Патриция Хайсмит - Игра мистера Рипли

– Да. Но… так уж вышло. Самое скверное, что она связывает вас с деньгами, которые у нас появились, вернее, пытается найти эту связь. Я, правда, не говорил ей, сколько у меня денег.

Том и об этом думал. А вот это действительно неприятно.

– Я больше не буду заходить к вам в магазин. В дверь протискивался какой-то мужчина с большим холстом на подрамнике.

– Воп, мсье! – сказал Том, махнув свободной рукой. – Merci. Bonsoir[85].

Том вышел на улицу. Если бы Треванни всерьез встревожился, думал Том, он позвонил бы ему. По крайней мере один раз Том уже это предлагал. К несчастью для Треванни, его жена подозревает, что именно он начал распространять этот мерзкий слух. С другой стороны, не так-то просто связать это с деньгами из больниц Гамбурга и Мюнхена, и еще труднее – с убийством двух мафиози.

В воскресенье утром, когда Симона развешивала белье на веревке в саду, а Джонатан с Джорджем выкладывали бордюр из камней, в дверь позвонили.

Это оказалась соседка, женщина лет шестидесяти, чье имя Джонатан никак не мог запомнить – Делатр? Деламбр? У нее был расстроенный вид.

– Простите, мсье Треванни.

– Входите, – предложил Джонатан.

– Я насчет мсье Готье. Вы слышали новость?

– Нет.

– Прошлой ночью его сбила машина. Он умер.

– Умер? Это произошло здесь, в Фонтенбло?

– Он возвращался домой около полуночи, от друга, с улицы Паруас. Мсье Готье, как вы знаете, живет на улице Репюблик недалеко от авеню Франклина Рузвельта. Это случилось на том перекрестке с маленьким треугольным газоном, где светофор. Сбивших его видели. Два парня в машине. Они не остановились. Проехали на красный свет, сбили мсье Готье и не остановились!

– О боже! Да вы присядьте, прошу вас, мадам…

В холл вышла Симона.

– Ah bonjour, мадам Делатр! – сказала она.

– Симона, Готье умер, – произнес Джонатан. – Его сбила машина. Водитель уехал.

– Два парня, – повторила мадам Делатр. – Они не остановились!

– Когда? – Симона открыла рот от изумления.

– Прошлой ночью. Когда его доставили в здешнюю больницу, он уже умер. Около полуночи.

– Может, вы зайдете и присядете, мадам Делатр? – предложила Симона.

– Нет-нет, спасибо. Я должна увидеться с приятельницей. Не уверена, что она слышала об этом. Мы ведь все хорошо его знали.

В глазах у нее стояли слезы. Она опустила на пол корзинку, с которой собралась в магазин, и смахнула слезу.

Симона пожала ей руку.

– Спасибо, что зашли и сообщили нам, мадам Делатр. Это очень любезно с вашей стороны.

– Заупокойная служба в понедельник, – сказала мадам Делатр. – В церкви святого Людовика.

С этими словами она вышла. Джонатан и виду не подал, что это известие произвело на него впечатление.

– Как ее зовут?

– Мадам Делатр. Ее муж водопроводчик, – ответила Симона.

Будто Джонатан обязан это знать. К водопроводчику Делатру они никогда не обращались за помощью.

«Готье мертв. Что теперь будет с его магазином?» – подумал Джонатан. Он поймал себя на том, что пристально смотрит на Симону. Они стояли в узкой прихожей.

– Умер, – пробормотала Симона. Не глядя на него, она взяла его за руку. – Мы должны пойти на похороны в понедельник.

– Разумеется.

Католические похороны. Теперь все происходит на французском, а не на латыни. Он представил себе соседей – знакомые и незнакомые лица в прохладе церкви, освещенной множеством горящих свечей.

– Сбили человека и скрылись, – произнесла Симона.

Она направилась в кухню, но в дверях остановилась и, обернувшись, посмотрела на Джонатана.

– Это действительно ужасно. Джонатан пошел вслед за ней через кухню в сад. Как хорошо снова оказаться на солнце.

Симона развесила белье. Расправив вещи, она подняла пустую корзину.

– Сбили человека и скрылись. Ты думаешь, так все и было, Джон?

– Так она сказала.

Они разговаривали тихими голосами. Джонатан был по-прежнему ошеломлен. Между тем он знал, о чем думает Симона.

Она приблизилась к нему, не выпуская корзину из рук. Потом жестом поманила его к ступенькам на крыльце, будто соседи могли услышать их из-за изгороди.

– Тебе не кажется, что его убили? Специально наняли кого-то и убили.

– Зачем?

– Может, из-за того, что он что-то знал. Вот зачем. Разве это невозможно? С чего это невиновного человека станут вот так сбивать – случайно?

