Первокурсники - Эллен Том

— Да пошли вы, — буркнула Фрэнки. Один чулок сполз на ее лодыжку, и она бухнулась на кровать рядом с Бекки. — Я говорила, что моя мама медсестра? И вот они подобное дерьмо не носят. Они носят туники, как дамочки в салонах красоты. Может, надо было взять такую? У кого-нибудь есть тридцать фунтов? И вообще, вперед, я хочу увидеть ваши костюмы.

Обычно я стесняюсь, раздеваясь перед кем-то, но Фрэнки вела себя так естественно, что мне тоже захотелось. Даже если чувствовала я совсем другое.

Кроме мамы, Фрэнки, пожалуй, единственная девушка, которую я видела совершенно голой. На пижамных вечеринках в школе все ловко снимали белье прямо под одеждой. И даже с Флорой наедине мы надевали в ванную бикини. Но оставшись у меня в первую же ночь, Фрэнки спокойно оголилась и будто меня загипнотизировала. Во-первых, обнаженным телом, а во-вторых, потому что не считала это чем-то особенным. Как будто ее никто не предупредил, что у девчонок принято дергаться и извиваться, чтобы вытянуть лифчик из-под футболки.

Я открыла пакет и начала переодеваться, пытаясь перенять свободную манеру Фрэнки.

— Ты больше похожа на настоящую медсестру, — сказала Негин. — Наверное, дело в зеленом цвете.

— Чувствую себя одной из фей Золушки. В талии очень туго.

Я села на кровать и попыталась разобраться, как надеть чулки с подвязками. В итоге пришлось смотреть обучающее видео на YouTube. Наконец я встала и оглядела себя.

— Они словно сгоняют весь жир с ног наверх, и он переваливается через край… Будто я кексик, а жир — масляная глазурь.

— И чего парни так от этого прутся? — недоумевала Фрэнки. — Можешь спросить Люка? Давай сфоткаю. Сделай моську медсестры.

Я выпрямилась и сделала суровое, но доброе лицо. Негин сфотографировала, качая головой.

— Думаю, любовь к подвязкам пошла от проституток прошлых веков. — Фрэнки стянула второй чулок. — А медсестры мужикам нравятся… может, из-за доброты?

— Иногда я мужчин совсем не понимаю. — Я посмотрела в зеркало. — Я точно буду потеть как свинья. К черту. Я это не надену. Дурацкий костюм. Ну на кого я похожа?

Фрэнки плюхнулась спиной на кровать:

— Ну если не наденешь, то я буду чувствовать себя еще более нелепо. Думаешь, нам вернут тринадцать фунтов?

— Мы обе эту ерунду не наденем. Вообще, давай договоримся никогда не носить чулки с подвязками. Я не проститутка из прошлых веков. И не медицинский работник. Так что это вроде как лживая реклама.

— По рукам, — кивнула Фрэнки.

— Просто наденьте форму санитаров, как мы с Бекки. Как раз завтра собираемся стащить пару комплектов из корпуса Эм. Можем и вам прихватить.

Замигал мой телефон на столе. Я глянула на экран и тут же выпрямилась:

— Черт.

— Кто это? — нахмурилась Негин. — Ты чего такая испуганная?

— Бог ты мой, это террористы? — завопила Фрэнки.

— Да, это террористы! — рявкнула Негин. — Они всегда звонят Фиби перед бомбежкой.

Бекки рассмеялась. Телефон все еще мигал, и я не знала, что делать.

— Это Люк.

— Да ладно!

Не успела я опомниться, как Фрэнки выхватила телефон из моей руки.

— Фрэнки, зараза! — закричала я. — Это моя жизнь!

— Это моя жизнь, — повторила Негин, и они с Бекки снова засмеялись.

Фрэнки шикнула на них и нажала «ответить».

— Привет, Люк Тейлор. — Она запрыгнула на кровать, удерживая трубку так высоко, что я не могла дотянуться.

— Боже… — прошептала я, заскочила следом и, упершись локтем ей в живот, попыталась отобрать телефон.

— Да, это Фрэнки. Рада была вчера с тобой пообщаться. Ну и погонять вместе в квиддич… Что… А, вот как… О, серьезно?

— Что он говорит? — зашипела я.

Лицо ее изменилось, и Фрэнки яростно закивала на окно.

С газона перед корпусом на нас глазел слегка ошарашенный Люк.

— Значит, вот как ты всегда одеваешься на завтрак?

