Однажды я станцую для тебя - Мартен-Люган Аньес

– Вы врач?

Он с болью смотрел на посох, его рука дрожала, челюсти сжались.

– Был им раньше, – прошипел он сквозь зубы.

– Раньше чего?

– Не важно…

Он потянул посильнее, и я выпустила свою находку.

– Спасибо, что вернули.

– Это нормально, но…

Он больше не обращал на меня внимания, сел в автомобиль, рванул с места, яростно зашвырнув за спину драгоценный документ, за который так упорно боролся, и исчез из виду в облаке пыли. Я вернулась в дом и рухнула на диван в гостиной, взволнованная и озадаченная сделанными открытиями: Элиас раньше был врачом, и он, судя по всему, живет в своем автомобиле. Последние полчаса были какой-то фантасмагорией. Тайна, окружавшая этого человека, сгущалась. И сколько я ни пыталась справиться с любопытством, оно одолевало меня все сильнее, и в голове у меня роились какие-то неправдоподобные истории.

Около девяти вечера звонок телефона оторвал меня от самых безумных предположений. Отчаянно надеясь, что это Эмерик, я вскочила с дивана. Увы, меня ждали разочарование и стресс. Разочарование – потому что это по-прежнему был не он. Стресс – потому что это была Бертий. Я ответила. А что еще я могла сделать?!

– Привет, Ортанс!

– Добрый вечер, как дела?

– Прекрасно! Фиона отлично справляется, выпускной концерт готовится, и набор на будущий год идет полным ходом.

Прямо в яблочко, огромное спасибо тебе, Бертий.

– Супер.

– А ты как? В Провансе хорошо?

– Ну, я не бездельничаю…

– Как это? – настороженно спросила она.

Вот что ты такое сейчас сказала, Ортанс?!

– Я открыла гостевые комнаты, дом требует ремонта.

– А-а-а, чудесно, превосходно…

У меня начал заплетаться язык, когда я осознала, что не работаю в школе, но при этом работаю в “Бастиде”. Как бы выбраться из неловкой ситуации? Сменить тему?

– Как там девочки? Хорошо танцуют?

– Замечательно, но им тебя не хватает… Все время интересуются, как ты там.

От ее слов мне стало грустно, и я не знала, что сказать. Молчание затягивалось.

– Как твоя лодыжка?

Вопрос что надо… Я принялась изучать свою ногу, опухоль совсем спала, да, щиколотка еще была защищена лонгеткой, но я теперь ходила быстрее, лучше и не чувствуя боли. Я твердо и все более уверенно стояла на ногах.

– Понемногу восстанавливается, но я не форсирую события… Мне она пока не кажется совсем надежной.

– Ой… черт возьми, но ты справляешься? Тебе, наверное, страшно? Может, поговоришь с Огюстом, пусть снова отвезет тебя к врачу.

– Подожду еще немного… И, знаешь, я здесь усердно лечусь.

Я услышала, как она неодобрительно прищелкнула языком. Моя так называемая безответственность наверняка действовала ей на нервы.

– Ортанс, мне очень жаль, что приходится затрагивать неприятную тему, но ты, я думаю, и сама понимаешь, что с учетом количества заявок на это лето пора принимать решение. Если через месяц твоя нога не будет в норме, не понимаю, как ты сможешь работать на июльских курсах. Страшный риск – брать на себя обязательства, если ты нас бросишь. Не говоря уж о том, насколько опасно вернуться к работе слишком рано. Ты сама говорила это! Согласна, да?

Бертий, как обычно, шла напролом. Я не обижалась. Я не только не претендовала на особо бережное отношение – кстати, вряд ли у меня было такое право, – но мне даже стало легче, когда я поняла, что она не просит меня побыстрее вернуться.

– Ты безусловно права… Прости меня.

Я была абсолютно искренней, но вот что меня озадачило: наверное, я должна бы возмутиться, закричать, что это безобразие, воровство, но я ничего такого не чувствовала.

– Зачем мне твои извинения, Ортанс, если тебя сейчас все это не интересует?! Не торопись, уладь свои проблемы, причем, когда я так говорю, я подразумеваю не только ногу. Не надо возвращаться, если ты через пару дней свалишься.

До сентября моя обычная жизнь не возобновится. Несмотря на то что было обидно оставлять своих учениц и вообще работу в школе надолго, эта мысль успокаивала меня, хотя и покоилась на обмане.

– Только у меня к тебе просьба, – продолжила она.

– Слушаю.

