Питер Гитерс - Кот и хозяин. История любви. Продолжение

Обойдя всю Лукку пешком, мы еле доползли до гостиницы, к тому времени Нортон уже тихо посапывал в сумке. В холле нас встретил дружелюбный хозяин, отдал ключ от номера и поинтересовался, как прошел день. Пока мы с трудом поднимались по лестнице, он спросил: «Хотите есть?» Не знаю, что побудило владельца задать этот вопрос. Возможно, изо рта у меня торчали засохшие макароны, а может быть, мы выглядели очень измученными и голодными.

В любом случае глаза мужчины загорелись после утвердительного ответа. Кстати, я ему рассказал, что моя мама прекрасно готовит и пишет поваренные книги в США.

Наш новый друг воодушевился. «Куда вы идете сегодня ужинать?» — спросил он. Когда я назвал место, владелец гостиницы покачал головой и произнес: «Нет, нет, нет. — Затем помолчал и добавил: — Вам нравятся трюфели?»

Мы переглянулись, пожали плечами и сказали: «Конечно». Кстати, разговор проходил с некоторыми трудностями, наш друг ни слова не знал по-английски, но мы нашли компромисс, воспользовавшись варварской версией французского. «Я вам помогу», — сказал хозяин и направился к телефону, подождал несколько минут, быстро проговорил что-то по-итальянски и повесил трубку. Повернувшись к нам, он объявил: «Я позвонил в лучший местный ресторан, сказал, что к ним на ужин придет известный шеф-повар, и они обещали приготовить для вас шедевр». Затем он настоял, чтобы мы спустились из номера за час до ужина поесть сыра и выпить вина.

Вздремнув, мы спустились в холл и встретили патрона. Джузеппе отвел нас в собственный бар, гостиничный погребок, и налил в качестве аперитива ледяного белого местного вина. Боясь, что мы не наедимся в ресторане, куда он нас отправлял, хозяин отрезал нам несколько кусков свежего пармезана и домашней колбасы (Нортону она особенно понравилась).

Хозяин гостиницы был мужчиной со светлыми редеющими волосами, носил очки в толстой черной оправе и черную водолазку и выглядел, как рабочий с грубыми и сильными руками, что особенно ощущалось при дружеском похлопывании по спине (привычка Джузеппе) или рукопожатии. Он был очень энергичным, полным жизни и страсти (кажется, Джузеппе даже заглядывался на мою любимую старенькую мамочку). Синьор очень любил поговорить, даже поведал нам историю своей жизни. Он мог говорить по-французски, потому что выучил язык в школе. Учитель французского дала ему адрес одной девушки в Париже, графини. Они стали переписываться (предположительно в целях языковой практики), полюбили друг в друга, и восемнадцать лет Джузеппе жил между Римом и Парижем. Не знаю, что случилось по прошествии восемнадцати лет, в этой части повествования я стал думать о прелести сыра и собрал все силы, чтобы съесть как можно больше пармезана до отъезда в ресторан. Некоторое время назад Джузеппе держал современный отель на острове Эльбе, но потом решил переехать в Тоскану, где за три с половиной года отреставрировал «Сен-Мишель». Отель открылся за несколько месяцев до нашего приезда.

Когда мы прикончили бутылку вина, за которую Джузеппе отказался брать деньги, настало время ехать на экстравагантный ужин с трюфелями. Ресторан превзошел все ожидания.

Ресторан «Сольферино» недалеко от Лукки нельзя назвать изысканным. Как раз наоборот. Это таверна, принадлежащая одной семье, разделенная на семь или восемь залов. В баре толпились люди, что характерно для многих итальянских заведений. Местные жители играли в карты и постоянно спорили друг с другом. Но нас действительно ждал самый лучший ужин в моей жизни.

Никто в ресторане не знал ни слова по-английски и, кстати, ни слова по-французски. Мы оказались беззащитными пленниками. Один из официантов узнал в нас американцев, о которых ему сообщили, поэтому он провел нас к столу и начал подавать еду. Поскольку наш друг в отеле сообщил, что мы любим трюфели, нам подали именно их. Первым блюдом стала тонко нарезанная сырая говядина, покрытая шинкованными трюфелями в оливковом масле. Затем подали пасту — равиоли с трюфелями, — покрытую сверху кремом из трюфелей. После нам предложили попробовать еще одну пасту — ньокки в трюфельном соусе с красным перцем, и еще одну пасту — равиоли, фаршированные жареным фазаном и, как вы догадались, трюфелями.

