней в спальню. Элоиза пила чай в постели.

– Мне не нравятся шутки твоих друзей, – сказала она, жуя грейпфрут.

– Не беспокойся, больше шуток не будет. Одежду из погреба я убрал. Не думай об этом. Хочешь, съездим пообедать в какое-нибудь симпатичное место? Куда-нибудь на Сену.

Элоиза одобрила идею.

Они нашли ресторанчик, в котором еще не бывали, в одном из городишек к югу от Вильперса. Правда, он был не на берегу Сены.

– Может, нам уехать куда-нибудь ненадолго – на Ивису [55], например? – предложила Элоиза.

Том с огромным удовольствием укатил бы куда угодно на пароходе, взяв с собой целую кучу багажа, книги, проигрыватель, краски и альбом для рисования. Но он понимал, что в глазах Бернарда, Джеффа с Эдом, да и полиции это будет выглядеть как бегство – даже если он поставит их в известность, куда направляется.

– Может быть, – сказал он. – Я подумаю об этом.

– У меня остался неприятный привкус от Греции, – сказала Элоиза, – как от узо.

После обеда Тому захотелось уютно устроиться в постели и поспать. Элоиза разделяла это желание. Они будут спать у нее в спальне, сказала она, и встанут тогда, когда захотят или когда пора будет ужинать. Телефон в комнате Тома они отключат, а если кто-нибудь позвонит, то мадам Аннет снимет трубку в гостиной. Именно в такие моменты, подумал Том, неторопливо приближаясь к Вильперсу по шоссе среди лесов, он в полной мере ощущал, как приятно быть обеспеченным, женатым и не ездить на работу.

Том был никак не готов к тому, что он увидел, отперев дверь дома своим ключом. На одном из желтых стульев лицом к двери сидел Бернард.

Элоиза не сразу заметила его.

– Tome, cheri, ты не принесешь мне перье со льдом? Я так хочу спать! – Она упала в его объятья и с удивлением, почувствовала, как он весь напрягся.

– У нас Бернард. Ну, тот англичанин, о котором я тебе говорил. – Он прошел в гостиную. – Привет, Бернард! Как дела? – Он не решился протянуть руку, но постарался улыбнуться.

Из кухни вышла мадам Аннет.

– А, мсье Тоом! Мадам Элоиза! Я не слышала машины. Должно быть, я глохну. Мсье Бернард вернулся. – Мадам Аннет, казалось, была раздосадована этим.

Том произнес как можно небрежнее:

– Да, хорошо. Я ожидал его. – И тут же он вспомнил, как говорил мадам Аннет, что Бернард вряд ли вернется.

Бернард встал. Он был небрит.

– Прошу прощения, что вторгся без предупреждения.

– Элоиза, это Бернард Тафтс, художник из Лондона. Моя жена Элоиза.

– Здравствуйте, – сказал Бернард.

Элоиза стояла как вкопанная на том же месте.

– Здравствуйте, – ответила она по-английски.

– Элоиза немного устала. – Том подошел к ней. – Ты поднимешься наверх или останешься с нами?

Кивком головы Элоиза подала ему знак, чтобы он поднялся с ней.

– Одну минуту, Бернард, – сказал Том.

– Это тот самый, кто выкинул этот фокус? – спросила она, когда они были в ее спальне.

– Да, боюсь, это он. Он несколько эксцентричен.

– Что он здесь делает? Он мне не нравится. И вообще, кто он такой? Ты никогда не говорил мне о нем. И он, по-моему, в твоем костюме?

Том пожал плечами.

– Он приятель моих лондонских друзей. Я уверен, что уговорю его сегодня же уехать. Возможно, ему нужны деньги. Или одежда. Я спрошу его. – Том поцеловал ее в щеку. – Ложись, дорогая. Я скоро приду к тебе.

Том прошел на кухню и попросил мадам Аннет отнести Элоизе перье.

– Мсье Бернард останется к ужину? – спросила мадам Аннет.

– Не думаю. А мы будем ужинать дома. Приготовьте что-нибудь попроще. Мы плотно поели за обедом.

Том вернулся к Бернарду.

– Ты был в Париже?

– Да, в Париже. – Бернард по-прежнему стоял. Том не знал, как ему держаться.