– Приезжай хотя бы на концерт. Сделай это для своих учениц. Они усердно трудятся с Фионой, чтобы ты гордилась ими.

Я почувствовала себя неловко, получается, я всех бросила. Бертий умеет надавить на больное место, но в данном случае я ничего не могу изменить. Я не в состоянии вернуться к прошлому. И даже захотеть этого.

– Конечно! Обязательно приеду, я так и собиралась.

– Отлично, а пока набирайся сил к новому учебному году. Хочу, чтобы ты была на пике формы.

– Как же иначе! А теперь придется заканчивать, приехали новые клиенты.

Наглая ложь… Мне хотелось прервать разговор любой ценой.

– Ладно! Целую тебя.

– А я тебя.

И я быстро выключила телефон.

Я сразу легла. Не потому, что устала, а чтобы спрятаться, скрыть свой стыд от того, что соврала Бертий насчет ноги и от всех отреклась. Вскоре я провалилась в сон, полный кошмаров, в которых я пыталась убежать, в ужасе мчалась по темному коридору, а он никак не кончался, потом выскочила на сцену, где меня заставили танцевать, и я танцевала как робот, а меня слепили прожектором, направленным прямо в лицо. В конце концов я различила в зале Эмерика и его семью. Их семейное счастье и любовь сразили меня. Не удостоив меня взглядом, они встали и вместе ушли.

Во сне я звала Эмерика, но, внезапно проснувшись, подавила крик. Я вскочила вся в поту, меня мутило, сердце колотилось. Я схватила будильник, было три часа ночи. Я провела рукой по лицу, стирая пот со лба, запустила пальцы в липкие от пота волосы. Мне было невероятно жарко, но при этом меня трясло. Я вылезла из-под влажной простыни и, не включая свет, доковыляла до кухни, где залпом проглотила один за другим два больших стакана воды. Нехотя возвращаясь обратно в спальню, я заметила приоткрытую входную дверь и включенную лампу на крыльце. Я удивилась, ведь перед сном я собственноручно всюду выключила свет. Однако страшно мне не было. Я сделала несколько шагов под навесом и проскользнула в сад. Тут раздался какой-то звук. Я помассировала виски, чтобы заработала голова, а потом стала прислушиваться, целиком сосредоточившись на доносившихся до меня всхлипах. Да, это было то, о чем я подумала. Кто-то плакал. Мужчина. Не различая его в непроглядной тьме, я сразу поняла, почувствовала, что это Элиас. Это мог быть только он. Что так терзало его? Что случилось с бывшим врачом, что довело его до такого состояния? Его рыдания было больно слышать. Мои собственные беды показались вдруг полной ерундой. Я сделала шаг по мокрой траве, собираясь подойти к нему, меня подталкивало желание утешить, помочь… Однако я быстро спохватилась – не посмела навязываться. Прислонившись к стене дома, невидимая в темноте, я постояла не шевелясь несколько минут, сознавая свое бессилие. Потом мне пришло в голову, что я шпионю за ним, нарушаю его тайну, и я бесшумно вернулась в дом. Задремать мне удалось лишь два часа спустя, после того как я услышала, что он наконец-то ушел из сада.

Когда утром зазвонил будильник, я чувствовала себя как после бессонной ночи. Я с трудом выбралась из кровати и в этот момент вроде бы различила шум автомобильного двигателя. Выйдя на кухню после душа, я почувствовала сильный запах кофе, нашла на кухонном столе записку и приложила максимум усилий, расшифровывая слова, накорябанные как курица лапой:

Позволил себе порыться в буфете. Хорошего дня. Элиас.

Сомнений быть не может. Настоящий почерк врача. Возможно, сегодня ночью он заметил мое присутствие и предпочел сбежать пораньше, понимая, что я теперь знаю о нем немного больше? А на его вкус, может, и слишком много. Пока мои гости завтракали, эти мысли все время вертелись у меня в голове, и я никак не могла от них избавиться. Сосредоточиться на Элиасе – неплохой способ увильнуть от собственных проблем, хотя мне действительно хотелось узнать, из-за чего он так страдает. Гораздо комфортнее задавать себе тысячи вопросов о нем, чем думать об Эмерике или о моем бегстве из школы. Эта навязчивая идея овладела мной настолько, что я решила зайти к нему в комнату. На случай его неожиданного возвращения у меня было заготовлено правдоподобное объяснение. Он живет здесь уже неделю – накануне он за эту неделю расплатился и собирался побыть еще, – вполне логично, что я убираю у него в комнате и меняю постельное белье и полотенца. Я бы так сделала для любого клиента.