Никколо Амманити - Грязь

«А ты о них много знаешь, да? Однако выглядишь ты не очень. Тебе бы надо пойти домой и помыться. Про хордовых ты учил?» — спросила Марина, приглаживая волосы и слегка морща нос.

«Хордовые — высший тип вторичнополостных животных. Для хордовых характерно наличие спинной струны, или хорды, спинной нервной трубки, жаберных щелей».

«Как ты можешь с ним разговаривать?» — прошептала Тициана на ухо подружке, пока Андреа выдавал информацию.

«…и выглядит он как животное, а глаза какие, как у покойника. Отвратительный!»

«Может, ты и права, ну его. Просто едем вместе», — ответила Марина, а потом обратилась к Андреа:

«Извини, но… нам пора выходить, наша остановка».

«…к концу этой фазы личинка опускается на дно и закрепляется там при помощи наружных ресничек…»

«Ну, пока!» — еще раз сказала Марина, которой, как прилежной студентке, в глубине души было жаль покидать такой склад знаний.

Они вышли. Андреа последовал за ними, вывалившись из трамвая.

Они помогли ему подняться, и, словно в знак благодарности, Андреа засунул пальцы в нос и завыл.

С ним постоянно такое случалось.

Зомби — существа непредсказуемые.

«Дуааааааа. Дуаааааа», — заладил он.

Девушки сделали вид, что все в порядке, ускорили шаг и направились по набережной к университету, вихляя бедрами.

Андреа следовал за ними, трогая прохожих за задницы и теребя свои гениталии.

«…подотряд водяные клопы, или скрытноусые. Для всех водяных клопов характерно кажущееся отсутствие усиков, которые в действительности спрятаны в ямках по бокам головы. Ведут водный образ жизни».

«Не оборачивайся, Марина. Это просто ужасный хам. Ты себе не представляешь, что он делает», — говорила блондинка с отвращением.

Андреа впился зубами в чехол мотороллера и жевал его как жвачку.

Они вошли втроем в старое здание Института зоологии, который в давние времена так хорошо послужил науке, а теперь поддерживал свое существование этими прошлыми заслугами.

Две девушки впереди, живой мертвец сзади.

Профессор Амедео Эрмини, светило науки, безуспешно искал, где бы припарковать свою «ланчу-фульвия».

Все улицы вокруг университета были одним сумасшедшим домом.

Машины стояли в три ряда, посреди дороги, повсюду.

Наконец он увидел нечто похожее на свободное место, с трудом втиснулся туда и надеялся, что его не оштрафуют.

Вылез из «ланчи» и направился к Институту зоологии.

Ученый, открывший эндемический вид на острове Азинара, Argas ergastolensis (каторжный клещ), был теперь старичком, страдающим от болей и малярии, которую подхватил в пятьдесят шестом в Бельгийском Конго. Он уже неважно видел и часто ошибался дверью, оказываясь в отделе истории медицины, который находился напротив здания Института зоологии.

Толпившиеся студенты ожидали профессора Эрмини в огромном зале с чучелами животных, сосудами с организмами в формалине, таблицами, изображавшими ступени эволюции.

Напряжение чувствовалось в воздухе.

Эрмини — это было ужасно.

Его называли профессор Несдали.

Марина и Тициана сидели рядом на скамейке и нервно листали учебник.

«А Эрмини еще не пришел?» — спросила Марина Тициану, кусая ногти.

«Нет, кажется. Слушай, а ты выучила иглокожих…»

«Ну, в общем…»

«Почему бы не спросить у этого странного типа из трамвая».

«Да ты посмотри, что он делает. Отстань от него…»

Андреа катался по полу, облизывая сперва пол, а потом ноги девушек в мини-юбках. Раздраженные студентки били его по голове книгами, тетрадями, сумками и зонтиками.

«Прочь, прочь, урод», — говорили они с отвращением.

Несчастный зомби, пытаясь прикрыть голову от такого града ударов, бегал на четвереньках и ревел, как осел:

«Уаааааооооо».

Профессор Эрмини вошел в аудиторию. Студенты расступились, уступая ему дорогу.

Стало тихо, муха не пролетит. Все с трепетом ожидали.

Он сел за кафедру и взял список сдающих экзамен.

Он ненавидел принимать экзамены. Печальным и вовсе не обнадеживающим было то, что уровень знаний студентов падал год от года. У них не было желания учиться, они стремились лишь сдать экзамен, давали ответы общие и расплывчатые.

Он спросил двоих. Не сдали. Последний так просто сказал, что киты — рыбы.

Вызвал следующего.

