Такая вот любовь - Ньюберри Мартин Синтия

Стылое дремотное утро – ни птиц, ни ветра. Анджелина поплотнее запахнула пальто, обхватила себя руками и сделала несколько шагов к трейлеру. Постучала по привычке. Обернулась к «Севен-элевен». Ни одной машины.

Ей и раньше приходилось ждать у входа на бетонной плите, но Люси всегда кричала, что идет отпирать. Анджелина постучала снова. Молчание. Приложила ухо к двери. Провела по ней пальцами вниз, подражая дождевым каплям. Распрямилась и постучала дольше и громче, до боли в костяшках пальцев. Сошла с бетонной плиты и осмотрела трейлер из конца в конец, слыша в холодной тишине свое дыхание. Может, Люси сейчас в соседнем трейлере, устрашающе похожем на исчезнувший и этот? Выискивая признаки присутствия пациентки (подруги), Анджелина подошла к трейлеру номер три. Ей недоставало роста, чтобы заглянуть в окошко. Да и тонкие занавески все равно были задернуты.

Сегодня ведь вторник? Анджелина проверила свой мобильник. Вторник, десять утра.

Дверь в трейлер с номером «3» сверкала. Ни вмятины, ни пятнышка. Постучав, Анджелина задалась мимолетным вопросом: кто ее моет? Люси? Потом она позвала пациентку по имени. Ничего. Вернувшись к трейлеру номер два, Анджелина оглянулась на «Севен-элевен», где теперь был припаркован черный грузовик. Может, Люси отправилась туда, чтобы удивить ее? Ладно, она постучит еще разок, а потом пойдет в супермаркет. Вообще‑то, наверное, стоит съездить туда на машине, чтобы привезти Люси обратно.

Немного побарабанив по двери, Анджелина несколько раз окликнула Люси, а потом повернулась к своей машине. Какая жалость, что у Люси нет телефона! Сидевшие на ближайшем дереве три вороны закаркали. На дорогу рядом с каким‑то кровавым месивом приземлился гриф.

С воплем «Люси!» Анджелина бросилась к двери, вцепилась в ручку и принялась сначала вертеть ее, а потом дергать туда-сюда. Ах так? А ей ничего не стоит вломиться в трейлер. В передвижной дом. Да. Она повернулась боком и обрушила весь свой вес на дверное полотно. Безрезультатно. Хорошо. Она отшатнулась. Если бы не бетонная плита! Но она все равно вышибет дверь. А вдруг Люси все‑таки в «Севен-элевен» или поехала навестить Джона Милтона? Тогда Анджелина купит ей новую дверь. Лучше прежней. Она отступила на шаг и ударила туда, где виднелась скважина, пяткой правой ноги, молясь о том, чтобы ей пришлось покупать Люси новую дверь. Кажется, есть прогресс. Анджелина лягнула дверь снова, оставив в полотне вмятину размером с свой каблук. Да, пожалуй, это сработает. После третьего удара дверь распахнулась.

– Люси!

Пациентка Анджелины сидела в своем кресле с закрытыми глазами, привалившись головой к стене и положив руки на деревянный стол.

Анджелина бросилась к Люси, вцепилась в ее холодную жесткую руку и попыталась нащупать пульс, хотя уже знала, что это не имеет смысла. Затем села. Зловония еще не ощущалось, и пахло чуть хуже, чем в доме престарелых. Анджелина потянулась через стол и накрыла кисти покойницы ладонями, изо всех сил стараясь освоиться с происшедшей трансформацией вселенной, сделать его, этот мир без Люси, осмысленным, реальным. Получалось плохо.

Позвонив по 911 и выключив радиатор, Анджелина придвинулась как можно ближе к Люси, стараясь не перемещать при этом стол, чтобы та была защищена. На Люси были надеты футболка и спортивные штаны, перед смертью она ела банан и пила принесенный Анджелиной чай из подаренной Анджелиной синей кружки. Внезапная остановка сердца, предположила Анджелина. Часа четыре или пять назад – сегодня ранним утром.

Ее злило, что Люси осталась одна. Почему Джон Милтон не потрудился зайти и заночевать? Может, именно это и убило Люси. Не мог подождать немного? Анджелина топнула ногой.

Послышался вой скорой помощи. Зачем включать сирену? Анджелина ведь сообщила диспетчеру, что Люси скончалась и она, дипломированная патронажная сестра, понимает в этом.

