Дневник одинокого копирайтера, или Media Sapiens (сборник) - Минаев Сергей Сергеевич

– Жалко мне этого дурака.

– Ты про кого? Про Костю? Я тебе скажу, он совсем не дурак.

– Нет, я про Зайцева. Разводим втёмную. Его же потом с землёй сравняют.

– А не надо было автоматы из части пиздить. Знаешь, Вадим, виноватых без вины не бывает.

– Да знаю я. Просто чего-то совестно стало. Может, зря мы все это замутили?

В этот момент мы встаём на светофоре. Я отворачиваюсь от Вадима, поражённый его неожиданной вспышкой совестливости, и думаю, что ему ответить. Мой взгляд упирается в стену, испещрённую граффити. Я читаю надписи, трогаю Вадима за плечо и указываю на стену:

ЗАСУНЬ В ЖОПУ СОВЕСТЬ.

ЭТО РЕАЛЬНОСТЬ!

– Вот, Вадик, читай – глас народа, между прочим. А ты говоришь «совесть». Это медиа, коллега. Мы занимаемся реальными вещами. Здесь задачи посложнее организации банкетов и вечеринок. Понимаешь?

– Это точно, – откликается Вадим, разглядывая стену.

Весь оставшийся путь мы ехали молча.

Приехав на работу, мы идём в мой кабинет, я прошу две чашки кофе и коньяку, мы разваливаемся в креслах и несколько минут болтаем о всякой чепухе. О тёлках, новых фильмах, зарплатах в конкурентных организациях, летнем отдыхе и шмотках. Когда речь заходит о том, что будет, если Путин останется на третий срок, Вадим осекается и спрашивает меня:

– Так что мы с Зайцевым-то будем дальше делать?

– С прапором? Дальше всё просто. Начинаем готовить СМИ.

– Как именно?

– Скажи, Вадик, ты «тёмники» когда-нибудь писал?

– Я? Нет. Мне пару раз Вербицкий показывал, один раз Генке нашему слили «тёмник» из администрации. Ну, помнишь? Который он в интернет, в лайвджорнал выкладывал?

– Это был фуфловый «тёмник». Генка его, скорее всего, сам и сварганил.

– Ну, не знаю. За что купил, за то продаю.

– А знаешь, за сколько он его купил?

– В смысле? – напрягается Вадим.

– Шучу, шучу. В общем, буду тебя учить, как надо готовить информационную среду. Бери бумагу, записывай. Начать стоит c…

Сегодняшним утром, перед встречей с Зайцевым, я предусмотрительно дёрнул из своего тайника в подъезде черновик «тёмника», который мы писали вместе с парой копирайтеров несколько лет назад, в ФЭПе. Поскольку черновик был недописанный, относительно начала «тёмника» у меня вопросов не было. А вот относительно конца…

Впрочем, интуиция и талант всегда победят инструкцию и бездарность. Тем более что тренироваться нам предстояло вдвоём. А две головы медийщиков – практически четверть Останкинской башни.

– Начать стоит, собственно говоря, с самого события. «Произошло то-то». Затем даётся справка по теме: хроника аналогичных событий, сведения о жертвах. Делается промежуточный вывод. Записал?

– Угу, – кивает Вадим, не отрываясь от бумаги.

– Так. После этого ставятся задачи проекта. Цели медийного реагирования. Это основа документа. Здесь нужно указать, как должно быть использовано данное событие для возбуждения реакции аудитории на процессы, прямо или косвенно с ним связанные, указать виновных и сделать ещё пару выводов. Причём процессы, упоминаемые в связи с событием, могут быть хоть за уши притянуты и поражать обывателя неожиданной простотой выводов.

– Это как? – морщит лоб Вадим.

– Условно говоря, я хочу, чтобы уволили главную бухгалтершу колхоза. Что мне для этого нужно сделать?

– Кого? – ржёт Вадим. – Главбуха колхоза? Ну, для этого тебе нужно, как минимум, в бухучете разбираться, чтобы отловить её косяки.

– Глупость какая! Для этого нужно событие. Допустим, я спиздил вчера корову, а механика Пупкина сегодня видели на рынке, торгующим какими-то железками.

Вадим прикрывает лицо рукой и тоненько хихикает:

– Спиздил корову. Механик, хи-хи-хи. Какая связь-то?