Андреа пробирался под столами в поисках бутербродов, кусков пиццы, лакрицы, козявок и жвачки, прилепленной под скамейками. Сунул руку в чей-то рюкзак.

«Ииииии», — завизжал он.

Он обнаружил бутерброд с колбасой. И решительно надкусил.

Владелец рюкзака, молодой толстяк, увидев, что делает Андреа, дал ему пенделя.

Зомби взвыл и убежал дальше, в глубь аудитории.

И оказался перед Эрмини.

«Садитесь, садитесь и не хулиганьте!» — сказал профессор Эрмини Андреа, протирая очки.

Андреа сел.

«Хорошо, расскажите мне для начала про гребневиков».

Зомби тут же заговорил, молниеносно.

«Гребневики — класс морских беспозвоночных животных подтипа нестрекающих типа кишечнополостных. Иногда гребневиков выделяют в самостоятельный тип, представленный одним классом. Тело студенистое, прозрачное, имеет двулучевую симметрию. Всего известно около 120 видов гребневиков».

Он продолжал говорить, раскачиваясь на стуле и вырывая клочки волос и швыряя их на скамью и грызя кафедру.

«Хорошо, тут, я вижу, вы подготовились. Достаточно», — сказал Эрмини.

Но Андреа продолжал подробно рассказывать. Он приступил к перечислению всех ста двадцати видов гребневиков, которые существуют в природе.

«…плевробрахия, мертензия, берое, болинопсис, мнейопсис, венерин пояс…»

«Ладно, достаточно. Перейдем к следующему. Я все понял».

Он взял баночки с животными в формалине и протянул их Андреа.

«Кто это?»

Андреа принялся открывать запечатанные силиконом баночки и вынимать их содержимое. Сцифомедузу он сперва вывернул на стол, а потом стал лизать, как мороженое. Потом взял огромный сосуд, в котором был крупный тропический паук, и съел его, как шоколадку. Под конец он выпил формалина, облился им, издавая дикие звуки.

«Да что вы делаете? Я вас спрашиваю про вид, оставьте в покое банки!»

«Вид — это… глюууууууу нямммммммм…»

«Пожалуйста. Не говорите с набитым ртом. Пиццу вы съедите после экзамена».

Андреа поедал коралл-органчик. Сосал его, как пчелиные соты.

Целый час непрерывно рассказывал о сексуальном поведении офиур.

Эрмини сиял. Наконец-то перед ним блестящий студент, который все выучил, знает предмет основательно. Конечно, он несколько нервный и беспокойного нрава.

«Хотите вопрос для оценки с отличием?»

Андреа развлекался тем, что прилеплял козявки к списку Эрмини.

«Что такое железа Мельхиса?»

«Это железа в печеночном пучке, расположенная рядом со средним оотипом и прикрепляющаяся к раковине», — ответил Андреа.

«Замечательно, с отличием, поздравляю… вы хорошо себя чувствуете? Вы бледны, мальчик мой».

Он протянул Андреа протокол экзамена, который тот, рыгая, засунул себе в ухо.

Эрмини был настолько потрясен зоологическими познаниями Андреа, что предложил ему писать у него диплом, стать интерном в его отделении. Он поручил ему составление каталога насекомых, живущих в римской канализации.

Андреа отнесся к заданию со всей серьезностью. Целыми днями он плескался в сточных водах столицы.

Зомби, знаете ли, просто созданы для такой жизни. Андреа возвращался в институт с целыми сумками животных, а поскольку был не весьма аккуратен при сборе экземпляров, то каждый раз в них оказывалась какая-нибудь мышь, которая пряталась в лаборатории профессора.

У Эрмини была единственная проблема с интерном: Андреа невыносимо вонял. Ему под мышки повесили мыльца, какие вешают в унитазы. Он стал пахнуть сосной.

Он защитился с отличием.

Написал докторскую.

Со временем он начал понемногу разлагаться, кожа отваливалась кусками. Тогда по вечерам, когда отделение пустело, Андреа опускался в ванну с формалином, чтобы поддерживать себя в нормальном состоянии. И лежал в ней, спокойный, погруженный в раствор, повторяя характеристики иглокожих, особенности эмбрионального развития усоногих.

Он быстро сделал карьеру и стал сначала ассистентом, а потом профессором. Со временем все, даже коллеги, полюбили его. Он получил известность благодаря исследованию о питательных свойствах сороконожек. Он по-прежнему выл и ел козявки, но студенты — народ невзыскательный, и они любили его именно за это.

В мертвом университетском мире один Андреа казался им живым.

Когда Корнелио Бальзамо окончил свой рассказ, все мы изменили свое мнение и исполнились надежд относительно будущего такой великой организации, какой является итальянский университет.