Губы Фиби дрогнули, будто она пыталась сдержать улыбку.

— Да, разумеется. Это традиция корпуса Ди. Мы просыпаемся, натягиваем латексные наряды медсестер, достаем хлопья…

Я оглянулся на их корпус, откуда мы двинулись на лекции. В кухонном окне, так и не сменив костюм, танцевала Фрэнки.

— Значит, это наряды для Хэллоуина? — спросил я.

Фиби склонила голову:

— Нет, Люк, я просто люблю шататься по общаге в образе секси медсестры.

— Почему бы и нет.

Я был немного разочарован, когда она спустилась уже в обычной одежде. Меня мучил вопрос, как долго нужно ждать, прежде чем попытаться снова ее поцеловать. Собственно, после вчерашней игры я ни о чем другом и не думал.

— А ты в чем пойдешь?

Я пожал плечами:

— Наверное, одолжу лабораторный халат у химиков. Буду доктором.

Фиби вздрогнула от ветра и застегнула куртку.

— Странно, что все считают врачей и медсестер сексуальными. Не знаешь почему?

— Ну… они проводят много времени с голыми людьми.

— Да, но эти голые люди либо больны, либо мертвы.

— Тоже верно. И никто не считает сексуальными гробовщиков. Если честно, думаю, парням по вкусу любой наряд, демонстрирующий обнаженную плоть. — Я поднял руки. — Прошу прощения за свой пол.

— Принимается, — кивнула Фиби. — Но предупреждаю сразу, мы с Фрэнки все равно решили забить на секси медсестер. Наденем форму санитаров, как Негин и Бекки.

— Отличный план.

— Твой приятель Эд придет? Фрэнки на нем помешалась. — Она замерла и зажала рот рукой. — Ой, только ему не говори. Если, конечно, это у них не взаимно. Он тоже помешался?

Мы пошли дальше.

— Не знаю. При следующей встрече попробую выжать из него побольше информации.

— Нет, Люк. Тут надо действовать деликатно.

Я уставился на нее насмешливо-оскорбленно:

— Я деликатный, Фиби. Я суперделикатный. Не переживай.

Фиби подняла глаза, и губы ее снова дернулись.

Добравшись до аудитории, мы заняли места в заднем ряду. Народу было столько, что все жались друг к другу как сардины на жутко неудобных откидных сиденьях. И так как мы с Фиби устроились рядом, наши ноги под столом без конца соприкасались, и в конце концов это превратилось в своего рода игру. Один толкал другого, второй отвечал чуть сильнее, и при этом оба пытались — без особого успеха — сохранить невозмутимые лица.

В итоге к концу лекции я так ничего умного и не узнал. Интересно, за три года здесь я смогу научиться хоть чему-то? Родители взбесятся, если узнают, что оплачивают пихание под столом и чтение сообщений.

После лекции мы поднялись в библиотеку на холме и взяли книги для следующего семинара. А когда вышли на улицу, я вдруг понял, что никаких оправданных причин и дальше зависать вместе не осталось.

— Хочешь чая или еще чего? — с надеждой спросил я.

— Да, было бы неплохо.

Мы зашли в библиотечное кафе «Старкапс» — чую, судебный иск не за горами, — уже украшенное резиновыми скелетами и тыквами, и заказали чай и шоколадное печенье. Затем устроились под огромным деревом на берегу озера. Куртка и перчатки не спасали от холода, зато воздух был свежим, а небо — прозрачно-голубым. Землю покрывали плоды конского каштана, и Фиби подняла один.

— Мы с братом любили играть в «каштаны».

Внезапно из ниоткуда всплыло воспоминание.

— Эй, а помнишь, как Тома Гейла отстранили за то, что попал каштаном Дираджу в голову? Когда это было? Классе в восьмом?

— О да. На следующий день даже устроили собрание на тему «безопасных игр с каштанами». Но я думала, это Дирадж забросал Тома каштанами после того, как Том выстрелил в него из пневматики? Том Гейл был слегка психованный.

— Все еще так дико, что у нас столько общих воспоминаний, но до начала этого месяца мы друг друга не знали. — Я протянул ей самый большой и гладкий каштан, какой только нашел. — Держи, с таким ты всех в игре сделаешь. И даже сможешь вырубить Тома Гейла.

Фиби улыбнулась и сунула его в карман куртки, а я вдруг понял, что больше не могу ждать. Я наклонился, и мы снова поцеловались.