– А вот какая. Я в деревне разогреваю молву, что торговал он не только железками, но и мясом. И это форменное безобразие! Он уже и так полколхоза унёс, но то – железки. А теперь он до скотины добрался. А покрывает его в этом главбухша, к которой он (а люди видели!) ходит по субботам, типа, на чай. А сам с ней водку пьёт и, сами понимаете, что делает. И поэтому у нас, граждане, в колхозе беда. Один ворует, а другая – любовница его, покрывает. В бумагах у ней бардак, деньги из-за этого народу не плотят. А теперь ещё и скотину нашу воруют безнаказанно. Врубаешься?

Вадим как зачарованный смотрит на меня:

– Антон, а ты… ты и в колхозных делах сечёшь? Когда ты успел-то. Я поражён просто…

– Да не был я ни в каких колхозах! В юности только. На картошке. Главное тут – понимание сути крестьянина. Нужно упомянуть основные слова-раздражители: «механик вор», «люди видели», «водка», «любовница-бухгалтерша», «деньги не плотит людям». Вывод – все воры!

Вадим чертит на бумаге какие-то квадратики, проводит от одного к другому стрелочки, что-то надписывает над ними, потом останавливается и спрашивает:

– А если, фигурально выражаясь, несмотря на народный гнев, бухгалтершу не уволят, что тогда?

– А ничего. – Я на секунду задумываюсь, стараясь понять, что же будет, если эту гипотетическую бухгалтершу не уволят. И ответ приходит сам собой. – А ничего не будет. Нам-то какая разница, Вадик? Корову-то я уже спиздил…

– Гениально… бля буду.

– Спасибо. С целями разобрались. Далее идут… В общем, ты пиши пока эти пункты, а я тебе потом дальше расскажу. Я должен несколько звонков сделать. Только быстрее, нам ещё утвердить всё нужно.

Вадим уходит, я остаюсь один и начинаю традиционный обзвон начальников департаментов. Получив информацию о текущем состоянии дел, звоню режиссёру фильма о беспризорниках, предупреждая о своём визите на студию, затем допиваю кофе, собираюсь с мыслями и набираю номер редакции «Коммерсанта». Пробившись через нескольких секретарей, пару каких-то левых журналистов, с которыми меня по ошибке соединили, наконец попадаю на Угольникова:

– Здравствуйте, Константин, как поживаете? – бодрым голосом начинаю я.

– А кто это? – довольно хмуро отвечает собеседник.

– Хуй в пальто! Ты, старый, совсем зазнался, сокурсников не узнаешь? Это Антоха Дроздиков!

– А! Дрозд!

– Сам ты Дрозд! Бля, знаешь же, что ненавижу эту кличку.

– Ладно-ладно. Вырвалось. Как сам-то?

– Да ништяк. Вот звоню тебя поздравить. Уважаю, мужчина.

– Спасибо, – самодовольно гудит Костя, – быстро ты узнал.

– Я же твой коллега, мне по долгу службы надо в курсе быть.

– Коллега. Чего-то я тебя не слышал года четыре, коллега. – Костя меняет тон на укоризненный.

– Да понимаешь, повода не было, – я стараюсь быть предельно извиняющимся, – у самого дела шли не очень. А тут вижу – новость. Дай, думаю, сокурсника поздравлю.

– Ты работу ищешь, что ли?

– Да нет, с работой у меня все ок. Просто так звоню.

– Антох, не еби мозги, ты просто так никогда в жизни не наберёшь.

– И ты… Костян, я честно, от души. Просто так. Вот пообедать тебе предложить хочу. Выпить. Столько не виделись.

– От души, говоришь? Ну ладно. Когда обедать-то хочешь?

– А хоть сегодня. У тебя сегодня как со временем?

– Да вроде ничего. Как раз компьютер устанавливают, мебель в кабинет заносят. Можно и сегодня.

– Давай часа в два в «Гудмане» на Новинском? Там мясо хорошее.

– Давай.

– Ну, вот и договорились. Значит, до встречи?

– До встречи, – смеётся Костя, – Дрозд!

– Бля, я тебе в лоб дам! – хохочу я.

– Всё-всё. Не буду больше. Увидимся.

Великолепно. Я откидываюсь в кресле, включаю компьютер и начинаю лазить по новостям. Так проходит минут сорок. Когда я уже думаю, что «тёмник» Вадим, судя по всему, не потянет, раздаётся стук в дверь.

– Занят? – Вадим просовывает голову в приоткрывшуюся дверь.

– Написал? Заходи.

– Ну… вот набросал. Вроде неплохо.

– Читай-читай. Сейчас вместе поправим.

Вадим откашлялся и начал читать с левитановской интонацией:

Главная тема: Армейский произвол.