Ей, конечно, следовало позвонить Джону Милтону, но отходить от Люси она не собиралась. Сирена теперь завывала совсем рядом. Анджелина уже видела парамедиков и автомобиль. Но не шелохнулась.

Первым, запрыгнув внутрь трейлера с бетонной плиты, ворвался молодой парень с сумкой. Ярко-рыжие волосы и россыпь веснушек.

– Это передвижной дом, – сказала ему Анджелина, – а не трейлер.

На пороге появились еще мужчина и женщина. Парень обернулся к ним и поднял руку. Анджелина поняла, что он знает: здесь уже делать нечего.

– Это вы звонили? – спросил рыжеволосый парень.

Анджелина кивнула.

– Вы ее патронажная сестра?

Анджелина посмотрела на Люси. Встала, положила руку Люси на макушку, произнесла:

– Я ее друг. – И отошла.

Несколько минут спустя в дверном проеме возникла высокая запыхавшаяся женщина с ярко-красными губами.

– О нет! – воскликнула она. – Люси?!

Анджелина, стоявшая на кухне, кивнула. Парамедики в этот момент отодвигали стол и подтаскивали носилки. Незнакомка нервно потерла ладонью о ладонь, присела на корточки и стиснула тело Люси в объятиях. Покачалась на носках туда-сюда.

– Я годами этого боялась. – Слезы текли по ее щекам. – Но думала… – Парамедики придвинулись со своими носилками. Незнакомка разжала руки и поднялась. – Вы, должно быть, Анджелина. Я Грэйси. – И она обняла Анджелину. – Вы были так добры к ней. Она начала выходить из дому и ходить пешком. Даже до меня дошла повидаться. Я решила, что, может… – Грэйси покосилась на парамедиков, которые пытались поднять Люси с кресла. – Услышала приближающийся вой сирены, потом увидела, как скорая останавливается… О боже, мне пора возвращаться в магазин. Я велела покупателям выйти, но они ждут, а дверь не заперта. – Грэйси открыла ящик слева от раковины, достала клочок бумаги и карандаш. – Вот мой телефон. – Она облокотилась на столешницу и быстро нацарапала номер. – Если я смогу помочь… Ну, знаете, с организацией… Полагаю, вы уже позвонили Джону Милтону?

Анджелина кивнула. Парамедиков она заверила в том же.

– Люси подарила ему большое сердце, – произнесла напоследок Грэйси. – Для него это огромный удар.

И вихрь, который чуть раньше доставил Грэйси в трейлер, вынес ее за дверь.

Парамедики уложили Люси на носилки и теперь расправляли простыню, чтобы накрыть ее. Анджелина, боясь упасть, прислонилась к кухонной столешнице.

После того как Люси унесли, Анджелина подперла входную дверь стулом. Вернула стол и стулья на их места. Подобрала банановую кожуру, в которой еще остался кусочек банана, и выбросила ее в мусорное ведро. Набрав в раковину теплой воды, добавила туда немного зеленой жидкости для мытья посуды «Палмолив» и сходила за кружкой Люси – вообще‑то Анджелина купила ее, чтобы поддержать больницу, и только потом решила подарить пациентке. Она подставила ладонь и вылила прямо в нее остатки холодного чая. Люси добавила в чай молоко. Анджелина уставилась на вытекающую кремовую жидкость. Потом выплеснула ее в мыльную воду, а последнюю пару капель зажала в кулаке. Погрузила кружку в воду, отпустила ее, посмотрела, как та всплывает.

Чистой салфеткой Анджелина протерла донышко кружки с надписью: «Кружка с цветами. Автор – Мэдисон (14 лет). Больница Северной Джорджии». Вымыла изогнутую ручку с сидящей наверху бабочкой больше чем в натуральную величину. Потом темно-синюю, в желтый горошек, внешнюю поверхность кружки, выпуклый розовый цветок, похожий на маргаритку. Дюйм за дюймом оттерла край и кремовый налет внутри. Ополоснула кружку водой и вытерла свежим полотенцем. Прикоснулась к серединке цветка, на миг задержав палец, после чего вернула кружку на место, в шкафчик.

Ни в одном из этих трех передвижных домов Анджелина не заходила дальше ванной комнаты. Люси держала двери закрытыми. Теперь Анджелина вышла из кухни в коридор. Еще не переступив порог спальни, она увидела акварели, развешанные на стенах, на дверцах закрытых полок и шкафа-купе. Много зеленого и фиолетового. Вспышки белого. Однако краски казались блеклыми, точно впитались в бумагу. Анджелине хотелось последовать за ними.