– Потому что… такое иногда происходит, – ответил Джонатан.

Симона покачала головой.

– А тебе не кажется, что мсье Рипли может иметь к этому какое-то отношение?

Джонатан решил, что оснований для подозрений у Симоны нет.

– Совершенно так не думаю.

Джонатан голову мог дать на отсечение, что Том Рипли тут ни при чем. Он хотел было так и сказать, но это прозвучало бы несколько опрометчиво – и даже довольно смешно, если взглянуть на подобное заверение с другой стороны.

Симона стала было обходить его, чтобы первой войти в дом, но, поравнявшись с ним, остановилась.

– Это правда, Готье не сказал мне ничего определенного, Джон, но, возможно, он что-то знал. Думаю, что это так. У меня такое чувство, что его убили специально.

Симона просто в шоке, подумал Джонатан, как и он сам. Она облекала в слова мысли, которые как следует не обдумала. Он отправился за ней следом на кухню.

– Знал что-то о чем?

Симона поставила корзину в угловой шкаф.

– Я все сказала. Больше ничего не знаю.

15

Заупокойная служба по Пьеру Готье состоялась в понедельник, в десять часов утра, в церкви святого Людовика, главном храме Фонтенбло. В церкви собралось много народу. Люди стояли даже на улице, рядом с двумя черными мрачными автомобилями – сверкающим катафалком и вместительным автобусом, который предназначался для родственников и знакомых, не имеющих своей машины. Готье давно потерял жену, детей у него не было. Возможно, у него был брат или сестра, а если так, то, и племянники или племянницы. Джонатан полагал, что так оно и есть. Во время службы в церкви витал дух одиночества, несмотря на то что собралось много народу.

– Вы слышали, что он потерял свой глаз на улице? – прошептал Джонатану в церкви какой-то мужчина. – Глаз выпал, когда его сбила машина.

– Вот как?

Джонатан с сочувствием покачал головой. Мужчина, обратившийся к нему, был владельцем магазина. Джонатан знал его в лицо, но не мог вспомнить, что у него за магазин. Джонатан отчетливо представил себе стеклянный глаз Готье на черном асфальте. Может, его раздавило колесо какой-нибудь машины, а может, его нашли в сточной канаве любопытные дети. Интересно, как выглядит стеклянный глаз с обратной стороны?

Свечи мерцали желтым пламенем, едва освещая мрачные серые стены. День стоял пасмурный. Священник произносил нараспев на французском приличествующие случаю фразы. Гроб с телом Готье, казавшийся коротким и высоким, стоял перед алтарем. Если у Готье и не было семьи, то уж друзей хватало. Несколько мужчин и женщин вытирали слезы. Другие что-то нашептывали друг другу на ухо, будто в своих словах находили больше утешения, нежели в речитативе священника.

Послышался тихий перезвон колоколов.

Джонатан повернул голову направо, и среди людей, сидевших на стульях в проходе, увидел профиль Тома Рипли. Тот смотрел на священника, который продолжал службу. Казалось, он внимательно наблюдает за церемонией. Его лицо чем-то выделялось среди лиц французов. Или Джонатану только так показалось? И не потому ли, что он знает Тома Рипли? Зачем тот пришел? Не собирается ли он устроить представление из своего появления? – подумал в следующую секунду Джонатан. Возможно, как считает Симона, он действительно имеет какое-то отношение к смерти Готье, может, даже подготовил его и оплатил?

Когда все поднялись и направились к выходу из церкви, Джонатан решил избежать встречи с Томом Рипли, а лучший способ для этого, по его мнению, – не пытаться намеренно это сделать, и главное, не смотреть больше в его сторону. Но на ступенях церкви Том Рипли вдруг появился рядом с Джонатаном и Симоной и приветствовал их.

– Доброе утро! – произнес Рипли по-французски. На нем был темно-синий плащ, шея обмотана черным шарфом. – Bonjour, madame. Рад вас видеть. Вы ведь, кажется, были друзьями мсье Готье?

Они вместе со всеми медленно спускались по ступеням. Толпа была такой плотной, что приходилось идти медленно, чтобы сохранить равновесие.

– Oui, – ответил Джонатан. – Он держал магазин по соседству. Очень приятный человек.

Том кивнул.

– Я не читал сегодня утренние газеты. Мне позвонил приятель из Море и все рассказал. Полиция еще не знает, кто это сделал?

– Я не слышал, – ответил Джонатан. – Просто «два парня». Ты слышала что-нибудь еще, Симона?

Симона покачала головой, покрытой темным шарфом.

– Нет. Ничего. Том кивнул.

– Думал, может, вы что-то слышали – вы ведь ближе живете.

Джонатану показалось, что Том Рипли искренне огорчен и не разыгрывает перед ними спектакль.