– Я нашел твой манекен внизу. Жена была в шоке. Не стоит откалывать такие шутки в доме, где есть женщина. – Он улыбнулся. – Кстати, мадам Аннет отдала твой костюм в химчистку, так что я вышлю его тебе потом в Лондон – или туда, где ты будешь. Садись.

Сам Том сел на диван.

– Какие у тебя планы? – Все равно что спрашивать сумасшедшего, как он себя чувствует, подумал он. Ему было не по себе и стало еще хуже, когда он почувствовал, что сердце его бьется учащенно.

Бернард сел тоже.

– Планы… – Последовала долгая пауза.

– Возвращаться в Лондон не собираешься? – С отчаяния Том схватил с кофейного столика сигару. В таком состоянии он мог, пожалуй, и задохнуться от нее, но это неважно.

– Я вернулся, чтобы поговорить с тобой.

– Очень хорошо. О чем?

Снова молчание. Том боялся его нарушить. Все эти дни Бернард, вероятно, кружил в дебрях собственных перепутавшихся мыслей. Том чувствовал, что вряд ли сможет пробиться к нему сквозь эти дебри.

– Я целиком в твоем распоряжении, – сказал он наконец. – Ты среди друзей, Бернард.

– Все очень просто. Я должен попытаться начать все с начала. И жить честно.

– Я понимаю. Ну что ж. Ничто тебе не мешает.

– Твоя жена знает о… подделках?

Столь логичный вопрос можно было только приветствовать.

– Разумеется, нет. И никто не знает. Во Франции – никто.

– А о Мёрчисоне?

– Я сказал ей, что Мёрчисон пропал. Что я высадил его в Орли. – Том говорил вполголоса на тот случай, если Элоиза вышла в верхний холл и подслушивает. Но он знал, что там, за изгибом лестницы, плохо слышно то, что говорится в гостиной.

Бернард произнес с некоторым раздражением:

– Я не могу разговаривать с тобой, когда в доме люди – твоя жена, экономка.

– Ну так давай куда-нибудь пойдем.

– Нет.

– Но я тоже не могу просить мадам Аннет уйти. У нее много дел по дому. Может быть, все-таки пройдемся? Тут есть одно спокойное кафе…

– Нет, спасибо.

Том откинулся на диване с сигарой в зубах, издававшей такой запах, будто горел дом. Обычно этот запах ему нравился.

– Кстати, после твоего ухода этот английский инспектор меня больше не беспокоил. И французская полиция тоже.

Бернард никак не отреагировал на это. Помолчав, он сказал:

– Ну ладно, давай пройдемся. – Он встал и посмотрел сквозь стеклянные двери. – Может быть, туда, за дом?

Они вышли на лужайку. Ни тот, ни другой не накинули ни куртку, ни плащ, хотя было довольно прохладно. Том предоставил Бернарду идти, куда ему вздумается, и тот выбрал все ту же лесную дорогу. Он шагал медленно, чуть неуверенной походкой. “Может быть, он плохо питался и ослаб?” – подумал Том. Они прошли то место, где был закопан Мёрчисон. Тому было страшно, и он чувствовал, как волосы у него на шее и за ушами чуть шевелятся. Он понимал, что страх вызван не этим местом, а Бернардом. Том специально не держал ничего в руках и шел чуть сбоку от Бернарда.

Бернард замедлил шаг и повернул обратно. Они направились в сторону дома.

– Что тебя мучает? – спросил Том.

– Я… я думаю о том, куда все это нас заведет. Это уже привело к одной смерти.

– Да… это, конечно, жаль, – тут возразить нечего. Но ведь к тебе-то это не имеет никакого отношения. Раз ты бросил заниматься подделками, то можешь начать все с чистой страницы – как Бернард Тафтс.

Бернард ничего не ответил на это.

– Ты не звонил Джеффу или Эду из Парижа?

– Нет.

Том не покупал английских газет за последние дни, и Бернард, вероятно, тоже. Его снедали собственные тревоги.

– Если хочешь, можешь позвонить от меня Цинтии – из моей комнаты, например.

– Я говорил с ней, когда был в Париже. Она не хочет меня видеть.

– Понятно… – Так вот в чем дело. Это была, очевидно, последняя соломинка, за которую цеплялся Бернард. – Может, тебе написать ей? В письме объясниться легче. Или встретиться с ней в Лондоне? Возьми приступом ее квартиру. – Том рассмеялся.