Алексей Поляринов - Пейзаж с падением Икара

Так я и сделал.

А потом — потом он умер — и, оказалось, что теперь я даже не могу узнать, как он докатился до должности жалкого консультанта в супермаркете. Он умер ­— и вместе с ним словно бы умерло мое желание рисовать.

Я как раз заканчивал свою книгу о Ликееве, писал главу о «Крестном ходе», о том, как художник смог преодолеть свою навязчивую идею, заменив ее другой — пересоздав ее.

И я поступил точно так же — я пересоздал последние годы жизни своего отца. Когда люди спрашивали о нем — я начинал рассказывать им выдуманную историю — я врал прекрасно: о том, как он победил алкоголизм и стал преподавателем, и преодолел свою одержимость и даже построил корабль, о котором всегда мечтал. Мне казалось, что эта басня — сказка со счастливым концом — каким-то образом отменит тот постыдный момент в магазине электроники, и мне станет легче — и его образ в красной майке со стремянкой на плече перестанет сниться мне.

И, ты знаешь, это помогло — но ненадолго. И тот период, когда я спрятал все свои картины в шкаф и ключ отдал тебе — это была попытка запереть не только свои труды, но и вообще… весь бардак из своей головы.

Есть такие люди, которым проще переехать в новый дом, чем прибраться в своем собственном.

Но.

Мне это удалось — я имею в виду, удалось прибраться. Я помню, как лежал на дне огромного котлована и смотрел в ночь. И он — он был там — в красной майке со стремянкой на плече — он озирался по сторонам — искал меня глазами. Я буквально видел его в темноте. Ему хотелось только одного — чтоб я подал ему знак, чтоб я узнал его.

И в тот момент я нашел в себе силы сделать это — там, на дне котлована — я вскинул руку и крикнул.

«Я здесь!»

Он обернулся. Он, наконец, нашел меня.

И после этого мне стало легче — я действительно почувствовал, что пересоздал свою жизнь.

Марина подошла и обняла меня — она дрожала. Или это я дрожал?

— Я хочу пить, — сказала она.

Я снова посмотрел в окно — птицы все еще сидели на проводе. Я постучал пальцами по стеклу.

— А где кофемолка? — спросила Марина с кухни.

— В нижнем шкафу, слева от раковины.

— Здесь нет.

— Ты просто не туда смотришь, — сказал я.

Конец