Наташа Нечаева - Куршевель. Dounhill. Записки тусовщицы

– А зачем им все это? – задала я глупейший вопрос.

– Скучно. Вот и ищут развлечений. Это раньше мы то в Африку на сафари, то в кораллы на дайвинг, то с парашюта в джунгли прыгали. Надоело все, а напряжение как-то сбрасывать надо.

– А в партизан как играют?

– Да как дети! На полигон их вывезли, в танки посадили, показали, куда жать, чтобы танк стрельнул. А впереди движущиеся мишени, типа, немцы. Вот они по ним залпами и лупили.

– А откуда у наших партизан танки взялись? – Я усиленно вспоминала курс школьной истории и виденные фильмы про войну.

– Так, трофейные, немецкие, их предыдущая команда отбивала. Там другая игра была.

– Тоже на интерес?

– Конечно. Кто за бесплатно мытариться станет?

– Да, мужчинам проще, – вновь входя в образ великосветской дамочки, жеманно согласилась я. – А нам, женщинам, хоть со скуки подыхай.

– Ну, не скажи! – хихикнула Света. – Мы с девчонками тоже себе экстрим заказали. Только тсс! – Она прижала палец к губам. – Никому! Мой, если узнает, прибьет! Знаешь, как разорется? Ты – жена члена правительства! У меня имидж! Если узнает пресса.

– Так что было-то? – поторопила я.

– Мы проститутками прикинулись!

– Как это?

– Да просто! Приоделись, как полагается, и на Тверскую! Вот это кайф! Некоторые, скажу по секрету, так в образ вошли, что мужья их потом дня три искали.

– Что – прямо так? Не побоялись? – загорелись глазенки у Юльки. – А как же сутенеры? Конкуренция?

Я внимательно вгляделась в родное лицо. Откуда, скажите, пожалуйста, у шестнадцатилетней дочери нефтяного магната такие познания? И такой неподдельный интерес? Выяснилось, что племяшка изрядно накачалась шампанским.

– Так мы все по-умному, – призналась Света. – Профессионала наняли!

– Сутенера?

– Да нет. Того, кто такую развлекаловку устраивает. Он, конечно, заплатил кому надо. А на Тверской сказал, что это сериал снимают, а мы – актрисы. Проститутки, знаете, как оживились! Тоже мечтали в кадр попасть. Дуры!

– Класс! – одобрила Юлька. – Я тоже так хочу!

Я уничтожающе посмотрела на распоясавшегося ребенка, но племяшка постаралась «не заметить» моей реакции.

Откуда-то из недр «Le Coin Savoyard» притащилась встрепанная светская обозревательница, о существовании которой мы, честно говоря, совершенно забыли, увлекшись интересной беседой.

– Водки нажралась, – пожаловалась она. – И обкурилась. Голова трещит.

– Женечка, аспиринчику дать? – подхватилась добрая Света. – Ты ж знаешь, у меня всегда с собой.

– Давай. Только надо теплой воды попросить, чтобы растворить.

Официант с пониманием отнесся к просьбе дамы. Сгонял внутрь ресторана и объявился с круглым подносиком, на котором стоял высокий стакан с чем-то солнечно-желтым.

– Что принес? – уставилась на стакан страдающая коллега.

– Вы же просили теплое питье, – оскалился добрый француз. – Я отжал свежий сок и подогрел!

– У-у! – взвыла Женя. – Придурок! Я же воду просила! Для таблетки! – Официант снова исчез. – Заставь дурака богу молиться. Привыкли, гады, что им тут за каждый чих чаевые сыпятся, вот и выслуживаются! Ни ума, ни фантазии. Что бы они тут вообще без нас делали? С голоду б подохли!

– Вот и мой так же говорит, – хихикнула пьяненькая Света. – Езжай, говорит, в Куршевель, окажи бедной Франции посильную гуманитарную помощь от советского правительства. – И сунула вновь подскочившему официанту двадцатиевровую бумажку.

– Почему – советского? – не врубилась я.

– Да он у меня убежденный коммунист. Любит, чтобы все было по справедливости.

Пока я пережевывала откровения Светланы, заиграл настоящий оркестр, и какой-то шнырь в смокинге пригласил меня на медленный танец.

Потом было несколько быстрых плясок, потом снова медленный, а когда я вернулась за столик, обнаружилось, что Юльки нет.

Моя коллега, видимо вполне оживленная аспирином, томно свисала с шеи какого-то лоснящегося шевалье, Светлана хихикала на мягком диване, погруженная в объятия цыганского барона, а моя девочка испарилась! Я рысью обежала танцпол, заглянула во все доступные туалеты, даже потерлась некоторое время у мужских кабинок: вдруг спьяну мое сокровище перепутало вход? Тщетно. Нехорошее предчувствие просто раздирало меня на части.

«Успокойся! – строго приказала я себе. – Куда она могла деться с подводной лодки?»