Перед поездкой в ресторан Дженис настояла на оплате ужина, поскольку до настоящего момента ей не разрешали ни за что рассчитываться. Мы с мамой согласились держаться подальше от чека, Нортон никогда не берет счет, поэтому мы решили с ним этот вопрос не обсуждать. Однако в определенный момент ужина, поняв, что нам подадут еще несколько блюд, я осознал, что, принимая во внимание все количество съеденных трюфелей, ужин будет стоить несколько миллионов долларов (или в пересчете на лиры — несколько триллионов). Тем не менее мы не могли остановиться. Затем нам подали цесарку, зажаренную с трюфелями (блюдо мне особенно понравилось), и, вы не поверите, даже принесли маленький бифштекс, покрытый трюфелями и натертым свежим пармезаном. Тогда я подумал, что вот-вот лопну.

Даже Нортону было достаточно. Уставший после долгой экскурсии по Лукке, кот решил спрыгнуть со своего стула и полежать немного у меня на коленях. Нортон посчитал, что вполне заслужил мягкое колено и ласку в ожидании десерта.

Рядом с нашим столиком сидел мужчина. У него был громкий, сильный голос, звучавший так, словно Лука Брази вытянул свои голосовые связки вилкой. Он постоянно показывал на Нортона, стучал по столу, очень громко смеялся и кричал на весь ресторан: «Кот! Это невероятно!» Так продолжалось несколько часов.

Невероятный кот спал у меня на коленях. Официант принес виноград в шоколаде и три пирожных с заварным кремом, в которые были воткнуты американские флаги. Наконец, когда мы закончили объедаться, появился сам владелец ресторана. Он сел рядом и постарался начать разговор, но языковой барьер очень мешал. Услышав, что моя мама в Лос-Анджелесе работает со знаменитым поваром, хозяин вскочил, побежал в другой зал и вернулся с альбомом газетных вырезок. Рассматривая вырезки и фотографии, мы поняли: многие повара, с которыми дружила мама, учились у этого человека. Мама увидела фотографии своих друзей-поваров из Лос-Анджелеса в обнимку с господином Трюфелем. Нет необходимости говорить, как все были удивлены и воодушевлены. Мы стали громко говорить и махать руками, хотя совершенно не понимали друг друга. Когда мы просмотрели вырезки и статьи, хозяин ресторана показал нам кухню и остальные залы, а затем представил своей маме, которой было восемьдесят три года, но она все еще работала. В тот вечер синьора готовила все блюда, и так шесть вечеров в неделю. Оказалось, ресторан был основан ее отцом шестьдесят лет назад.

Принесли счет, который оказался до смешного маленьким, особенно после моего ехидного замечания. Хозяин ресторана взял с нас сущие копейки, трюфели были предоставлены практически бесплатно, плюс в качестве презента нам преподнесли бутылку граппы. Даже для нас это был перебор. Мы объяснили, что больше не в состоянии есть и пить, поэтому хозяин ресторана и по совместительству наш новый друг завернул бутылку и приказал отвезти ее во Францию, что мы и сделали.

Уезжая из ресторана, мы обнимались и целовались с мамой хозяина и со всеми, кто попадался на дороге. Нортон ожил, его тоже интенсивно гладили и чесали. Хозяин сказал, что всегда рад видеть нашу компанию в своем заведении.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

КОТ НА СИЦИЛИИ (И В ДРУГИХ МЕСТАХ)

Больше всего на свете Дженис в отличие от меня хотела путешествовать, пока находится в столь длительном отпуске. Предоставленный сам себе, я был бы счастлив остаться в Голте и прожить в городке до самого отъезда. Дженис, напротив, мечтала увидеть и посетить как можно больше мест.

Несмотря на радикально противоположные взгляды, мы смогли найти компромисс и решили, что будем ездить и осматривать достопримечательности, пока я не начну жаловаться и ныть. Как только это произойдет, мы вернемся в Голт или найдем хороший, спокойный пляж, где пиком активности будет поворот со спины на живот.

Итак, некоторое время мы путешествовали. Нортон всегда был рядом. У нас с маленьким другом не было выбора.

Я давно мечтал примерить на себя образ отчаянного лыжника. Не могу сказать, что катаюсь превосходно, но довольно сносно спускаюсь с небольших гор, без увечий. Мне очень нравится этот вид спорта, и я готов поработать над техникой. Идея съехать с крутого спуска на лыжах приводит меня в восторг, хотя я прекрасно понимаю, что попытка осуществить мечту закончится пребыванием в швейцарском отделении «скорой помощи», а я буду выглядеть, как Борис Карлофф в фильме «Мумия».

Нортон участвовал в лыжном кроссе в Вермонте. Признаюсь, кот большую часть времени провел у меня на плече, хотя немного побегал вокруг кустов, идя по следу спортсменов. Я понял, что не прочь посмотреть Альпы, поэтому выходные мы решили провести в горах.