Изысканно подцепив за тонкую ножку бокал с шампанским, я стала поочередно обходить столики: вдруг Юлька за какой-нибудь из них завалилась? Мои старания не пропали даром. Человек, сильно похожий на известного депутата, некоторое время ходил за мной, заглядывая под столы и диваны, а потом тактично спросил:

– Вы не меня ищете?

– Нет. Мы с подругой в прятки играем. На сто тысяч евро забились.

– Чудно! – возрадовался народный избранник. – А почему бы нам не поиграть в эту увлекательную игру всем вместе?

Я всегда знала, что у членов нашего парламента слова не расходятся с делом.

Депутат выскочил к оркестру, схватил микрофон.

– Друзья! – провозгласил он. – А давайте вспомним детство и поиграем в прятки!

Сникшая было публика оживилась.

– Условия! – выкрикнули с одного столика.

– Чур, в темноте! – пискнули с другого.

– Сначала создадим призовой фонд! – поддержали избиратели.

– Даешь общак! – Кто-то кинул под ноги депутату широкополую цыганскую шляпу.

Я не стала включаться в общее действо, хотя могла бы. По игре в прятки в детстве я была абсолютным чемпионом. Однажды по шкафам забралась на антресоли и, наблюдая за родителями, мечущимися в поисках ребенка, уснула. Проснулась часа через два, когда маму уже откачивала «скорая», а отец излагал мои приметы строгому милиционеру.

Могла ли Юлька, знавшая назубок это семейное предание, поступить так же? Могла. Но «Le Coin Savoyard» – не наша хрущоба. Антресолей тут нет.

Как гончая и борзая, вместе взятые, я обежала весь доступный «Les Airelles», заглянула в веселящийся «La Table du Jardin Alpin», исследовала холлы, коридоры и лестницы. Убедившись, что в здании Юльки нет, я кинулась на улицу.

Ели стояли, погруженные в сон. Олени на фасаде равнодушно безмолвствовали.

Может, она меня потеряла и решила, что я уже ушла? И ждет меня дома, в «Le Lana»? Конечно! Она же умная девочка! Понимает, что я стану волноваться. Или устала, весь день все-таки на ногах, да и шампанского многовато для своего возраста выпила. Спит уже, наверное, как сурок!

Во мне поднялась волна родственной нежности к понятливой и послушной племяшке. Через несколько минут я уже выпрыгивала из автомобиля у родных заспанных львов.

В номере Юльки не оказалось.

– Нет, mademoiselle не возвращалась, – мило улыбнулся мне портье.

– Если она придет, вы ее задержите и никуда не отпускайте! – приказала я удивленному служащему.

Где искать? Что я скажу Галке? А Ильдару?

Надо обследовать окрестности. Прочесать каждую елку, заглянуть под каждый куст. И в каждый бар.

Приняв это верное решение, я быстро влезла в свой верный Dior, натянула лыжные ботинки и для верности прихватила лыжные палки. Немного подумав, прихватила и сами лыжи. По крайней мере, мой спортивный вид в такую пору не вызовет подозрений: мало ли, решила устроить себе экстремальное катание под звездами.

Еще пребывавший в состоянии обалдения портье, увидев меня, тайком перекрестился. Я не обратила на этот факт никакого внимания.

Сколько времени я рыскала по окрестностям – бог весть. Отчаяние то накрывало меня холодным льдистым панцирем, то вдруг где-то вдалеке я улавливала звонкий смех, как мне казалось Юлькин, и мчалась туда, волоча за собой тяжелое горнолыжное снаряжение, чтобы наткнуться на совершенно незнакомых людей, развлекающихся на ночных улочках.

В сотый раз оказавшись возле своего отеля, я пошла обследовать тылы: а вдруг?

Снова смех, а потом какой-то капризный крик: «Отстань! Не мешай». Чье-то незнакомое басовитое гудение, снова крик: «Отвяжись, дурак!»

Точно, Юлька!

Я кинулась на звук и увидела странную компанию из трех фигур. Темные фигуры путано перемещались по светлому снегу.

Первая, огромная, как сказочный великан, дергала и тянула к себе маленькую и хрупкую – мою девочку. Вторая – тоже большая, но не такая величественная – дергала Юльку за другую руку. Племяшка верещала, испуганно и пьяно, равно отбрыкиваясь от обоих.

«Ее хотят изнасиловать! – поняла я. – Сволочи! Маньяки!»

– Стоять! – хрипло заорала я, подражая всем на свете Матам Харям, и кинулась к племяшке. Бежать было нелегко: сугробы плюс грозное оружие в виде лыж и палок, которое я, понятно, не бросила.

Я уже почти добежала, почти убила ненавистных преступников, почти спасла девочку, как вдруг тот, что постройнее, изо всех сил шарахнул того огромного, подхватил Юльку на руки и пустился наутек.

– Стой! – снова хотела крикнуть я, но сбившееся от непосильной гонки дыхание вырвалось из горла жалким сипом.